Глава 15

«Шпион из тебя отвратный, Эбигейл», – заключаю, медленно потягивая горячий травяной чай из сервизной маленькой кружечки. Сутулый хоб в потрепанном фартуке и с морщинистым лицом галантно подал мне ее с небольшого подноса, на котором стояла тарелка с фиолетовыми кексами.

Стадии непонимания, отрицания и гнева, за то, что я оказалась в незнакомой комнате в ночной рубашке вместо прежней одежды, оказались пройдены, как только я с трудом разлепила глаза. Кроме одежды у меня отобрали и подарок дядюшки.

Молчаливого и хмурого Арнольда приставили ко мне явно против его воли. Не знаю, разглядел ли хоб мою человеческую натуру, однако отношения у нас не заладились. Понятия не имею, какой приказ Кассиан отдал Арнольду, но ворчун почти всегда был рядом. Наверное, невыносимо скучно целый день возиться с какой-то девицей, не имея возможности ускользнуть.

Странно, но король Неблагого Двора даже выделил мне покои, пускай и в прохладном Северном крыле, вместо того чтобы бросить в сырое подземелье, где я провела бы остаток жизни. Уверена, в округе мрачных владений Темного Двора такое точно имеется. Я ведь попыталась забрать королевскую корону.

«Попыталась», – повторяю про себя, недовольно хмыкнув. Что ж, сейчас я вполне жива, несмотря на все. Проблема лишь, что совершенно не помню, как сюда попала. Не помню ничего после того диалога с Кассиана. Откуда на шее повязка, которую Арнольд строго-настрого запретил снимать, тоже не припоминаю, но послушно не трогаю бинты в его присутствии.

В бельэтаже того же крыла находится и вход в дворцовую библиотеку – первое, что мне удалось выудить из немногословного прислужника. А это значит, что, если повезет, получится узнать что-нибудь интересное.

Пристанище книг, как оказалось, находится совсем неподалеку от моей временной комнатки. Десять минут на сборы и пара минут прямо по коридору, и вот я здесь. Дверь распахивается, наполняя помещение шумным эхо. Воздух пахнет бумажной старостью. Высокие черные полки стройно поднимаются с первого этажа почти до самого потолка дворца

Спустившись по боковой лестнице на первый этаж и осмотрев закутки библиотеки, так никого и не встречаю.

Прежде мне никогда не приходилось использовать специальную лесенку, чтобы искать книги, так что отношусь к приспособлению на колесах скептически, но на несколько ступеней все же вбираюсь.

Не без труда отыскав рукописи по истории фейри и ведьмам, направляюсь к одинокому письменному столу. Возможно, здесь архивариус занимается переводами старых рукописей и репетиторством, потому что рядом стоит и меловая доска, но сейчас она чиста.

Летописи о волшебном народе оказались внушительными. «И пыльными», – думаю, сдувая сероватый слой с обложки. Показывается золотое теснение.

Мертвые земли – волшебный дом множества существ, и простирается он на огромные расстояния. Владения делятся на Благой и Неблагой Двор – части, что вечно враждовали прежде и населяются преимущественно фейри.

Для жителей Благого Двора честь является основой существования. Жители этих мест – настоящие хранители вековых традиций. Благие считают, что устоявшиеся каноны много лучше нововведений и изменений, а потому категорически отвергают все новое. Похоже, включая и смену короля. Волшебство, как правило, используется благими лишь для «высших» целей. Однако, не смотря на почитание чести, любви и красоты, мораль Благого Двора зачастую предписывает отвечать даром на дар. Причем, если дар был недобрым, предполагается вернуть дарителю соответствующий. Так что глупо полагать, что благие фейри невинны.

Основной идеей Неблагого же Двора издревле считалась сила. Сильный достоин помощи, ведь слабый пропадет, что с ней, что без нее, а значит, не представляет никакой ценности для этого мира.

В качестве мест обитания Неблагие фейри выбирают холмы, в которые частенько смеха ради заманивают одиноких путников, заключая с ними сделки. Неблагие – ярые сторонники перемен и изменений, по их мнению, времена меняются, и уклад жизни фейри и людей непременно должен меняться вместе с ними. Старинные порядки воспринимаются ими как ограничение свободы и возможностей, а необходимость соответствовать нормам – как узаконенное лицемерие. Волшебство они, как правило, используют для личных целей. Неблагой Двор отличается жестокостью и вольностью нравов, в остальном же сродни Благому.

Благие фейри считают неблагих страшными и опасными, те же, в свою очередь, похоже, попросту не желают связываться с «аристократами», ведущими лжеправедный образ жизни, превознося себя не понятно по каким причинам.

Спустя века ссор враждующими сторонами было наконец решено заключить мир. Согласно летописи, он весьма условен и чертовски хлипок. Но лучше так, чем литры пролитой крови и нескончаемые войны.

Поведала летопись и о истоках названия Земель. Из прозвали Мертвыми, по той причине, что после долгих веков междоусобиц большая часть земли почернела от крови павших.

Власть над Благим Двором получила избранная советом, состоящим из представителей как Благих, так и Неблагих фейри, Ее Величество королева Ангель. Девушка продержала власть в своих руках половину тысячелетия, а после ее смерти, даже спустя еще половину тысячелетия, многие продолжали считать, что то были лучшие времена, что знал волшебный мир.

Власть в Мертвых землях наделяет истинного наследника особой силой – сама земля принимает его и щедро одаривает. Так вот Ангель была столь могущественной, что смогла «излечить» гнилую черноту земли. Поговаривают, что такой магии более никто не видывал. Никому не удавалось ничего подобного. А лик прекрасной королевы до сих пор вспоминают с замиранием сердца, ибо никого прекраснее никто из живущих в Мертвых землях никогда не встречал.

Темный Двор же отдали Мраку. Не известно, действительно это имя или лишь жуткое прозвище. Но правитель полностью заслуживал его.

Ангель и Мрак были словно свет и тень – полные противоположности, обладающие одинаковым могуществом. Существует легенда о том, что они должны были враждовать, как было с самого начала, в попытке расширить территории своих земель. Однако любовь сразила сердца фейри, как во многих людских сказках. Свет и тьма захотели жить в мире, разрушив тем самым суровые устои, разбив вековую стену ссор и раздоров.

С тех пор разрушилось и прозвище дарклингов, каким нареклись когда-то все жители Земель: будь то пикси, спригганы, лепреконы или тролли. Существа всевозможных мастей, объединяемые общей слабостью.

Глазами. У людей очи – зеркало души, все это прекрасно знают. Но нужно быть предельно внимательным, чтобы разглядеть в них что-то. Можно обмануть эту «систему», обучиться искусству лжи, бесчувственности, сделав омут глаз абсолютно непроницаемым. Здешний же народец на это, как оказалось, не способен. Их глаза – ахиллесова пята.

Желание, страсть, ярость затемняют цвет радужки. Очи мгновенно мрачнеют, будто видишь грозовое небо глубокой ночью. Радость зажигает искры. Скорбь туманит глаза. Дымка почти полностью скрывает «родной» цвет. Пелена покрывает даже зрачки. Любовь же книга не описала. Возможно, это чувство просто чуждо жителям этих земель. Может, здешний народ настолько прогнил, что подобное стало недоступно для их душ.

Фейри не способны заметить перемены в цвете глаз. «Истинное зрение» – какой-то редкий дар, и наделены им лишь единицы.

– Истинное зрение, – задумчиво повторила я, захлопывая книгу и переходя к следующей.

У нас всегда любили истории про салемских ведьм и охоту на них. Да вот только из мистики там мало что осталось. Массовое гонение и убийство за малейшее отклонение от принятых обществом норм. Красива? Стройна? Непокорна? Ведьма.

Даже сейчас, после развеивания этой волшебной истории, сайты интернета кишели статьями «Как понять, что ты ведьма?» и перечнем из десяти признаков, которые помогут определить, что у вас на роду написано колдовать. Хочешь узнать, почему жених бросил тебя и ушел к любовнице? За пару кликов можно легко найти онлайн-ведьму и гадалку, которая сделает расклад, еще и проблем наколдует бывшему суженному.

Может, в этом что-то и правда было, только вот знала я одну такую «волшебницу». Сьюзи Лу училась в моей школе, пока не перевелась на домашнее обучение по непонятным причинам, наверное, все-таки успела нажить врагов. Она была обычной школьницей, пока однажды не решила подзаработать немного без особых усилий. И выбрала весьма необычный способ. Нашла какой-то клуб в сети, где такие же подростки обсуждали, как выбирать колоды карт покрасивее и эффектнее и проводить всякие «обряды» на камеру.

Так Сьюзи приобщилась к шарлатанству. Пару раз мне удавалось застать ее за этим делом в школе – ничего необычного. Она брала с собой ноутбук, усаживалась в уголок под лестницей. Потерявшие надежду клиенты жаловались ей, а Лу говорила им то, что они хотели услышать, и для пущей убедительности вытаскивала какую-нибудь карту. «Колесо фортуны. Вам крупно повезло, это хороший аркан», – лепетала девушка, а в ответ по ту сторону тонкого монитора слышалось внимательное поддакивание.

Придерживаю скепсис к ведьмовским и волшебным историям. Все-таки надеюсь прочесть в книге хоть что-то про свои навязчивые сны. «Наверное, даже сонник был бы полезней», – вздыхаю, не питая огромных надежд, и откидываю обложку.

– Что ты здесь забыла? – вздрагиваю от звука резко открывшейся двери, словно ребенок, пойманный с поличным за чем-то запрещенным. Похоже, войти в библиотеку можно и с первого этажа.

– И тебе доброе утро, – парирую, прикладывая руку к груди, в которой от испуга ускоренно билось сердце.

Кассиан не спешит проходить, его высокая фигура, погруженная в тень, сдержанно опирается о дверной проем. На нем – серебристая шелковая рубашка с глубоким вырезом и поставленным воротником. Отвожу предательски смущенный взгляд, прячась за волосами, в надежде, что этот глупый конфуз окажется незамеченным.

– Это твоя библиотека? – интересуюсь, все еще игнорируя грубый вопрос фейри. Наверное, король все еще наивно надеется получить ответ на свою колючую фразу.

– Разумеется. Поэтому мне очень интересно, кто позволил тебе копаться в моих вещах.

– Арнольд не предупредил меня, – поднимаю взгляд, отвлекаясь от чтения. – Извини.

– Что ты ищешь? – похоже, извинение смягчает короля. Пробегая глазами по строчкам о сожжении, слышу приближающийся стук твердых подошв о пол. – В ведьмы податься решила?

Смиряю Кассиана серьезным взглядом:

– Верно. Раз воровка из меня дурная, обучусь проклинать всех, кого пожелаю.

Кассиан ловит «ненавязчивый» намек и, скрыв улыбку, кашляет в кулак.

Я бы на его месте так не улыбалась.

– Разве можно владеть всем этим в одиночку? Неужели у тебя нет братьев или сестер? – окинув всю библиотеку взглядом, спрашиваю я.

– Выходит, можно, – отвечает Кассиан сухо. – У фейри редко рождаются дети. У меня была сестра, которую я никогда не видел. Должно быть, отец сослал ее, как сделал и с кучей подданных.

Как сделал и с сыном.

Закусываю губу. На душе делается странно, словно подслушала что-то интимное не по своей воле. Мне следует научиться не питать жалость к тем, кто ее не просит.

– Что не так с вашим проклятым озером? – обращаюсь я к фейри, заполняя неуютную мертвую паузу. Недосказанность Альва все еще гложет меня. А раз король Неблагого Двора так щедр на ответы, стоит воспользоваться шансом.

– Озеро? – растерянно переспрашивает Кассиан, задумавшись о чем-то. Киваю. – Заблудшего зовется. Показывает того, кого жаждешь увидеть, – он выдерживает паузу, – а потом топит.

Нервно сглатываю. В тот день я оказалась счастливицей.

Королю мое лицо, похоже, наскучивает, или Его надменное Величество предпочитает читать в одиночестве. Не знаю, но, так или иначе, фейри покидает библиотеку так же внезапно, как появился.

Оно и к лучшему, потому что на сегодня поиск информации закончен, а выходить с Кассианом рука об руку нет ни малейшего желания. Жду, пока звонкие шаги совсем стихнут, но выйти в ту же дверь все же не желаю. Начну изучение мрачного дворца с анфилады бельэтажа.

Стоит оказаться в коридоре, встречаюсь с парой стражников в начищенных доспехах, но без шлемов – те они держат подмышкой. Мужчины одаривают меня серьезным взглядом, но я на них должного внимания не обращаю, потому что пути они не препятствуют.

Кроме двух стражников в крыле никого, даже пугающая для дворцовой жизни тишина. Возможно, в этом и состоит особенность отведенных мне покоев: холодно, отдаленно, пусто.

Когда разворачиваюсь в противоположном от моей комнаты направлении, в сторону Южного крыла, стражники хмыкают и продолжают прерванный разговор.

В небольшой галерее, увешанной сценами изображениями сцен охоты, портретами Кассиана и, похоже, прежних правителей Двора меня ожидаемо настигает Арнольд. Я слышу его характерные шаги, но до последнего не оборачиваюсь. Ускорять ход тоже не спешу: поздно.

Хоб догоняет меня быстро, даже не запыхавшись.

– Вот вы где, – ворчит он под нос, кажется, вовсе и не мне. Сегодня на прислужнике не галстук-бабочка, а пышное, даже парадное жабо. Прикрываю ладонью легкую улыбку – до того забавно оно смотрится на фоне коричневато-зеленоватой вечно недовольной мины. Еще забавней становится от мысли, что хоба нарядил в это сам Кассиан.

Не отвечаю Арнольду, занимая себя рассматриванием медленно сменяющейся вереницы картин. Здесь светлее и теплее, но окон нет, чтобы краска не трескалась и не выцветала раньше времени. Все еще мрачновато.

За галереей показываются массивные двери со стражей, а за ними – обеденная с длинным столом и обитыми тканью стульями бордового цвета. Свечи в огромных люстрах не горят, но пол из темного камня начищен до блеска, словно всегда готов к приему гостей

Вскоре плетущийся впереди на пару шагов и периодически поглядывающий хоб начинает надоедать. Кассиан приказал ворчливому придворному сопровождать меня везде, где только у того получится. Без лишних вопросов и уточнений. Конечно, это куда милосерднее стражи, но я все равно сбегаю, на цыпочках свернув в случайном направлении, когда Арнольд отворачивается. Кажется, вскоре личная стража у меня все-таки появится.

– Ах, – вырывается невольно из груди, когда глаза через стеклянные двери ослепляет солнечный свет, такой редкий в этом дворце.

Оранжерея во дворце-муравейнике. Его мрачное Величество не перестает удивлять.

Светлое, куполообразное помещение слишком не вписывается в мертвую враждебную обитель Кассиана. Ни за что не поверю, что он увлекается ботаникой, как и в то, что держит у себя розарий. Наверное, выращивает здесь каких-нибудь плотоядных убийц, полностью соответствующих личине холодного короля. Я распахиваю двери.

Внутри довольно уютно. Большой, пропитанный запахом влажной земли райский уголок.

По выложенной плиткой дорожке мимо рядов благоухающих крупных бутонов и пышной листвы можно добраться до тонкого деревянного стола, утопающего в ветвях и лианах, что уже взбирались по его ножкам. На нем – несколько колб и подставка с пробирками, лупа, закрепленная на штативе, пара пинцетов разного размера и раскрытая книга. Настоящая лаборатория.

Среди свободно растущих растений ютятся небольшие грядки, аккуратно огражденные маленьким стеклянным забором. Подойдя ближе, замечаю и вбитые в землю таблички с выведенными чернилами видами на латыни. Кто-то явно следит за порядком.

Из всего изобилия на глаза первыми попадаются amanita, обычная поганка, и прекрасная белладонна. Ведьмину траву женщины капали в глаза, чтобы сделать взгляд выразительнее, а в средневековье из нее делали мазь, при втирании вызывающую ужасные галлюцинации, и применяли на обвиняемых в колдовстве.

Потратив еще минуту на рассматривание грядок, удается найти мак и морозник. В чем-то я оказалась права – здесь выращивают и весьма опасные цветочки. В перерывах между наслаждением приятными ароматами и созерцанием сочной зелени.

Перевожу внимание на раскрытую книгу. На левой странице пожелтевшего разворота красуется рисунок неизвестного мне растения с бочковатым стеблем и напоминающими маленькие лодочки листьями, а на правой – прикрепленная к описанию, маленькая бумажка с каким-то рецептом. На секунду пожалев, что оставила телефон в другом мире, и сделать фото не получится, принимаюсь быстро изучать написанное:

«Мгновенное снотворное

Для приготовления одной порции: 4 листа Живодерного дерева растереть в ступке до выделения сока и образования кашицы, залить водой, настоять сутки в темном месте, процедить».

Еще раз пробежавшись глазами по клочку бумаги, отправляюсь на поиски этого самого дерева. «Четыре листа», – оно оказывается совсем небольшим. Оборвав листья с черенками, я быстро засовываю их в карман.

– Что, если... – касаюсь шеи и выхожу из стеклянной комнаты. «Я приготовлю его», – прихватив один из флакончиков, уверенно решаю я.

Иногда, когда шалости сходят с рук особенно легко, я задумываюсь, а не наблюдают ли за нами Судьбы. Развлекаясь, они могут поощрять нас, а когда мы им наскучиваем, как мне Арнольд, обрывают попытки и, предположим, заставляют кого-то отключить вас.

Если все так, то сейчас Судьбы, похоже, благоволили мне – размышляю, попутно думая, где разыскать ступку.

Конечно, на кухне. Но есть одна загвоздка – где она, я не знаю. Должно быть слишком неудобно носить блюда через весь дворец на званные ужины и балы в тронном зале. Значит, кухня должна находиться в прохладном месте, равноудаленном от главной обеденной, бального зала и личных покоев короля, которые, вероятно, располагались в Восточном крыле. Выходит, Северное крыло – самый практичный вариант.

Лестница, ведущая вниз, обнаружилась в самом конце крыла. К счастью, суровые стражники не стали задаваться вопросами, куда подевался мой хоб-сопроводитель. Добропочтенного кивка оказывается достаточно, чтобы меня не заперли в покоях. Или все дело вовсе не в моем добродушном виде? Кассиан предоставлял мне слишком много свободы, стоило держать ухо востро.

Ступая на узкую скользкую от сырости лестницу, надеюсь, следить за мной не станут. Единственный источник света, чтобы не переломать шею – масляные светильники и редкие оконца-бойницы.

Еще не видя суеты и жара пламени, ощущаю запах чеснока, дыма, слышу скворчание масла. Во рту невольно копится слюна.

Бинго! За дубовой дверью в конце лестницы через щели между досок можно подглядеть за происходящим в сердце дворца, его кухне.

Идеальное место, чтобы, не привлекая внимания, тихо выносить трапезу на столы и снова скрываться в тени, возвращаясь в нагретое от печи помещенье.

Еще раз хорошенько оглядев залу через щелку, замечаю, что в ней пусто. Очередная подачка от Судеб. Я усмехаюсь и, как мышка, скольжу за дверь, утопая в ярком желто-оранжевом свете.

Он исходит от пламени подожжённых поленьев, что лежат внизу кирпичной печки. Наверху, на вертеле, золотятся, скворча, тушки перепелок. Над кирпичной аркой, с прибитой к стене доски, свисают половники и черпаки. На навесной полке, на крючках, располагается куча медных сотейников и сковородок, тут же стоят тазы, графины и... ступка! Хватаю ее и оглядываюсь в поисках какой-нибудь тарелки, заслышав шум из кладовой. Время поджимает.

Стопка керамических блюдец и супниц на столе. Быстро беру самую маленькую и прячу все в подол платья, когда из шуршащей комнатки выходит маленькое существо в высоченном колпаке. Карманный поваренок.

Судорожно перебирая в голове план по убедительной лжи, которая могла бы меня спасти, и застыв на месте, с облегчением замечаю, что поваренок абсолютно не заинтересован моей персоной. Гном торопливыми шагами шлепает мимо моей замершей фигуры к тушкам, чтобы перевернуть их, уже зажарившиеся до карамельной корочки.

Опомнившись от очередного везения, я, не медля больше и бросив на занятое существо быстрый взгляд, поспешно покидаю кухонное закулисье.

До своей комнаты добираюсь почти бегом, перепрыгивая через ступени лестницы. И все-таки в Северном крыле до пугающего пусто. Несмотря на то, что это мне на руку, что-то смущает. Будто Кассиан устроил собрание, пригласив каждого во дворце, кроме меня и того крошечного поваренка.

Рассматривая различные гипотезы, раскладываю на полу все необходимое для приготовления снотворного: колбу, листья Живодерного дерева, глубокое блюдце и ступку.

Что если это связано с Благим Двором? Бросаю уже порядком подуставшие листья в чашу и принимаюсь давить их пестом. Содержимое из-за сока и правда начинает напоминать кашу – неприятную и склизкую. Из-за внезапной пропажи всех у меня даже не забрали умывальную воду. Зачерпнув немного из круглого корытца на туалетном столике, добавляю ее к растертой болотной мякоти. Пахнет чем-то едким.

Что ж, дело за малым – настоять. Осторожно перелив мутную жидкость в украденную емкость и заткнув пробкой, ставлю получившуюся смесь далеко под кровать. Остается подождать сутки.