Глава 10

Стынет ночью белый месяц,

Серп его холодно светит.

Тихо-тихо, чуть дыша,

Крошка пикси тащит дар.

Крепко спи, мой милый друг,

И найдешь его к утру.

Снег уже укрыл плотным одеялом все кругом, а мороз усилился. Начались зимние каникулы. Через несколько часов Рождество.

По всем каналам наверняка с самого утра крутят старые фильмы и «Carol of the bells». Эта песня всегда создает неописуемую волшебную атмосферу, а ее хоровое исполнение усиливает впечатление в сотни раз.

Рядом с телевизором красуется пышная живая елка, даже не помню, когда в последний раз наш дом наполнял аромат колючих хвоинок и липкой смолы.

Вив проснулась раньше, так что, когда я спускаюсь по лестнице, она уже стоит перед елкой на стуле, держа в руках пару игрушек из большой коробки. Красные и белые стеклянные шары, старые расписные зайцы, золотая звезда и бабушкин любимый щелкунчик вскоре окажутся на пышных колючих лапах.

Пускай с украшением дерева мы запоздали, носки для подарков появились под елкой спустя всего минуту после того, как ель установили в гостиной. Тогда же на столике рядом поставили тарелку с бурбонными конфетами – угощением для Санты.

Для его подарков мы, конечно, уже староваты, но все равно ныряю под дерево, чтобы проверить свой носок. Вив смотрит сверху, держа теперь пальцами за петельку фарфоровую балерину.

– В этом году Санта решил, что мы вели себя скверно, – с усмешкой бросает сестра, усаживая балерину на ветку.

– Будь я на его месте, поступила бы также.

Вив смеется, пока я хлопаю рукой по носку. Пальцы нащупывают что-то круглое и крошечное. Быстро выуживаю это из носка и прячу в ладони. Скорлупа грецкого ореха.

С кухни растекается аромат печеных яблок и специй. Бабушка уже испекла имбирные пряники и теперь начиняет индейку.

Гостиная увешана множеством гирлянд. Они беспорядочно мигают разными цветами, словно вторя мелодичным праздничным песням. Входную дверь украшает венок из веточек мятлика с небольшой серебристой подковой на удачу. Все это – тоже заслуга Вив.

Пока индейка печется в духовке, бабушка занята расставлением сервиза с золоченой каемкой, а Вив скрылась в комнате, чтобы подобрать праздничный наряд, могу рассмотреть находку, что все это время сжимала в руках.

Запираюсь в ванной и осторожно, будто боясь чего-то, разжимаю кулак. Фейри иногда оставляют дары.

На моей ладони половинки скорлупы грецкого ореха, перемотанные травинкой. Стоит развязать ее, скорлупки распадаются. Внутри показывается крошечный, свернутый в трубочку пергамент и тонкий, словно паутинка, серебристый шнурок.

Подрагивающими пальцами расправляю записку:

«Лунный лучик для светлых снов»

Лунный луч, искусно сотканный в нить. Стоит затянуть его на запястье, такой невесомый и яркий, шнурок, как по волшебству, исчезает.

Но мысль о фейри, отложенная когда-то вместе с обещанием рыцарю, уже вырвалась наружу.

В нашем городке, неподалеку от «Неверленда», есть магазинчик для туристов, приезжающих побродить по Мамонтовой пещере. Там продают брелки со сталактитами, принтованные футболки, кружки и кепки, но иногда пытаются толкать и амулеты от цвергов, печенье с предсказаниями от пикси и пачки заговоренной соли. Может, среди всего этого магического безумия лежали и орехи с посланиями от волшебного народца, а Вив или бабуля просто решили разыграть меня.

Выбираюсь из ванной и, стараясь не столкнуться ни с кем из обитателей дома, поднимаюсь в комнату, чтобы оставить скорлупки на подоконнике. Надеюсь, когда перед сном я взгляну на него снова, скорлупы и след простынет, потому что выбросить ее сама я не смогу. Как не смогу поговорить о подарке с кем-то еще.

С первым бокалом пунша я загадаю, чтобы история с фейри оказалась правдой.

***

С тех странных пор прошло два года.

Я отточила навык владения мечом, стала старше. Ни единого события, хоть отдаленно связанного с магией и фейри за все это время больше не произошло. Только скорлупки с волшебным подарком, что грел в полнолуние и дарил спокойный сон.

Постепенно все случившееся начинает блекнуть в свете насущного, все больше походя на одно из моих странных сновидений. Однако настойчиво не покидает разум.

О землях я не рассказала никому. Не думаю, что кто-то готов поверить в мою безумную историю про прекрасных существ и Двор Ночи.

Частенько вспоминаю Альва, глядя на большой шрам на боку в зеркало ванной, глядя на рассеченную грудь, вспоминаю лицо упивающегося моей болью короля.

Шрамы – единственное доказательство моего приключения. Но разум – интересная, абсолютно непостижимая вещь. Он любит скрывать травмирующие воспоминания, словно их никогда и не было, придумывая свой, менее болезненный сценарий. И кто знает, что случилось со мной на самом деле.

Однажды мне попался рассказ одного парня о том, что ему приснился ужасный монстр, который расцарапал его спину своими длинными когтями. Что было дальше? Несчастный действительно проснулся с искалеченной спиной. Еще один вариант в копилку странных объяснений. Кажется, я собрала уже сотню.

К разгадкам тайн я так и не приблизилась. Бездействие, скрытое деятельностью. Мне нужно совсем не это. Нет, не так. Сейчас мне нужно совсем не это. Кажется, что время сочится сквозь пальцы, а я не успеваю использовать падающие песчинки. Не успеваю исполнить желанное. А, быть может, и исполнять нечего – я попросту выдумала сказку, оживила ее, прокручивая замыленный до дыр сюжет в голове.

На мне вчерашняя одежда, плетусь в душ, чтобы освежиться, и наконец сбросить ее. Умываю лицо прохладной водой, смываю ежевичный гель для душа. Укутываюсь в мягкое махровое полотенце. Поднимаюсь к себе на чердак и накидываю первое попавшееся – черные джинсы и синюю выцветшую футболку с логотипом Старбакса. Пальцами расчесываю спутанные волосы, подходя к окну. Крупные хлопья падают с затянутого хмурыми облаками неба и бесследно исчезают, стоит лишь коснуться земли.

Включаю кофеварку и терпеливо постукиваю пальцами по столешнице, выжидая, пока машина выплюнет последние капли животворящего напитка.

– Куда это ты так рано, – оборачиваюсь на звук, разрывая над чашкой пакетик сахара. Я увидела Вив впервые за последние...за последнюю неделю?

Сестра облокачивается на дверной проем, скрестив ноги и руки. Она стоит в своей ночной рубашке в клеточку и зевает, сонно следя за моими движениями.

Непонимающе вскидываю бровь. Как это, куда я так рано?

– Сегодня суббота. Юху! – изображая радость, Вив начинает издевательски хлопать в ладоши.

Судьбы. Точно. Пора бы завести маленький календарик и носить его с собой, ну или хотя бы зарядить мобильник. Пора бы уже вернуться в реальность, и перестать витать в облаках.

– Хочу сходить в кузницу. Вчера совсем не было времени, – браво, Эбигейл, как профессионально ты выкрутилась из этой неловкой ситуации. Вив недоверчиво щурится, а потом, хмыкнув, покидает кухню, оставляя меня в одиночестве.

Сказала почти правду. Ведь я действительно собиралась зайти к дядюшке, только не совсем сейчас.

Недавно я отметила семнадцатилетие, собравшись вместе с Итаном в парке и съев по паре пирожных из пекарни рядом со школой. Парень написал мне СМС с просьбой прийти в указанное место и не задавать лишних вопросов. Я послушно явилась и в ожидании присела на лавочку под опавшими ясенями. Итан появился через пару минут с коробкой в руках и с улыбкой, натянутой до самых ушей, направился в мою сторону. Пожалуй, это был лучший день рождения за последний десяток лет.

За эту пару лет мы с шутником новичком успели сдружиться. Я помогаю ему с домашними работами и терпеливо выслушиваю сотню историй, иногда повторяющихся по второму кругу, а Итан, похоже, не против моей немногословности и язвительности.

Допиваю волшебную жидкость, придающую сонному телу сил, и решаю отправиться в кузницу прямо сейчас, как и сказала Вив. Уверена, Гия уже там, мастерит очередной смертельно красивый меч.

Конец октября. Снова осень. Как тогда, когда я провалилась в яму и попала на волшебное празднество.

«Хватит, Эбигейл», – одергиваю себя, с силой распахиваю дверь. Злит. Меня злит мысль, что все это в прошлом, что все это закончилось. И теперь я обречена проживать разные дни, но абсолютно одинаково, как тот автобус, подбрасывающий меня до школы, уже много лет работает по одному и тому же расписанию, пожелтевшему от времени и покрытому сотней объявлений.

Трижды стучу и терпеливо жду, пока мне откроют. На улице особенно пахнет гнилью, опавшие листья почернели и истлели от капризной погоды.

– Кого занесло, – Гия открывает, смиряя мрачным взглядом незваного гостя. – Ах, Эби, чего же ты так рано? Проходи скорей, замерзнешь.

Пальцы правда начали коченеть, потираю ладони друг о друга, когда, перешагнув через высокий порог, с приветствием вхожу в прогретое печью помещение вслед за мастером.

В кузнице пахнет металлом и потом, жар опаляет озябшее лицо.

– Я знаю, что совсем недавно ты отмечала свой праздник. И я должен с тобой серьезно поговорить, – выражение лица старика меняется как по щелчку пальца. Брови привычно сдвигаются к переносице. Гия присаживается на лавку, разглаживая перепачканный сюртук своими мозолистыми ладонями. – Ты не потеряла кольцо?

Вопросительно смотрю на дядюшку, не понимая, о чем речь. Но потом вспоминаю, что бабушка передала мне украшение, передала по просьбе мамы. И киваю, отвечая на вопрос.

– Тебе стоит вернуться, чтобы разобраться.

– Ты знаешь про волшебные земли, или я совсем теряю рассудок, дядюшка? – внимательно вглядываюсь в лицо Гии, на котором от высокой температуры выступили маленькие капельки пота.

– Смышленая, маленькая и такая храбрая девочка, твои мысли и разум чисты, а от безумия ты совсем далека. Все увиденное – реально. И так вышло, что я когда-то жил в тех местах.

– Ты человек? – спрашиваю с подозрением.

– Буду честен, – Гия опускает взгляд, а я уже знаю, что старик скажет дальше, – я фейри и когда-то принадлежал к Благому Двору. Но меня не изгнали.

Никогда прежде я не замечала в старике ничего необычного. Никаких рогов и цветной кожи, никакого хвоста и копыт, слишком стар для бессмертного существа.

– Но, – замолкаю. – Чары. Это все чары. Верно?

Ну конечно, все это время кузнец скрывал свой истинный облик волшебной пеленой. А я и не замечала подвоха.

– И все-таки я не ошибся в тебе, – Гия одобрительно улыбается, наклоняясь ближе, – ты умна и обязательно со всем разберешься.

– За что тебя изгнали? – наклоняю голову вбок, подобно птице, и подаюсь вперед навстречу старому фейри.

– Я отказался выковать одну ужасную вещь, и это разозлило Шарона. – Должно быть, боль, которую ощущаешь, когда тебя выгоняют из родного дома, дома, где ты вырос, ни с чем несравнима.

– Я читала, что железо крайне губительно для фейри и других волшебных существ.

– Все верно, Эби, – хрипло кашляет, прочищая горло, – едкий запах города медленно разъедает легкие изгнанников, вынужденных покинуть рощи и леса. Все здесь губительно. Воздух с привкусом железа оседает, словно ртутная пыль, а поездка в машине – коробке, где каждая деталь обжигает твою кожу, сродни пытке. Мы, бывшие жители Мертвых земель, стараемся избегать мегаполисов, пытаемся скрываться в деревнях, где царит дерево, а не блестящий металл. Но таких мест становится все меньше.

– Но ведь в кузнице полно железа, не так ли? – Кузнец лишь усмехается, потешаясь над моей наивностью.

– Я ведь не смертный кузнец, дорогая. Все материалы здесь не так просты, как и мои клинки. Поэтому они так ценятся. Люди редко покупают эти изделия, а вот волшебный народ.

– Частенько желает прикупить новые атрибуты для своих кровопролитий? - завершаю очевидное. – И, держу пари, главные ваши клиенты – жители Неблагого Двора.

– И снова верно. Но и благие не обделяют мою мастерскую вниманием. Как бы необычны не были пожелания, я могу создать что угодно. Меч, рассекающий любую броню, клинок, будто вылитый из глыбы льда, стрелы, всегда попадающие точно в цель. Но у всего есть границы. И именно они однажды сломали мою жизнь, – Гия смотрит прямо в глаза, и на мгновение кажется, что чары рассеиваются. Теперь моему взору предстают желтые кошачьи, светящиеся в огненном свете очи и уши с пушистыми кисточками на концах.

– Тебе пора, дорогая. Я должен был рассказать тебе это, но рассказав, навлек опасность. Я прекрасно знаю, как сильно ты жаждешь раскрыть все тайны, и помогаю тебе именно поэтому. Ты умна и храбра, бесстрашна и упряма, совсем как твоя мать, – Гия поднимается с лавки и ласково хлопает своей мозолистой ладонью по моему плечу, подталкивая к выходу.

Но у меня так много вопросов. Почему никто не может ответить на все?

– И перед тем, как ты уйдешь, у меня кое-что для тебя есть.

На маленьком столике, стоящем в углу комнатушки, лежат разные заготовки, камни и корешки, видимо, ожидающие, пока их инкрустируют в рукояти ножей и клинков. И среди всего этого виднеется нечто, укрытое плотным куском черной парчи. Гия подходит и, сдернув ткань, берет в руки кожаные ножны. А из них легко извлекает меч с тонким, словно хрустальным, лезвием. Угольного цвета рукоятку венчают листья из черненого металла и маленькие синие ягодки из самоцветов. Он безупречен.

Покрутив в руках оружие, Гия протягивает острие в мою сторону, предлагая взять меч.

– Я не могу его принять, – отрицательно мотаю головой.

– Это меньшее, что я могу сделать. Пожалуй, ледяной клинок – венец моих творений. Я уверен, ты, крошка, как никто другой достойна стать его обладательницей, - сдаюсь и бережно перенимаю оружие из рук фейри.

– Мне и правда пора, – отвечаю, бросив напоследок благодарный взгляд на старика.

Дорога до дома как в тумане. «Я должен был рассказать тебе это, но рассказав, навлек опасность», – и что же теперь? Шарон, узнав, что я жива, решит явиться по мою душу снова? Или мне самой придется нарушить запрет рыцаря?

Соседские дома, переполненные мусорки. Наша дверь. Внимание привлекает малюсенькая записка на пожелтевшей бумаге. Срываю ее с мерзлого дерева:

«Твоя сестра такая же красотка как ты. Думаю, Мертвые земли по тебе соскучились».

Предчувствие чего-то ужасного тут же режет грудь, там, где находился след от моей самой страшной ошибки.

Вбегаю в дом, и с порога как можно громче кричу имя сестры. Вивьен. Вивьен! Ее имя отлетает от стен, как резиновый мячик. Но ответа я не получаю. Ни через секунду. Ни через пару минут. Лишь когда сбрасываю ботинки и осматриваю все комнаты, замечаю мирно сопящую в гостиной бабушку, а рядом с ней, на полу, маленькую кружечку из чайного сервиза. Но бабушка никогда не спит днем.

Подхожу к дивану, поднимая фарфор, расписанный лилиями, принюхиваюсь. Непонятный травяной аромат, смешавшийся с мелиссой, ударяет в нос. Это был не просто чай с душистой мелиссой, в этом я была уверена. Как будто что-то подсыпали. Снотворное. Но как бабушка не заметила этого?

Нахожу свой мобильный и быстро, пролистывая имена в телефонной книге, наконец нахожу номер сестры. Гудок, еще один и еще. Из комнаты Вивьен раздается мелодия звонка.

Держу пари, кто-то так сильно хочет снова увидеть меня в Волшебных землях, что решился использовать премерзкие способы. Жалко. Но я официально мертва. Выходит, кто-то узнал, что верный рыцарь Светлого короля вовсе не расправился со мной. Во что меня хотят ввязать?

На сборы уходит всего пара минут. Хватаю первое, что попадается в сундуке – теплую толстовку,чтобы точно не замерзнуть и скрыть лицо капюшоном. Слетаю с лестницы, поднимаю брошенные рядом с массивными ботинками ножны. Выбегаю на улицу и, не раздумывая, бросаюсь к волшебной поляне.