Глава 16. Мой первый тост - за любовь

Шестьдесят два дня назад

Я подставила Чеда Кэмпбелла.

Но в своё оправдание скажу, что это произошло ненамеренно. Я не специально оставила сообщение на визитке Чеда. Среди перемешанных визиток в сумке мне повезло взять не ту. Одна среди десятков. Крошечная вероятность не в мою пользу. Случайно брошенная красная тряпка для быка. Игра с огнём, не увенчавшаяся успехом. Так ещё и с дорогой расплатой.

Чеда отстранён, пока расследование шло своим чередом. А я, сгрызая ногти под корень, ожидала момент, когда грозные федералы явятся по мою душу.

Зачем вы написали жалобу, мисс Гриффин?

Чед вас к чему-то принуждал?

Мне придётся всё отрицать, чтобы приложить усилия и убедить, что всё это не моих рук дело и что Чед невиновен.

Стук во входную дверь прервал мои мысли. Я щёлкнула колпачком красной помады и положила её обратно к скудному количеству косметических баночек на комоде в коридоре. Соседка сверху, Флоренс Белл, пригласила меня провести с ней вечер четверга. Она достала два бесплатных билета на некий открытый микрофон для начинающих артистов. Как я поняла, там будут выступать певцы, а ещё, возможно, стендаперы. В общем, этакий вечер для мегаталантливых людей, ищущих признания. Наверное, поэтому Флоренс и хотела сходить. Она ведь балерина. Я видела её в деле.

Перспектива обрести новых друзей в Нью-Йорке, помимо Альдо, мне нравилась. Хотя от одиночества я особо не страдала, но сегодня, когда совесть на меня давила с особой силой, я мечтала выбраться из четырёх стен квартиры, которая теперь не внушала безопасность. Пока Аль занимался своим хакерским делом и пытался достать видео из холла на первом этаже, чтобы узнать, кто оставляет записки в почтовом ящике, никто не мог мне гарантировать, что в любой момент ночи парни с масками кровавого клевера не явятся ко мне.

— Готова? — явно заряженная на победу, Флоренс, стоящая на пороге моей квартиры в платье мини нежно-розового цвета, выглядела роскошно.

Рядом с такой красоткой мне, несомненно, стоит привыкнуть быть фоновым изображением. Поправив короткую чёрную юбку, я тихо не понимала, как Флоренс собиралась провести вечер на этих высоченных каблуках. Рисковать своими ногами я не стала и поэтому стояла перед ней в черно-белых кедах.

— Рождена готовой, — с улыбкой ответила ей.

— Выглядишь по-готически, — одобрительно она оценила мой образ коротким кивком.

Я опустила глаза на футболку с принтом олдскульной рокерской группы и пожала плечами.

— Мне нравится, — добавила Флоренс. — Идём. Я заказала убер.

Схватив сумочку, я напоследок почесала Роуг за ухом и последовала за Флоренс по коридору. Покачивая бёдрами, она как будто представляла себя на подиуме. И такой уверенной подаче я только завидовала.

— Кто-то из твоих знакомых выступает на открытом микрофоне? — поинтересовалась я.

— Нет. Парень моей подруги по цеху — один из организаторов вечера. Вот и перепали билеты.

Мы вышли на улицу, где нас ожидала серебристая машина. К счастью, в салоне стояла прохлада. Я откинулась на сидении и посмотрела на Флоренс.

— Иногда там выступают настоящие фрики, которые не понимают, что у них нет таланта. Но в целом, очень много настоящих дарований. — Наши взгляды пересеклись всего на мгновение, а затем Флоренс, запустив руку в свою сумочку, достала оттуда пачку сигарет. — Вы не против? — она обратилась к водителю, подняв сигарету и пластиковую зажигалку.

— Нет, — кажется, оробев перед её красотой, он, даже если бы был против, и это перечило правилам перевоза, всё равно пошёл у неё на поводу.

— Прекрасно, — с отрепетированной улыбкой начинающей звезды Флоренс приоткрыла окошко, чиркнула колесиком зажигалки и, зажав тонкую сигарету между губами, поднесла огонёк к кончику.

— Не знала, что ты куришь, — вырвалось у меня.

Заполнив себя табачным дымом, Флоренс едва сдержала кашель. Да уж, такой себе из неё курильщик. С покрасневшими глазами она перебросила блондинистые пряди с плеч назад, за спину, и вновь посмотрела на меня.

— Это успокаивает.

— Ты часто нервничаешь?

Возможно, я лезла не в своё дело, но что-то мне подсказывало, если Флоренс не понравится моё наглое пересечение личных границ, она чётко даст об этом знать.

— В последнее время, — хмуро ответила она. — Выступления выматывают. А эти бесконечные репетиции высасывают все силы.

— Я думала, тебе нравится балет.

— Иногда нравится, иногда я терпеть не могу выходить на сцену, — достаточно честно отозвалась она. — В дерьмовые дни мне меньше всего на свете хочется становиться эпицентром внимания. Чувствуя себя разбитой на миллион кусков, я продолжаю доставлять людям удовольствие. Это тяжело. Понимаешь?

Да, понимаю.

— Вроде как, — кисло откликнулась. — Я видела твоё выступление. И поверь, когда ты появлялась на сцене, я не могла оторвать глаз только от тебя. — Мне хотелось её приободрить, и я нисколько не врала, признавшись в этом.

— А как же Пейдж? Наше юное дарование покорило Нью-Йорк, и её уже зовут играть в самые крупные театры, — по тому, каким невесёлым стал её голос, а руки скрестились под грудью, я могла заключить, что наш разговор стал более деликатным. Он коснулся соперничества и острого ощущения, будто Флоренс недостаточно хороша как балерина.

— Она тоже выступала? — сделав вид, будто не понимаю, о ком шла речь, я улыбнулась.

Она сразу поняла, что я подшучиваю только для того, чтобы её приободрить, и просияла в ответ. Наклонившись, она слегка коснулась меня своим плечом и, по-видимому, перестала волноваться из-за какой-то рыжеволосой Пейдж.

— Значит, ты у нас девушка, которой нравится балет?

— Не знаю, как балет может не нравиться. Столько изящества и красоты.

— Моя мама говорила, что с любовью к балету всё довольно просто. Если он наскучивает или не нравится при первом походе в театр, значит, никогда уже и не понравится. А если влюбишься в него, разлюбить никогда не сможешь.

Свой первый просмотр балета вспоминать особо не хотелось, поэтому я безмолвно согласилась, качнув головой.

— Но сигареты.? — душнить насчёт вреда курения я не хотела, но и смотреть, как Флоренс губит себя, не успев пока сформировать настоящую привычку, тоже не могла.

— Знаю, это глупо... — она оторвала от губ тлеющую сигарету и посмотрела на красно-оранжевый огонёк. — Один парень, который мне нравится, курит. И, наверное, так я ближе к нему.

Действительно, какая глупость!

— Не вредные привычки должны сближать людей. Ему нравится балет?

— О, да! — охотно отозвалась Флоренс и рьяно помотала головой. — Он, в целом, без ума от искусства. Будь то балет, то живопись. Мы так и познакомились. Он пришёл на моё выступление, и ему, вроде как, понравилось. За кулисами, точнее в гримёрной, мы и встретились. — Вытащив руку за окно, она стряхнула пепел, когда такси остановилось на перекрёстке под красным на светофоре. — Я влюбилась с первого взгляда. Хотя, поверь, со мной ни разу такого не происходило. И как умная девушка, я должна была всё правильно рассчитать. Но вместо этого я, попав под его чары, переспала с ним. Ну ты понимаешь, как это происходит!

О, да, я понимала! Но признаваться в своих ошибочных влюблённостях пока не хотела. Потому что кое-что из своего прошлого я до сих пор достойно не пережила, поэтому и не стремилась с новыми отношениями сейчас. А ещё, наверное, именно поэтому приехала сюда только по работе. Поэтому проигнорировала очевидный флирт Чеда. Всё было просто.

— Вы больше не виделись?

Мой безобидный вопрос подействовал на неё не так, как я думала. Флоренс, поджав губы, всем видом дала понять, что отвечать не собиралась. Покосилась на меня и снова затянулась сигаретой.

— Он очень скрытный, Джен, — тихо произнесла моя соседка. — Не думаю, что ты встречала таких парней.

Ну как! Я с таким переписывалась. Так что о скрытность что-то да знала.

Остаток пути мы провели в странной тишине. И я, будто бы окутанная дымкой вины, не до конца понимала, что с её парнем было не так. Флоренс — настоящая красавица с длинными ногами, шелковистыми белокурыми волосами и ангельским личиком. Надо быть сумасшедшим, чтобы не купиться хотя бы на внешность. А дальше этому парню стало бы понятно, что за прекрасной картинкой скрывается очень приятная девушка.

Убер остановился напротив клуба. Вывеска, подсвеченная огромными жёлтыми лампочками, ослепила при одном только взгляде на неё. Сам клуб находился в подвальном помещении, поэтому под цокот каблуков Флоренс мы спустились вниз. В основном зале оказалось темно. Помещение освещалось лишь одиночными светильниками на маленьких столиках из тёмного дерева. Я устремила взгляд на небольшую сцену, прикрытую красными шторами. Носа коснулся сладкий запах алкоголя, впитавшийся в стены, потолок и пол.

— Лео обещал столик у сцены. Кажется, вон он! — потянув меня за руку, Флоренс с лёгкостью протиснулась между людьми, пробираясь всё ближе и ближе к сцене.

— Напитки тоже за счёт заведения. Но за это нам придётся остаться до самого конца, — кажется, она только что выдала, как именно достались ей «бесплатные» билеты.

— Так, ты пиаришь клуб? — пробурчала я, следуя за Флоренс по пятам.

— Типа того. Я веду блог с тридцатью тысячами подписчиков. Лео предложил бартер — я согласилась, — тараторила она. — Сделаю постик, запишу несколько видео. Остальное время можем веселиться.

Оказавшись у сцены, я удивлённо вскинула голову, не представляя, какого это сидеть так близко. Выступающие наверняка будут на нас смотреть, чтобы считать реакцию и понять, нравится ли нам — зрителям, — то, что они делают. Поют, шутят или танцуют.

— Пойду поприветствую Лео. Буду через пару минут, — Флоренс на мгновение сжала мою ладонь, затем отпустила её и, оставив сумочку, поспешила исчезнуть среди новопришедших гостей.

Мимолётно оглянувшись, я пробежалась по незнакомым лицам, в попытке найти хоть кого-то знакомого. Но среди модных пиджаков и ярких нарядов я никого не нашла.

Какое-то время мне пришлось делать вид, будто в телефоне было что-то очень важное, хотя на самом деле я бездумно листала ленту. Но спустя некоторое время в моё пространство ворвался сладкий аромат духов Флоренс и она сама. На столик опустились два апероля шприца.

— Ты ведь не за сухой закон? — как будто пытаясь удостовериться, Флоренс, неуверенно покосилась на меня.

Её слова вызвали во мне веселье. И я засмеялась, аккуратно подтягивая к себе напиток, ухватившись за ножку бокала.

— Нет, — хихикнув, словно уже напившись, я опустила палец в прохладную оранжевую жидкость и сделала один круг.

— Отлично, иначе вечер был бы бесповоротно испорчен.

Она попробовала апероль и по тому, как её глаза слегка закатились, я могла сделать вывод, что коктейль ей понравился. Поэтому я скорее отпила свой.

Флоренс заговорила:

— У тебя есть парень?

Почему-то её беспардонность и прямолинейность меня совершенно не удивили. Стиль «прийти и взять» очень подходил этой девушке. Наши взгляды пересеклись, и её тут же потеплел.

— Не-а, — вновь припав к краю бокала, я просто хотела заткнуть рот.

— Как так получается, что лучшие девушки в этом большом городе до сих пор свободны? — непонимающе цокнула она, выражая забавное недоумение. — Выпьем за любовь?

Я взглянула на бокал, который она протянула мне навстречу, на след от губного блеска на стекле, а затем на саму Флоренс. Кажется, признаваться в то, что я не верю в как таковую любовь, было неуместно. Ведь она верила. Она её искала. Подбирала парней и их вредные привычки, будто это какой-то подарок с небес.

Но всё-таки я чокнулась с ней своим бокалом и прошептала:

— За любовь.

Флоренс буквально за несколько секунд осушила свой коктейль, тем самым подтвердив, что пришла сюда оторваться. Наверное, её даже особо не интересовали выступления, шутки и таланты людей. Она постоянно озиралась, выискивая кого-то в толпе. Возможно, её волновал Лео или же... она просто надеялась увидеть того парня, в которого влюбилась. Не знаю. И это не моё дело.

Поэтому, когда занавес поднялся, и на сцену вышел ведущий, я смогла сузить весь свой рвущийся интерес и любопытство на небольшой сцене. Открывал шоу комик со среднего качества шутками. И так как пока что аудитория не совсем была разогрета алкоголем, частенько повисало неловкое молчание, с которым парнишка хорошо справлялся. Сидевшая рядом Флоренс тихо хихикала.

Наклонившись ко мне, она горячим дыханием прошептала мне на ухо:

— Его смущение очаровательно.

— Немного, — кивнула ей в ответ.

К моменту, когда на сцену выходил второй выступающий, мой соседка по столику и по дому, изучив барное меню вдоль и поперёк, подозвала официанта и заказала нам ещё одну порцию коктейлей, несмотря на то что апероль мною пока не был допит.

Молодой парень сел за пианино и, заиграв медленную композицию, начал тихо петь. Голос у него был низкий и очень приятный. Придвинувшись вперёд, я подпёрла рукой подбородок и стала тихо наблюдать за ним. Подобную смену настроения в зале не все оценили. Шутки веселили. Грустные песни — нет.

— А у тебя, Джен, есть таланты, которые ты, может быть, скрываешь? — Флоренс, больше сфокусированная на мне, чем на выступающем, блуждала взглядом по моему лицу.

— Не думаю.

— Не танцуешь, не поёшь?

— Только если выпью.

— Караоке? — догадливо отозвалась она.

— Обожаю. Но только если выпью! — этот факт, действительно, был очень важен. Я не умела раскрепощаться перед кучей незнакомых людей, как, например, это делала Флоренс. Она — дитя сцены. Она — её хозяйка. Пленительница внимания и любви всех тех, кто на неё смотрел.

— Признаюсь, звучит как миссия, — прикусив губу, она хитро прищурилась.

— Выпить я должна много. Потому что только тогда мой мозг понимает, что мы не вспомним ничего наутро, и тянется к микрофону.

— Учту на будущее, — подмигнула она и перевела взгляд к закулисью.

На сцену вышла группа с солисткой во главе. Один парень встал на гитару. Второй — на барабаны. Девушка расположила микрофон на стойке и поприветствовала гостей. Флоренс достала телефон и направила камеру на сцену. Нам принесли ещё напитки. И я чувствовала, что должна расправиться с аперолем как можно скорее.

Выступление музыкальной группы наконец разожгло аудиторию. Около бара у противоположной стенки люди танцевали. Некоторые свистели и подбадривали музыкантов. А я, проглатывая остатки коктейля, покачивала головой в такт музыки. Вечер мне нравился всё больше и больше.

Под аплодисменты ребята покинули сцену с широкими улыбками и наверняка с чувством сильнейшей эйфории.

— Это всё для того, чтобы поймать волну успеха? — обратилась я к Флоренс, которая, потеряв абсолютный интерес к сцене, куда поднялся ведущий, просматривала отснятые видео.

— Да, эти ребята довольно часто выступают. Начинали с уличных выступлений, а сейчас, вроде как, получают приглашения на сцены крупных клубов.

— Ты их видела раньше?

Далёкая от андеграундной жизни и уже тем более от творческих людей, я будто бы прикасалась к ещё непрочитанной главе в очень интересной книге.

— Пару раз тут. Пару раз в «Бархате».

— В «Бархате»? — переспросила я.

Попивая второй коктейль уже из трубочки, я взглянула на Флоренс исподлобья и уловила её полное непонимание. Моё незнание отвлекло её от экрана телефона. Оно вызвало в ней недоумение.

— Ты точно новенькая в Нью-Йорке, — выдохнула она взволнованным голосом и, отложив смартфон на столик, сложила руки перед своим лицом в замок, кажется, собираясь поведать мне большую-пребольшую тайну. — «Красный Бархат» — это элитный и самый популярный клуб на Манхэттене. Туда пускают только по приглашениям. А получить их почти невозможно.

— Ты была там? — конечно, во мне проснулся интерес к эксклюзивности. А так, по клубам я особо не ходила.

— Не-а, — она сокрушённо вздохнула, явно расстроенная, что до сих пор не получила заветного приглашения. — Проход стоит от десяти тысяч долларов. Либо можно получить прямое приглашение от владельцев. Но для этого нужно быть кем-то по истине выдающимся.

— Ты выдающаяся, Флоренс.

Но для неё мои слова явно не котировались, поэтому на губах соседки появилась кислая улыбка, а в глазах сквозила грусть.

— Я над этим работаю, — помахав смартфонов, она, наверное, имела в виду свой блог с тридцатью тысячами подписчиков.

— Не знаю, как по мне, ты крутая. И тот факт, что они не пригласили тебя, упущение только для них. — уверенно произнесла я, выпрямив спину и отпив ещё немного прохладного коктейля.

— Спасибо, Джен.

Тем временем на сцене выступала девушка с целой юмористической программой. В правой руке она держала куклу, поражая своими навыками чревовещания. Хотя, по правде говоря, всё происходящее меня немного пугало. Говорящая кукла и перекошенное лицо девушки? Кошмар...

— Фрики, — одними губами произнесла Флоренс, пьяно хихикнув и повернувшись назад к залу, как будто в очередном поиске официантов.

Когда чревовещание подошло к концу, на сцену вышел следующий комик, и одновременно с этим на нашем столике прибавилось алкогольных коктейлей. Когда официант собирался принять заказ соседнего столика, Флоренс его остановила:

— Это мы не заказывали, — наманикюренным пальцем она указала на пинту пива.

— Да, вас угостил джентльмен у бара.

— Угостил?

— Да, просил заказать эль для вас.

Когда он качнул головой в мою сторону, я чуть ли не подавилась своим коктейлем, который втягивала через трубочку. В первую же секунду я подумала, что речь шла о Флоренс. Ведь это она сидела в изящном розовом платье с идеально уложенными волосами и длинными ногами. Не я.

— Пиво? — переспросила за меня Флоренс, и произнесённое слово с такой силой резануло меня по уху, что голова сама дёрнулась в сторону бара.

Он был здесь.

Наблюдал за мной, затесавшись среди обычных людей.

Считал, что это забавно угощать меня пивом, хотя сам недавно писал, что это дешевый напиток, которого я совершенно недостойна.

— Для меня? — настала моя очередь переспрашивать.

Сконфуженный нашим общим непониманием, очевидно подпитанным разными причинами, официант проговорил выдающим волнение голосом:

— Да.

— Спасибо, — ответила Флоренс.

Когда официант, быстро ретировавшись, был утерян мною из вида, я всерьез намеревалась окликнуть его снова, чтобы вернуть чёртово пиво обратно, а затем нагло попросить сопроводить меня до «джентльмена у бара». Сидящая рядом со мной соседка резюмировала:

— Странный напиток, чтобы впечатлить девушку.

— Ага.

Тем временем я озиралась по сторонам, в одночасье лишённая и спокойствия, и ощущения безопасности. Происходящее всё больше приобретало черты сталкинга. И это я положила ему начало, начав переписываться с больным на голову преступником.

Телефон в сумочке завибрировал.

— Ты в порядке?

Флоренс не понимала, как угощение напитком могло вызвать во мне такую отстранённую реакцию.

Я всё-таки решилась достать телефон. На экране загорелось одно-единственное сообщение.

От угощений не отказываются. Выпей, иначе с кем-нибудь в баре произойдёт несчастный случай. Крайне летальный.

Холодок пробежался по затылку. Я сглотнула и, чтобы вернуть ощущение реальности, вынужденно прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Джен?

Мне начать вести обратный отсчёт для эпичности?

Новое всплывшее сообщение заставило меня снова бросить взгляд назад к барной стойке. Несколько парней, увлечённые своими телефонами, привлекли моё внимание.

Ищешь меня?

Да брось, Джен. Не всё так просто. Тем более одно-единственное наше правило остаётся в силе.

Я помнила. Его лицо сродни смерти. Если увижу, то выйду отсюда вперёд ногами. И если он ради пива готов был устроить смертельный несчастный случай, то сомневаться мне, наверное, в нём не стоило.

Пей.

— Всё в порядке, — нацепив улыбку и скрыв за ней страх, я подтянула к себе стакан пива. — Меня не часто угощают. Вот и удивилась.

Припав губами к холодному, толстому стеклу стакана, я всем видом показывала своему тайному наблюдателю, что не стану зачинщиком кровавой бойни. Только его марионеткой. Не более. Кроме того, на днях он упомянул, что считает себя моим ревнивым другом. И я меньше всего хотела, чтобы из-за меня у Флоренс тоже появились проблемы с работой или с чем ещё похуже. Чед уже отдувался за моим ошибки.

— Как по мне, надо было вернуть, — хмыкнула моя новоиспечённая подруга и, решительно настроившись не смотреть, как я глотаю горьковатое пиво, перевела взгляд на сцену.

На дне осталось совсем немного. Но чтобы не лопнуть, я всё-таки поставила стакан обратно на стол и вытерла рукой влагу с губ.

Экран в очередной раз вспыхнул.

А ты умеешь быть послушной. Умница.

Козёл!

Высокомерный дебил!

Но ничего из этого я не написала. Во-первых, я не стала бы рисковать никем из присутствующих. Во-вторых, писать записки, когда он где-то там, между домами зданий, в переулках, висит в воздухе, как некий демон-пожиратель, проще. Сейчас, когда нас разделяет несколько столиков и пара десятков тел, смелость куда-то испарилась. И это наверняка сейчас его веселило.

Наслаждаться выступлениями я больше не могла. Вечер был испорчен. И сей факт, помимо страха перед человеком, чьё лицо было мне неизвестно, вызывало ещё и грусть. Словно полиция нагрянула на лучшую вечеринку года. Словно в пачке закончились любимые печенья, хотя ты был уверен и готов поклясться, что осталось хотя бы одно.

Просидев в ступоре ещё какое-то время, я никак не могла отреагировать на взволнованный и отчасти непонимающий взгляд Флоренс. Затем организм, отчётливо подав мне сигнал, напомнил, что просто так вся эта жидкость никуда не испарится.

— Ты куда? — светловолосая перехватила меня за локоть, а в голосе послышался некий испуг.

— В туалет... — растерянно пробормотала в ответ.

— А, — смущённая пуще прежнего, Флоренс отпустила мою руку. — С тобой сходить?

Её беспокойство показалось мне очень странным, но говорить об этом я не стала. Натянуто улыбнувшись, лишь заверила её:

— Уверена, я справлюсь.

Протискиваясь между стульями, столиками и людьми, прижимая сумочку к телу, я твёрдо шагала в сторону светящейся вывески «WC». Отделаться от чувства, будто за мной продолжали следить, я никак не могла. Вдруг оно никогда не пройдёт? Вдруг он не отпустит меня, пока я не покину город? Вдруг у меня остался один выход? С-М-Е-Р-Т-Ь.

Обмакнув руки в холодной воде, я прижала ладони к щекам в попытках вернуть ясность ума. Вроде даже получалось. В женский же туалет он не ворвётся, чтобы убить меня! Хотя, если так подумать, чтобы припугнуть той четвёрке всадников апокалипсиса ничего не мешало.

Как перепуганная громким звуком, кошка я подпрыгнула, почувствовав вибрацию телефона. На этот раз это был звонок, а не очередное сообщение от него. Атмосфера полного угнетения стала более терпимой, когда на экране я разглядела имя своего начальника.

— Алло, — нажав на сенсорную кнопку, я ответила на звонок.

Первым делом послышался порыв ветра, ударивший по динамикам и по моему уху одновременно.

— Надеюсь, не отвлекаю, агент? — строгий голос Джеймса послышался по ту сторону.

— Нет.

Лёгкая фоновая музыка туалета явно доносилась и до него. Лэндон сделал паузу, чтобы спросить ещё раз:

— Уверена?

— Да, я могу говорить.

— В общем, я звоню, чтобы попросить тебя приехать в портовой терминал. Наши ребята кое-что нашли. Сейчас как раз все закругляются с уликами и прочим, людей будет не так много. Тебя никто не увидит на месте находки.

— Что нашли, Джеймс? — взволнованно ухватилась я.

— Не по телефону. Лучше тебе увидеть это своими глазами.

Он звучал довольным, но всё же обеспокоенным.

— Сможешь приехать? Всё понимаю, время позднее. Можем подождать до завтра.

Я даже не знала, сколько сейчас было времени. И быстро оторвав телефон от щеки, скользнула глазами по экрану. Одиннадцать.

— Конечно, еду.

Мне было плевать, куда и во сколько, лишь бы подальше отсюда.

Вернувшись к столику, я знала, что, скорее всего, мой уход расстроит Флоренс. Она планировала провести здесь весь свой вечер, но, увидев, что рядом с ней уже болтал какой-то парень со стаканом в руке, светлыми волосами и стеснительной улыбкой на лице, я поняла, что, возможно, она и не обидится.

— А вот и ты! — теперь, когда я освежилась, Флоренс выглядела ещё более пьяной по сравнению со мной.

— Прости, Флоренс, мне нужно идти...

Прерванный в своих ухаживаниях, парень взволнованно посмотрел на меня. Наверное, он боялся, что следом за мной упорхнёт и его потенциальная спутница.

— Куда ты?

— Меня вызвали на работу, — виновато улыбнулась я в ответ.

— Посреди ночи? — выгнув бровь, Флоренс недоверчиво взглянула на меня.

— Да, я работаю в ФБР. И меня вызвали.

Удивление, пролёгшее заметной тенью на её лице, было ожидаемым. Люди всегда так реагировали, когда узнавали, где я работаю.

— Ты не говорила.

— Да как-то возможность не подворачивалась, — хмыкнула я. — Ты домой или остаёшься?

Флоренс бросила короткий взгляд на сцену, на которой ведущий представлял следующих выступающих, затем посмотрела на парня рядом.

— Мне нужно ещё сделать контент для рекламного поста. Так что ты поезжай, раз работа... — в её голосе слышалась грусть, но я знала, что по-другому поступить не могла.

— Напиши, как доедешь, — переведя взор на парня, я ткнула в его сторону пальцем. — А ты знай, твой лицо я запомнила. Если её обидишь, то помни, я запомнила твоё лицо. Этот факт и связи в ФБР помогут мне найти тебя.

— Без проблем, агент, — крайне вежливо ответил он.

Попрощавшись с Флоренс, я покинула клуб. Вызвала такси и назвала адрес порта, который мне скинул Джеймс. С пьяной аурой и дымкой в голове я не могла толком протрезветь. Даже открытое полностью окно совсем не помогало. Мне нужна была вода. Желательно холодная. Или лучше полноценный душ.

Я опустила взгляд на свою короткую юбку и кеды. Да уж. Не совсем похоже на мою стандартную форму. Но возвращаться домой ради переодевания я не стала.

Когда вид за окном сменился на более мрачный, а позади остались яркие улицы Нью-Йорка, я наконец смогла настроиться на рабочий лад. Джеймс бы не звонил просто так, не стал бы вызывать в полночь, ради того, что мы не могли бы обсудить утром на очередной тайной встрече.

— Сдачу не надо, — обратилась я к таксисту и вылетала во влажный мрак улицы.

Когда автомобиль, скрипнув шинами, скрылся за поворотом, я двинулась в сторону контейнеров. Бордовые, оранжевые и синие. Их было тут полно. В несколько ярусов они возвышались надо мной. У входа в контейнерный терминал были припаркованы два минивена с эмблемой ФБР.

Потеряться тут было проще простого. Но сфокусировавшись на ярких огнях вдалеке, я шагала твёрдо. И к счастью, бесшумные кеды не выдавали моего присутствия.

Джеймс стоял у открытых дверей одного из контейнеров, который уже был оцеплен жёлтой лентой. Я не смогла застать его врасплох. В самый последний момент он, словно почувствовав моё присутствие, повернулся и встретил серьёзным взглядом.

— Кажется, ты пропустила из-за меня какую-то вечеринку, — он имел в виду мой вид, сильно отличающийся от обыкновенной униформы.

— Я всё равно собиралась домой.

Он кивнул и, быстро перейдя к делу, ради которого мы встретились здесь посреди ночи, указал рукой в сторону вскрытого контейнера.

— Наши ребята, занимающиеся отслеживанием подозрительных перевозок, обнаружили этот контейнер, длительное время находящееся здесь на хранении. Мы проверили документы, и они оказались...

— Сфальсифицированными, — закончила я за него.

— Да, — Джеймс покосился на меня, протягивая резиновые перчатки и бахилы.

И пока я надевала это всё на себя, он продолжил:

— Обычно Клевер более аккуратен, но не в этот раз.

Перешагивая через провода ламп, занесённых внутрь контейнера, я сразу почувствовала нехватку воздуха. Тут было душно. И жарко. По всей видимости, металл корпуса до сих пор не остыл после целого дня нахождения под лучами знойного солнца.

Свет ламп падал на несколько картин. По всей видимости, те, которые я сейчас видела, распаковали агенты во время проведения обыска.

— Это тот самый «Ангел с мыльными пузырями», который пропал несколько лет назад? — я указала пальцем на ту, которая смутно показалась мне знакомой.

— Да, Рембрандт. — Джеймс, так же, как и я восхищённый тем, как близко мы находились к исчезнувшим произведениям искусства, тяжело выдохнул. — И это тоже его работа. «Христос во время шторма на море Галилейском». Она пропала ещё в 90–е и была одной из тринадцати картин, которые тогда украли.

Число тринадцать встряхнуло меня. Неужели очередное совпадение?

— Клевер уже тогда существовал? — присев на корточки напротив находок, я едва сдерживала руки от посягания на эти шедевры.

— Нет. В этом и вся странность. Здесь мы обнаружили пять картин, только две из которых по нашим данным выкрал Клевер. Две канули в небытие много лет назад, а эта... — Аккуратно он вытащил еще одно полотно.

Картина сильно отличалась от остальных. Стилем. Принадлежностью к другой эпохе. И тем, что было на ней изображено. Дождливый Бруклин. Мост. Такси и люди.

— О ней нам ничего неизвестно, — оповестил меня Джеймс. — Думаю, если она и была когда-то украдена, то не попала в поле нашего внимания только потому, что имя автора не слишком громкое.

Не отрываясь, я изучала мазки пейзажа Бруклина. Красивая работа, пусть и другая. Но у того, кто её писал, был опыт, понимание и мысль. Однако современность, которую заложил автор, пока говорила только об одном: он из нашей эпохи. И возможно, ещё жив.

— Что-то здесь не сходится, — помотав головой, я всё-таки озвучила мысль, от которой не могла избавиться.

— Из-за неё? — он указал на Бруклин.

— Всё вместе, — цокнув, я поднялась обратно на ноги и посмотрела на три вытащенные картины. — Не таким образом перевозят старинные картины. Это ведь семнадцатый век?

— Да, — Джеймс скрестил руки под грудью.

— Эти картины капризны и требуют идеального микроклимата. А здесь... Солёный морской воздух, который за месяц может нанести такие повреждения, что... От полотен ничего бы не осталось. Они бы с ними так не обошлись. Это миллионы долларов. Их миллионы.

Столько работы проделано, столько людей вызвали посреди ночи, чтобы заняться пустышкой? Чтобы заставить нас всех кружить вокруг гнезда с муляжами вместо яиц.

— Это подделки. Очень хорошие, но всё-таки подделки.

— Ты пришла к этому выводу, исходя из микроклимата? — впервые Лэндон не торопился принимать моё мнение во всё своё внимание.

— Джеймс, вы храните благодарственное письмо в ящике с замком, а ключ носите всегда с собой. Будь на месте письма картина в несколько десятков миллионов долларов, вы бы так просто оставили её на виду? Сомневаюсь, — я была уверена, что права насчёт подлинности картин. — Подождём результата экспертиз. Они точно покажут, сколько этим картинам лет. Или дней.

Они играли с нами.

Он играл со мной.

— Но зачем им это, не понимаю... — пробурчал Джеймс.

— Не знаю, — пожав плечами, я не стала делиться теориями. Их планы пока не были мне полностью понятны. Всё, что пока нам оставалось, — это строить догадки и доказывать теории.

Мы покинули контейнер. И душный воздух снаружи показался свежим глотком в отличие от затхлости там. По другую сторону от терминала возвышались светящиеся небоскрёбы. Блестящий город с горькой начинкой.

— Спасибо, что приехала, Джен.

— Да без проблем.

— Могу договориться, и тебя подвезут наши ребята.

— Не стоит беспокоиться. Я сама, — улыбнувшись, я понимала, что меньше всего хочу, чтобы кто-то ещё, кроме Джеймса, видел, что я была здесь. Информация из Бюро быстро сливалась в городской канализационный поток и утекала к врагам. Очередной мишени на моей спине я не искала.

Такси приехало быстро, и я, уже перенасыщенная всеми этими поездками, откинулась на спинку и прикрыла глаза. Кошки-мышки с убийцей жутко выматывали. А то, что он позволял себе настолько приближаться ко мне, обливало всё моё тело адреналином. Я не контролировала ситуацию. Теряла понимание этой истории и медленно осознавала, что больше не я её пишу. Это его театральный спектакль. И кто не хотел оказываться в верёвочках под его руководством, списывались со счетов и изгонялись из Нью-Йорка.

Свет уличных фонарей порождал золотистые блики под моими веками. Я открыла глаза и посмотрела на ночные переулки мегаполиса. Этот город никогда не спит. А улицы никогда не становятся безлюдными. Под тихий джаз я пыталась расслабиться, пока до дома оставалось несколько минут пути.

Белое полотно билборда блеснуло над дорогой, привлекая моё быстро ускользающее внимание.

Чёрные большие буквы складывались:

"Моя любовь к коллекционированию редких предметов искусства вызывает у неё скорее презрение, чем восхищение».

Что-то в написанном показалось мне смутно знакомым, а тот факт, что ни один рекламный лейбл на билборде не был обозначен, заставил меня сразу напрячься. Это ли не паранойя?

До боли зажмурившись, я покачала головой, пытаясь отбросить мысли в сторону.

Я слишком много думаю.

Следующий билборд на горизонте тоже оказался белым. И мне пришлось прищуриться, чтобы разглядеть слова и собрать их в единую картину:

"Пристрастившись брать то, что мне не принадлежит, оказывается, я не способен оценить глубину бездны нечестности, в которую опустился».

Теперь мне стало понятно. Эти слова... Их написала я. В профайлерском документе.

"Я считаю себя непревзойдённым гением, но для неё это лишь иллюзия».

Он писал от первого лица, используя характеристики, которыми я его наградила. Да, признаться, в момент, когда я это писала, во мне частенько брал вверх голос гнева и обиды. Но сейчас, когда он, слегка подправив предложения, перевернул клинки и направил их в мою сторону, стало больно. Надо мной издевались. Смеялись. И бросали очередной вызов.

Оглядываясь не перекрёстках, я с ужасом понимала, что все билборды, которых касался мой взгляд, были захвачены им. Он хотел, чтобы я знала, что он знает. Что он читал. Что он видел. И, кажется, ему не понравилось моё творение.

Такси остановилось у дома. Я расплатилась и вылетела со скоростью пули на улицу. Взбираясь вверх по лестнице, я мечтала запереться внутри квартиры и переждать этот шторм из его издевательств в безопасном укрытии.

Какой он недоумок!

Пробрался в ФБР. Ко мне домой. В каждый переулок Нью-Йорка. Залез на каждый билборд!

— Вот же гад! — Я швырнула сумку на пол в коридоре и захлопнула за собой дверь.

Ладони горели, лицо — тоже. Подойдя к холодильнику, я достала бутылку с холодной водой.

Мне нужно было прийти в себя, но игнорировать пылающую злость становилось всё сложнее. Вся эта демонстрация пробудила голод во мне. Я ощутила огонь желаемого возмездия, но вместо того, чтобы вонзить в кого-нибудь свои зубы, вздрогнула, когда Роуг запрыгнула на столешницу, опрокинув стакан с недопитым утром кофе. Только этого мне не хватало!

— Сдам в приют, — шикнув на неё, я поставила бутылку и взяла тряпку, а затем принялась вытирать небольшое коричневое пятно.

Она жалобно мяукнула и потёрлась о мою вытирающую руку своей мордочкой. Неожиданно на её ошейнике что-то блеснуло. Я подхватила кошку и, пока она мурчала, как заведённая плюшевая игрушка, пальцами я перехватила небольшой ключик, свисающий с её шеи.

— Что это, Роуг?

Подойдя к центру комнаты и встав под потолочными светильниками, я внимательно взглянула на тёмно-золотистый ключ. Мне понадобилось какое-то время, чтобы снять с неё ошейник. И для чего этот ключ? А ещё... Неужели он опять был у меня дома?!

Прислушавшись к тишине, я не обнаружила ничего подозрительного. Гудел холодильник. Ток трещал в лампах. Роуг хрустела своим кормом. Автомобили сигналили на дорогах под домом. Я подошла к приоткрытому окну и подняла створку вверх, чтобы выглянуть наружу. Глаза сами нашли ещё один билборд на крыше дома напротив. Он был так близко. Словно на моей раскрытой ладони.

"Частица моего бессмертия теперь в твоей спальне».

— Больной, — прошептала я.

У меня не оставалось ничего, кроме как следовать его указаниям и подчиняться правилам игры.

В спальне, на тёмном деревянном комоде я сразу нашла красную розу. Нежный аромат, который она источала, коснулся моих ноздрей, как только я подошла ближе. На стебле все шипы оказались аккуратно и заботливо срезаны. Рядом с цветком стояла шкатулка. Как агент ФБР, я должна быть более осмотрительней. Взвесить все за и против. Обезопасить себя. Но... Наверное, об этом мне стоило подумать ещё тогда, когда я ответила на его первое письмо. Сейчас, когда все плакаты города превратились в его голос, переплетённый с моим, было уже поздно.

Коснувшись носом бутона розы, я вдохнула её запах и прикрыла глаза.

Частица моего бессмертия.

Он опять был здесь.

Он стоял на этом месте.

Он срезал шипы с розы, чтобы я не поранилась.

Это одновременно и пугало, и завораживало.

Я погрузила ключ в замочную скважину и прокрутила два раза, пока замок не воспротивился. Будь что будет!

Тяжёлая, металлическая крышка легко поддалась. И я откинула её назад, пока она не стукнулась о комод. Но это меня уже не волновало. Глазами я впилась в вещицу, что лежала внутри.

— Да чтоб тебя...

Даже в сумраке комнаты бриллиантовый бант оставался блестящим и ярко переливающимся. На фотографии он казался мне совершенно другим. Меньше, что ли...

Стоя в том контейнере в метре от картин, я держала руки при себе, но в этот раз не стала. И когда бант оказался на моей ладони, волнительный вздох сдержать не получилось. Он ощущался большим и очень тяжёлым. Десятки бриллиантов впивались в кожу. Но я не могла оторвать взгляда от украшения. Боже мой, оно ведь стоило целое состояние. И он назвал это частицей своего бессмертия, а затем оставил её мне. Зачем? И что мне с ней теперь делать?

На бархатном дне шкатулки меня ожидала очередная визитка.

"Чего я хочу от тебя, Джен?

Для начала, не игнорируй мои вопросы. Какое твоё любимое пиво?

А потом посмотрим...»

Как же он забавлялся со мной. И честно? Я порядком устала от ощущения, что в любой момент всё могло резко ухудшиться. Ведь очевидно — ситуация выходила из-под моего контроля. Я заигрывала с тем, кого стоило обходить стороной. С самого начала. Мне не стоило бросать дерзкие взгляды в его сторону. Не стоило отвечать ему на сообщения. И уж точно не стоило писать все эти гадости в профайлинговом файле. Если бы я с первого дня своего приезда в Нью-Йорк придерживалась установленных правил, то сейчас в моих руках не лежало бы одно из самых дорогих украшений мира.

Вся эта игра не стоила того.

Бриллианты переливались, гипнотизируя меня своей красотой.

И тогда я задумалась...

А, может, всё-таки стоила?

Подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/vasha_vikusha