V. Последняя

- Он принимал, - сказала Виола, которая стала свидетелем этой неприятной картины. Ведь Джон знал, что Рид ей нравился. Хотя в последнее время, все больше и больше в этом сомневался.

- Значит все не просто так. - Джон был расстроен. Он замечал изменения друга, как и внешне, так и внутренне, но отказывался и думать о том, что его друг подсел на наркотики.

- Ты знаешь наши правила, Джон. В нашей семье никаких наркотиков. Эту проверку он не прошел. - Серый дым снова заклубился над письменным столом.

- Добро пожаловать в семью! - Виола подбежала к Джону и прижалась к щеке горячими губами.

Мужчина знал, что лишь только единственный путь вступить в итальянскую семью - сочетаться браком с одним из его представителей. Но не каждый имел на это право. Только получив доверие дона и имея итальянские корни, можно было причислять себя к клану.

От этого хитрого плана Джону стало не по себе. Ведь Рид был всего лишь пешкой в этой жестокой войне. Он бы так и остался жалкой тенью клана.

- Жестокий план, дон, - горько рассмеялся Джон. - Наверное, это вы ему еще и наркотики подсунули?

- Да как ты смеешь, щенок, - глаза Ли Кардо округлились от гнева. Он с дикой ярость скомкал лежащие на столе бумаги.

- Мы бы никогда так не поступили, - Виола замолчала, а затем слегка улыбнулась. - Со своими.

- Иди, успокойся и приведи себя в порядок. Привыкай, такое часто бывает.

Джон в беспамятстве вышел из кабинета. Он больше не верил ни одному слову дона. Нужно было как можно скорее найти Рида, пока не стало слишком поздно. Быстрее.

Мужчина знал, где может находиться его друг. "Милая Берта", так называли они один из самых тихих и спокойных спальных районов Чикаго, был в получасе езды от особняка. Времени было мало. Неведомое чувство засело внутри Джона и не хотело его отпускать. "Нужно поторопиться, нужно поторопиться", - словно безумный он твердил себе это.

Он не помнил, как очутился в спальном районе Чикаго. Голые веревки, переброшенные из окон, слегка покачивались на ветру, сливались и сцеплялись в один большой клок паутины. Из открытого окна где-то тихо играла пластинка, слышался домашний запах свежего хлеба.

Не привлекая лишнего внимания, Джон въехал небольшой двор. Из-за окружающих его домов, он был больше похож на коробку. Осторожно поднявшись по пожарной лестнице, Джон заглянул в грязные окна квартиры. Было темно. Тихо выругавшись, он начал их осматривать. К счастью, одно из окон легко поддалось и открылось вверх.

В квартире стоял мертвый воздух. Из некогда светлой и просторной обители холостяка она превратилась в настоящую помойку. Горы мусора валились из всех возможных щелей, в углу лежали использованные шприцы.

Лицо Джона искривилось. Он до сих пор не мог поверить, что Рид стал жертвой наркотиков. Вдруг Джона кто-то резко схватил за ногу. Испугавшись, он пнул того ногой и навел ствол. В темно-зеленом свете было трудно разглядеть лицо, но несмотря на это, мужчина знал, что перед ним лежит тело его друга.

- Надо же, ты пришел, - горько рассмеялся Рид и откинулся на спину. Желтое лицо трепетало от восторга, а тонкие губы расплылись в безмятежной улыбке.

- Какого черта, Рид? - закричал Джон, пнув мужчину по ноге.

- Они придут за мной, - начал шипеть Рид, - они придут за мной!

Вдруг мужчина вскочил и беспокойно осмотрелся по сторонам. И словно не видя Джона, встал на шатающихся ногах и побрел к комоду, сплошь заваленного всяким хламом. Затем он достал небольшой чемодан и также неуверенно вернулся назад.

- Мне пришлось подсесть на иглу, Джон, пришлось, - начал мужчина, как вдруг из его глаз покатились слезы.

Джон сел напротив друга и стал чего-то ждать. Сейчас он испытывал к этому человеку лишь отвращение. Он понимал, что образ, который он создал у себя в голове - образ сильного, стойкого человека исчез, а вместо него осталось непонятное ему и пустое чувство грусти.

Он потерял своего друга, навсегда.

- Тебе нужно сматываться из этого проклятого города. Потому что они могут прийти и за тобой, - продолжал Рид, - ты должен вывезти это отсюда.

Мужчина протянул небольшой чемоданчик.

- Что там и почему я должен уезжать отсюда? - ледяным голосом ответил Джон.

- Я откопал на Ли Кардо то, после чего никто не выживает. Это не просто обычные разборки, Джон, все куда серьезнее, - мужчина кинул чемодан другу и, обессилив, упал на спину. - Тебе, наверное, не терпится узнать, как долго я сижу на игле?

Рид повернул голову, но не найдя поддержки в холодных синих глазах, он уставился на потолок.

- Чтобы получить информацию, мне пришлось получить доверие, стать зависимым от них.

Эти слова повергли Джона в ужас. Он и не мог представить, что Рид пошел на такой отчаянный поступок лишь ради информации.

- А стояло ли оно того? - закричал Джон. Он был в бешенстве, - ты мог все рассказать мне и мы бы придумали что-нибудь!

Рид повернул голову. Легкая улыбка отразилась на его лице.

- Прости меня, но я не мог иначе. Уезжай и передай это, - он мотнул головой на чемодан, - по адресу, который ты найдешь внутри. Я слишком много знаю, поэтому мне осталось недолго. А ты даже не вздумай смотреть туда, иначе не сможешь с этим жить.

- Рид, - неожиданно для себя Джон схватил друга за руку и крепко его обнял, - я все сделаю, обещаю. Это тебе пригодится, - мужчина протянул пистолет лежащему другу.

Встав, Джон в последний раз взглянул на друга. Он ошибался. Этот человек сделал для него слишком много, чтобы так просто отказаться от него. Мужчина понимал, что это была последняя встреча. И как бы он не желал помочь, но единственное, что он сможет сделать - доставить черный чемодан.

- Salva e salva. Il mio amico*, - прошептал Рид.

- Salva e salva, - кивнул Джон.

Вернувшись к машине, Джон увидел, что за рулем кто-то сидит. Он помнил, что остался без оружия и, спрятав чемодан за спину, подошел к автомобилю.

- Виола? - обратился мужчина, - что ты здесь делаешь?

- Я знаю, что творит отец. К тому же, мы с Ридом давние приятели я обещала присмотреть ему за твоей задницей, - ответила итальянка и завела мотор.

- Разве я могу тебе доверять? - Джон напрягся, но виду не подавал.

- Ты знаешь, мы давали клятву. Я предала семью, у меня нет пути назад, Джон, - брюнетка загляну в глаза мужчине. Она была напугана. Но огонь глаз не покидал ее ни на минуту. Решительность, верность были присущи таким женщинам и Джон это понимал. Он знал, что потеря членства в семье является для нее самой ужасной пыткой, но и жить в тени отца она тоже не хотела.

Джон прыгнул на пассажирское сиденье, и машина зарычала, оставив на пустом месте большое облако пыли.

Ветер блуждал по темным закоулкам спального района Чикаго. Мужчина, лет двадцати пяти, сидел на старых досках и ждал. Он знал, что эта ночь станет последней в его жизни. Он соврал другу о том, что для него все кончено. Но из-за тяжелого бремени, которое огромным камнем лежало у него на сердце, просто не мог жить дальше. Слишком много было сделано плохого в этой жизни. Слишком много.

Зашумел гравий. Свет фар осветил небольшой дворик в спальном районе. Двое мужчин в длинных плащах направились в сторону сидящего. В свете фар заблестел холодный металл.

Рид глубоко вдохнул и поднес ствол себе к виску. Сердце бешено забилось, только так он мог искупить свои грехи. Сглотнув подступивший к горлу комок, он прошептал: "Salva e salva" и трясущимися руками нажал на курок. Раздался оглушительный выстрел. Тело, словно мешок упало в лужу и обмякло. И только безмятежная улыбка искупления застыла на мертвенном лице.

Никто не знает, сколько ему уготовано судьбой. Жизнь человека непредсказуема. Кто-то находит в ней удовольствие от разгульного существования, кто-то полностью отдает себя любимому делу. Чикаго - город, который никогда не обманет. Он обличает самые ужасные страхи и восхваляет добрые дела. Он не терпит предательств.

Ведь Чикаго и есть сама жизнь, в которой смерть - не конец, а искупление всех грехов, ведущих к новой жизни.

_______________________________________________

Salva e salva. Il mio amico* - Спаси и сохрани. Мой друг.