Глава 2

Во вторник мы почти не виделись, только на обходе. Заведующий быстро послушал меня и еще двух женщин из моей палаты. Сказав, что всё лучше, побежал по другим палатам.

С каждым днем хотелось жить всё больше, а еще эти глаза и великолепный тембр голоса, который я слышала по всему отделению, не давал мне заскучать.

***

Каждый день в больнице начинался с одного и того же. В среду мне начало казаться, что это какой-то не заканчивающийся день сурка, но, увы, дни на календаре менялись, и почти половина недели уже прошла.

Этот день «задался» с самого утра. Оно началось с того, что самая злая медсестра в отделении, а все мы дружно ее звали «полкан», пришла, открыв дверь с пинка, и заорала:

– Кто температуру мерить!?

Я успела только протянуть руку, как в ней сразу оказался термометр. Наконец-то открыв глаза, я поняла, что градусник у меня в руке уже минут 10 и всё-таки решила использовать его по назначению. Дальше был завтрак, ну и, конечно же, обход.

Матыцин ворвался в палату, как в одно место ужаленный. Слушал меня он, конечно, последней. Подойдя ко мне, он сначала спросил: «Как дела?». Это было очень трогательно с его стороны. Дальше он долю минуты послушал меня и удивленным тоном добавил: «Ммм, а вы молодец». Отходя от меня и направляясь к двери, он обрадовал моих соседок, с тем, что на рентген они идут в пятницу. Затем повернулся ко мне и быстро проговорил:

– Ну вы через неделю на рентген, если все хорошо – отпускаю, если нет, то бронхоскопия. Чувствуете пугаю, да?

Пульмонолог лишь улыбнулся в ответ на мое кивание и изумленные глаза.

***

Среда. 11 р.m.

Не знаю почему, но именно в это время мне захотелось выйти из палаты (хорошо хоть не из окна) и посидеть около кабинета с той самой табличкой, почему-то только там был удобный подоконник, который мне нравился.

Я так и не поняла, откуда взялся Алексей Александрович, он будто из земли вырос, именно в тот момент, когда я задумалась о чем-то. Он подошел к своему кабинету, бросил на меня взгляд и тихо произнес с милой улыбкой:

– Вот у открытого окна насидитесь, а мне вас лечи потом.

– А вы ко всем такой заботливый? – моментально ответила я, отрывая глаза от своего блокнота.

– Положение обязывает, – сказав это, он приоткрыл дверь своего кабинета, но внутрь не зашёл.

– Ну и ладно.

– Не обижайтесь, – ответил пульмонолог на мои надутые губы. – А вы чего не спите, поздно уже.

– А вы? – кокетливо переспросила я.

– Ладно, – протянул доктор. – Раз вы не торопитесь к своим назойливым соседкам, может чаю?

Долго с распахнутой дверью стоять ему не пришлось, я моментально слезла с подоконника и подошла к Матыцину со словами: «А почему бы и нет?».

– Заходи... – пауза буквально в долю секунды, после чего он тихо добавил «те», но в этом уже не было необходимости.

– Я думаю, лучше на «ты», а то у меня ощущение, что мне далеко за тридцать, – проговорила я, заходя в кабинет.

– Хорошо, – ответил пульмонолог и улыбнулся одним уголком рта.

– А вы всегда улыбаетесь или только рядом со мной?

Это был, конечно, рискованный вопрос, но мне было очень скучно за эти дни в больнице, и доктор был симпатичный.

– Хмм, хороший вопрос. Наверно, это все-таки ты на меня так влияешь.

За время нашего маленького кокетливого диалога он успел поставить кружки на стол и включить чайник.

– Черный или зеленый?

Я не успела ответить, как Алексей быстро добавил:

– Конечно черный, а то после зеленого еще полночи спать не будешь.

– Я не успеваю за ходом ваших мыслей, – растеряно сказала я.

– Твоих, – поправил меня доктор и снова улыбнулся.

– Да, точно, твоих.

После минуты тишины, пульмонолог прервал неловкое молчание.

– Так, ну тебе без лимона. Не думай, мне не жалко, но панкреатит может "заиграть".

– Боже, какая забота. Это очень мило с твоей стороны, – долго привыкать обращаться к доктору на «ты» мне не пришлось.

Алексей ничего не ответил, а лишь залил чашку кипятком и протянул ее мне. Я сидела в позе лотоса на большом кожаном диване, и как только я подумала, что нужно двинуться, пульмонолог подошел со своей чашкой и спросил:

– Можно? – спросил Матыцин, указывая глазами на место рядом со мной.

– Конечно. А ваша жена не будет против, что вы под покровом ночи пьёте чай с молодой пациенткой? – ехидно сказала я, щурив глаза.

– Однозначно нет, у меня же нет жены, – ответил доктор и отпил чай.

– Ладно, – протянула я.

Далее последовал диалог длинною в полчаса, из которого я узнала много о жизни врача вне больницы. Мы разговаривали, смеялись, а в конце он уговаривал меня полежать в больнице хотя бы до понедельника:

– Давай договоримся? В понедельник сделаю рентген, если хорошо, то я тебя честно отпущу...

– А если нет? – вдруг перебила я.

– Вот не будем думать о плохом, но, если там будет не всё так красочно – пропишу лекарства, будешь их принимать и всё будет замечательно. – улыбнувшись ответил заведующий.

– Обещаешь?

– Конечно, слово пульмонолога.

– Тогда ладно, – зевнув ответила я.

– Так, понятно. Давай кружку и быстро в палату спать.

В ответ на это я лишь поморщилась и нахмурила брови.

– Иначе я приду завтра рано утром и разбужу тебя, – улыбаясь добавил доктор.

– Страшнее «полкана» все равно не напугаешь, – улыбаясь, сказала я и направилась к выходу.

Доктор расплылся в улыбке, похоже он тоже знал про кличку одной из его медсестер.

Я открыла дверь, повернулась лицом к Алексею, чтобы увидеть, как он воодушевленно смотрит на меня.

– Спокойной ночи, – нежно проговорила я.

– Сладких снов, – он все еще улыбался. Такой уставший и одновременно милый.

До палаты я, можно сказать, долетела, а потом еще и уснуть не могла около часа, не понимая сон это был или нет.