17

Келли.

«Шрам не болел уже девятнадцать лет. Все было хорошо».

Я закрыла книгу и прикоснулась рукой к книге. Прошел месяц летних каникул, и после долгих часов чтения, тишины ( наше место было очень хорошо спрятано от основной части библиотеки), общих смеха и слез, Тайлер и я завершили читать заключительную часть моей любимой серии. Тайлер потянулся и положил свою руку на мою. Это выглядело так, будто мы давали клятву перед Библией. Его пальцы были теплыми и гораздо длиннее моих. Я знала, что он ценил конец очень сильно. Кстати говоря, мы сидели в полной тишине в течение нескольких драгоценных моментов.

-Намного лучше фильма. Спасибо тебе,- прошептал Тайлер. Я положила вторую руку поверх его, и теперь три руки лежали на книге. Он подождал несколько секунд и добавил:

-Я не хочу читать что-то другое некоторое время. Я не готов к этому. Может, мы могли бы прочитать... фанфики по Гарри Поттеру или что-то еще,- он засмеялся.

Я засмеялась, и немного Тайлер знал, что война бушевала в моей голове. Я знала, что ограничение в отношениях с Тайлером было мудрым решением, но это была одна из самых сложных вещей, которые я когда-либо делала. Иногда, если я думала об этом слишком много и делала это часто, я клянусь, я могла чувствовать поцелуй, который я глупо навязала ему на выпускном. Я хотела держать его за руку, когда захочу и не думать о том, что это может значить. Но даже несмотря на это существовали вещи, которые я хотела сделать, и они были также самыми глупыми вещами, которые я когда-либо могла сделать. Мой разум постоянно кричал «НЕТ», но все остальное во мне кричало «ДА, ДА, ДА». Это было нелепо. Я должна была принять решение, если хотела сохранить здравый ум. Быть может, я была слишком эмоциональной от Гарри Поттера и не могла соображать, но в тот момент я сделала выбор. В тот момент я позволила себе быть глупой.

-Тайлер?

Он посмотрел на меня, все еще улыбаясь после шутки о том, как мы могли бы читать фанфики о Гарри Поттере вместе.

-Это не справедливо, что мои мысли постоянно меняются, но быть просто друзьями убивает меня. Я не хочу этого больше,- сказала я полушепотом. Мы ведь были в библиотеке.

Его улыбка сменилась серьезностью.

-Означает ли это, что я могу поцеловать тебя сейчас?

-Я хочу поцеловать тебя. Я хочу этого больше, чем что-либо,- сказала я. Я хочу, я хочу, я хочу. Я слышала отчаяние. Я чувствовала отчаяние.

Он подался лицом к моему и разместил свои длинные пальцы на моей шее, а большой палец на моей щеке, осторожно потянув меня к себе, пока мы все же не встретились. Этот поцелуй был не как на выпускном. Мы больше не были окружены танцующими подростками и громкой пульсирующей музыкой. Были только мы вдвоем и книжная полка, и я отбросила книгу с моих колен.

Тайлер положил вторую руку на другую сторону моего лица, симметричной моей щеке. Мы все еще сидели бок о бок cо скрещенными ногами, и только наши плечи были повернуты по направлению друг к другу, однако я не почувствовала напряжения в спине, потому что я могла только думать о поцелуе. Я буквально могла чувствовать, как уголки наших губ изогнулись, когда мы целовались, и не нужно было открыть глаза, чтобы увидеть, что Тайлер улыбался. Мы оба улыбались. Изначально я держалась за запястье Тайлера, но мой позвоночник угрожал мне выпрямиться и разъединить наши губы, поэтому я держала его за плечи, чтобы такого не произошло. Что насчет воздуха? Да кому он нужен? Мы сочиняли симфонию, и я никогда бы не поверила, что могу написать что-нибудь так красиво.

Библиотека закрывалась в восемь летом, и я целовала Тайлера до восьми часов этим днем.

***

Я вернулась домой с розовыми щеками. Положив мою книгу на стол возле двери, я спустилась вниз на кухню за стаканом воды. Моя мама была там, разговаривая по телефону и опираясь на прилавок. Я наблюдала за ней, пока бросала кубики льда в мой стакан и набирала воды в раковине, но она избегала моего взгляда, пока вообще не взяла трубку в другой комнате. Это могло означать де вещи: она разговаривала по телефону с арендодателем, и это было о чем-то не очень хорошем, либо она говорила с моим отцом. Я склоняюсь ко второму. Мой пульс ускорился, а дыхание стало прерывистым, но я сохранила самообладание на столько, чтобы подойти ближе к двери и подслушать разговор моей матери, держа стакан в руке.

-Ну, Колин, это просто так, да?

Мой бог. Мои родители разговаривали снова. Это не звучало, как приятный разговор, однако это был только первый этап. Когда мы впервые ушли, они вообще не разговаривали несколько месяцев. Постепенно телефонные звонки начали раздаваться. Они становятся более частыми, и их разговор заканчивается на «Я люблю тебя». Прежде чем вы это узнаете, мама, Мадлен и я окажемся на обратном пути в Аризону.

Это происходит сейчас. Мои родители помирились. В любое другое время, в любом другом месте я бы прыгала от счастья. Но в этот момент я пожелала, чтобы мои родители остались вместе, но чтобы моя мама никогда не возвращалась обратно. Я никогда не думала ни о чем подобном.

Я вернулась в комнату и закрыла дверь. Втиснувшись в свой шкаф, я захлопнула дверцу, чтобы никто не мог услышать мой плач. Давясь чувством вины, моя грудь вздымалась, поэтому я закрыла рот рукавом, чтобы хоть как-то заглушить рыдания. Это было худшее, самое эгоистичное мое желание когда-либо, и я неохотно взяла его обратно.