Глава 9. Неожиданная новость

Ольга Владимировна действительно состригла небольшую прядь волос, к которым намертво прилипла жвачка, все так же отвратительно пахнущая ментолом.- Ты мне кое-что напомнила, - неожиданно сказала она, поправляя мои волосы.- Что? – без особого интереса спросила я.- У меня поначалу такие разговоры с Димой были, когда он только перевелся. Он ведь сначала вообще был как волчонок. Дикий. Бросался на всех. Потом уже повзрослел. Одумался.Сердце защемило, и я поспешила уйти, чтобы не расплакаться перед классной. В школе я никогда не буду плакать. Никогда.Я вернулась в класс, снова и снова ловя на себе чужие взгляды и отчего-то злясь. Отсидела последний урок, погрузившись в свои мысли и не слыша не единого слова учителя. И на автомате стала собираться, когда прозвенел звонок.Возле шкафиков меня поджидали Малина и ее свора. Во взгляде Лики взгляде было отвращение. Ну и что еще ей нужно?- Туманова, - перегородила она мне дорогу. – Нам бы с тобой поговорить по-взрослому. По-особенному.- Это как? – ухмыльнулась я, закрывая собой Дилару, которая испугалась.- Сама как думаешь? – процедила она сквозь зубы.- Это как в фильмах восемнадцать плюс? Извини, с тобой я так разговаривать не готова, - хмыкнула я.- Больная! Думаешь, самая крутая? Или как?- О тебе вообще не думаю, - отрезала я. – Дай пройти.Я попыталась оттолкнуть Малиновскую, а она схватила меня за локоть.- Жду тебя на точке. Побазарим за жизнь.Точкой называлась заброшенная стройка неподалеку от школы. Когда-то там возвели несколько первых этажей дома, но потом компания разорилась и строительство прекратилось. От Димы, Лехи и Вала я слышала, что там порой проходили разборки между парнями. Но сама ни разу не была. И не собиралась.- Побазарим за жизнь? У тебя словарный запас, как у гопника, - заметила я. – Базарить я с тобой ни о чем не собираюсь. И отпусти меня.Малина развернулась и ушла вместе со своей сворой. А я взяла свои вещи и натолкнулась взглядом на шкафчик Димы.  Его имени на нем больше не было. Значит, скоро его отдадут кому-то другому. А вещи?.. Вдруг там были какие-то вещи? Неужели их выбросили?Я застыла, борясь с новой порцией подступающих к горлу слез. А Дилара перехватила мой взгляд и словно бы все поняла:- Полин, я такая дура, совсем забыла сказать! Вещи Димы у Ольги Владимировны! Ты можешь их забрать.- Правда? – улыбнулась я.- Правда. Ты сейчас к репетитору?- Нет, сегодня сразу домой.- Здорово! – обрадовалась Дилара. - Погуляем немного? А хочешь ко мне в гости? Купим вкусняшек и посмотрим ранов с бантанами!- Давай в следующий раз? – улыбнулась я. – Домой пойду. Голова болит.- Хорошо! – обрадовалась Дилара. Она проводила меня до дома, всю дорогу болтая о нашем любимом шоу, а после перешла на знаменитостей, рассказывая, что у кого произошло за это время.- Скучаешь по нему? – перебила ее я, когда мы подошли к нашему двору, и по старой привычке мой взгляд скользнул на окна Димы.Подруга сразу поняла, о ком речь.- Скучаю, - совсем другим голосом сказала она – безжизненным. – И злюсь. Почему у нас все так по-глупому вышло? Почему я ему не нужна?- С чего решила, что не нужна? – спросила я.- Просто чувствую. Не нужна, - ответила Дилара.- А тебе он нужен?- Нужен. Но я не хочу навязываться. И простить его тоже не могу. Я все прощаю, кроме предательства. Поэтому и с Миланой не могу общаться.Мы замолчали – каждая молчала о своем.- Полин, а ты? – спросила Дилара какое-то время спустя.- Что я?- Скучаешь?- Очень, - прошептала я.Каждую минуту скучаю. Каждое мгновение.Но я не заплакала – вместо этого широко улыбнулась. Хватит слез.Мы с Диларой поговорили еще немного, и теперь уже я пошла ее провожать. Домой вернулась спустя полчаса.В квартире мама была не одна. Я из прихожей услышала щебечущий женский голосок и поморщилась – мать Андрея, Фаина Ивановна.Я видела ее раза два, и ощущение она оставила неприятное – сладкое, липкое. Будто на тебя вылили ведро патоки, от которой сложно отмыться. А на эту патоку слетелись мухи и облепили со всех сторон. Фаина Ивановна рассыпалась в комплиментах и умилении, но взгляд у нее был острый, и она казалась мне женщиной хитрой и расчётливой. Она напоминала мне Амбридж, только розовый цвет не любила – тяготела ко всем оттенкам желтого.Не слыша того, что я пришла, они разговаривали. А вот я слышала все.- Как же я за тебя рада, моя дорогая! И за Андрюшу рада! Надеюсь, у вас будет мальчик. Андрюше нужен наследник!У меня едва мир не перевернулся. Я затаила дыхание, не в силах поверить в услышанное?Наследник?..Мне вдруг стали понятно, почему в последнее время маму часто тошнило. Значит, она беремена.Но почему мне никто не сказал об этом?Снова злость – я чувствовала ее отголоски.- У Андрея ведь уже есть сын, - раздался смущенный голос мамы.- И что? – ответила Фаина Ивановна. – Ему нужен настоящий наследник! С таким же железным характером, как у моего сына! А Руслан... Избалованный мальчишка! Скверный, наглый. Хамит, дерзит, взрослых не почитает. Родной отец ему не указ! Гонками занимается! Позор какой! Гонки, батюшки святы!- Это все переходный возраст, - осторожно сказала мама.- Это все воспитание их матери! Я была против их свадьбы, Дана! Против! Разбалованная хабалка! И что мой интеллигентный Андрюша в ней нашел?Деньги. Вот что нашел в ней твой Андрюша.Я механически раздевалась, все еще не понимая, как такое возможно. У мамы будет ребенок от Андрея?- Но ты сына воспитаешь отлично, Даночка! – прощебетала Фаина Ивановна. – Ты моему Андрюше под стать. Умная, интеллигентная. К тому же и любит он тебя уже сколько лет... Вот увидишь, у вас родится мальчик! Я сон вещий видела! У нас вся семья так рада! Все поздравляют!- Присоединяюсь к поздравлением, - вошла я в гостиную, и мама вздрогнула, увидев меня. Тотчас вскочила и улыбнулась, но как-то натянуто. Она чувствовала себя виноватой.- Я и не думала, что ты так рано придешь, Полинкин!- К репетитору не пошла, - ответила я. – А я не думала, что ты будешь от меня скрывать такие вещи.Мама опустила глаза.- Я не хотела тебя беспокоить.- Спасибо за заботу, - хмыкнула я, чувствуя холод – не от нее, а от себя. – А, да, здравствуйте, Фаина Ивановна. Рада вас видеть.Пожилая женщина одарила меня нелестным взглядом, но ее губы растянулись в улыбочке.- А что, Полиночка не знала? – прощебетала она. – Полиночка, у тебя братик родится скоро, да! Ты теперь у мамы не одна будешь! Ой, Даночка, как хорошо, что у тебя дочь взрослая есть! Помощница! Будет с ребенком сидеть, и няню даже нанимать не нужно! Ночью чередоваться можно – ночь ты с ребеночком, ночь она!- Я не собираюсь быть нянькой, - неожиданно для самой себя сказала я. Вышло резко. Фаина Ивановна состроила такую гримасу, будто бы я оскорбила ее последними словами.- Полин, ты чего? - растерянно сказала мама. – Я и не прошу. Понимаешь, мы с Андреем...Я не дала ей договорить. Оборвала.- Мне пора уроки делать.И пошла прочь из гостиной, все еще не понимая, почему от меня скрыли такую важную новость.- Что-то она у тебя распустилась, Даночка, - услышала я нарочито громкий шепот Фаины Ивановны. – Дерзит. Ты бы построже с ней!- Я сама знаю, как обращаться со своей дочерью, - ответила мама.Больше слушать я не стала. Ушла в свою полутемную комнату. Растерянно села на кровать. Что вообще происходит? Почему о том, что у мамы и отчима будет ребенок знает вся его родня, а я – нет?Злость сменилась непониманием. Я гладила мурлыкающего Обеда и все не могла понять, почему? Изредка я кидала взгляды в сторону окна. Глупая привычка искать глазами окна Димы. Но теперь шторы в моей комнате всегда были закрытыми – так я пыталась отучить себя от этого.Мама пришла спустя полчаса – после того, как выпроводила Фаину Ивановну.- Полина, - тихо сказала она, постучавшись в дверь. – Можно к тебе?- Что? – подняла я голову.- Хочу поговорить.Мама села рядом со мной и взяла за руку, и мне почему-то захотелось скорее вырвать ладонь из ее пальцев.- Прости, что не сказала раньше, - вздохнула она. – Просто мы с Андреем решили, что тебе рано об этом знать.- Рано? – подняла я бровь. – В смысле?- Ты была так подавлена из-за смерти Димы, что мы не стали ничего говорить. Решили, что скажем потом, - ответила мама.- Потом – это когда скрывать уже будет нельзя? – с иронией спросила я.- Потом – это когда тебе станет лучше.- Мне никогда не станет лучше, мам, - прошептала я.- Ты еще полюбишь, - проговорила она, сведя брови к переносице. – Найдешь своего человека. Сейчас только кажется, что мир рухнул. И что никого другого больше не будет. Поверь...- Не суди по себе, - ответила я. – Я ведь не ты. Через несколько лет не стану рожать от другого.Да, это было грубо. Да, я должна была сдерживать себя.Но нет, я не могла. Слишком больно стало. Эта боль обвилась вокруг моей шеи – будто невидимая удавка.- Так и знала. Ты будешь ревновать! – воскликнула мама. В ее голосе слышались нотки раздражения.- Мама. Это не ревность, - вспыхнула я. – Очнись! Это другое! Это совсем другое! Я узнала о том, что ты беремена, от другого человека, не от тебя!Но она меня не слышала.- Я буду любить тебя не меньше, чем малыша. Понимаешь? С его появлением ничего не изменится! Ничего! Ты все так же останешься моей девочкой!- Да не в ревности дело! Я не понимаю, почему ты не сказала раньше? Почему скрывала? Я ведь несколько раз спрашивала, что с тобой не так? Мне обидно, что мой самый близкий человек все скрывал, - прошептала я.- Это ради твоего блага, Полина.- Абсурд! Мама, я поверить в это не могу! Ты родишь ребенка от этого урода... Боже!- Ты ревнуешь, Андрей был прав... Прошу тебя, не надо. И не говори так о нем. Он твой отчим.Снова Андрей. Мне захотелось разорвать его на части. Он внушил маме, что я буду ревновать. Что я плохая дочь. Ну разве не урод?!- Я хочу этого ребенка, Полина, - мама отпустила мою руку и прижала ее к своему животу. - Это мой шанс начать новую жизнь, понимаешь? Забыть обо всем, что было, и идти дальше. Для меня это важно. Знаю, что ты против. Но тебе придется смирится с тем, что вскоре у тебя появится братик или сестренка.Она будто повторяла заученные слова. И, кажется, была уверена, что я действительно против рождения брата или сестры. Но это было не так. Я была против Андрея, только против этого козла, не больше!- Я буду одинаково вас любить.- Хорошо, - прикрыла я глаза. – Я тебя поняла. Теперь можешь идти. Я хочу отдохнуть.- Полина, это звучит эгоистично, - со слезами на глазах сказала мама. – Мне хотелось, чтобы ты обрадовалась за нас. А ты...- А я плохая дочь, да, - дернула я плечом. – Сойдемся на этом.Мне хотелось спросить у нее – а ты не думаешь, что раз Андрей так равнодушен к своим старшим детям, он будет любить твоего? Но промолчала. Иначе она точно будет считать меня законченной мразью.- Я не говорила этого! Не передергивай!- Но ты имела это в виду. Ты скрывала, что ждешь ребенка.- Потому что ты была сама не своя! Я хотела тебя защитить!- От чего? – холодно улыбнулась я. - Рождение ребенка – это всегда радость. Почему ты решила защищать меня от этого? Потому что считала – я не приму эту новость. Мне это не понравится. Ты решила за меня. Или Андрей решил и внушил тебе. Это неприятно, мама. Я думала, ты мой самый близкий человек.- Это ревность, - повторила мама снова. – Полинкин, я же сказала – ты всегда будешь моей дочкой. Моей малышкой.В ответ я лишь кивнула. Мне хотелось спросить у нее – а ты не думаешь, что раз Андрей так равнодушен к своим старшим детям, он будет любить твоего? Но промолчала. Иначе она точно будет считать меня законченной мразью.Я промолчала, все еще пытаюсь переварить услышанное.У меня будет брат или сестра. Это хорошо. Но... Почему я чувствую себя преданной?- Обещаю, имя придумаешь ты, - зачем-то пообещала мама.- Как думаешь, он согласиться назвать сына в честь папы? – вырвался смешок из моей груди. Мама так тоскливо вздохнула, что я замолчала. А, плевать. На все плевать.