Эпилог.

Говард хлюпал своими резиновыми сапожками по лужам. А рядом с ним, также, хлюпая, шли Пампи, Джек, Эван, Полли и Пенни, а вместе с ними и пшеничные свинки. Их смех было слышно издалека и октябрьской ветер разносил его по всей округе.

Прошел ровно год, а Сайдфилд изменился так, словно прошла целая вечность.Джек с Эваном очень сдружились, как и все ребята между собой. Всегда и везде они ходили вместе, на любое дело или работу, не говоря уже просто о прогулках.

Все жители вернулись в свои прежние фермы и дома. Конечно, после их долгого отсутствия почти все из них пришли в некоторую негодность, но благодаря помощи добрых соседей, вместе, они довольно быстро привели все в порядок.

Те семьи, которые когда-то уехали из Сайдфилда, потихоньку возвращались обратно (Куперы снова занимались выращиванием бобовых, а Грейны вновь заботливо растили пшеницу). И спустя какое-то время, весь городок был заселен (как старыми, так и совсем новыми жителями), и теперь, некогда пустые и обезображенные домики, вновь зажглись светом и обрели своих хозяев.

Миссингтоны восстановили свой яблоневый сад. По началу некоторые из их деревьев очень болели, некоторые все-таки удалось вылечить, другие, к сожалению, пришлось срубить, но в конечном итоге сад был спасен. Они продавали яблоки, изготавливали яблочный сок, сидр, лимонад и успешно продавали свою продукцию.

Мейзены вместо кукурузы теперь выращивали подсолнухи. Семечки из подсолнухов были отличным сырьем, из них получалось прекрасное, кристально чистое растительное масло, а также обычные жареные семечки – всеми любимая закуска, когда хотелось чем-нибудь похрустеть. И правда сказать, им очень подходило это занятие, ведь вся их семья была такой же солнечной, как и желтый цветок, что они растили. А также они занялись разведением платановых деревьев, ведь их любимый платановый сироп сам себя делать не умел.

Что касается Билла Мейзена, то его было практически не узнать. Видимо кукурузное поле влияло на него больше всех, а может быть и вовсе перевоспитало его душу, так как он очень сильно изменился, как только вышел из него.

В один из дней он даже пришел извинится перед всей семьей Харвестов, за свои прежние прегрешения. Билл подарил большой набор всевозможных новых инструментов для работы: несколько новых тележек и тачек, корзин, ведер, секаторов, лопат, мотыг, вил и грабель. Родителям Говарда было очень стеснительно и неудобно брать такой большой подарок, однако Билл очень настоял на этом, и в конечном итоге, подарок был принят. Конечно же, они все простили его, да и никогда не держали на него зла. Нужно уметь всех прощать.

Билл Мейзен ни в кое случае не был больше ни самоуверенным, ни зазнавшимся. Его характер стал очень мягким и добродушным. Лидерские качества в нем все еще оставались, но это было скорее его преимуществом, чем недостатком. Кто-то предложил ему стать главой деревни, cначала он отказывался от этой должности, но, когда увидел, что жители были совсем не против, принял предложение. Однако, разделил свою новую должность с Отэмом Харвестом, Билл сам настоял на этом, и совсем не зря, ведь из них вышел очень удачный дуэт. Весь Сайдфилд гордился главами своей деревни. 

У сестер-травниц тоже была своя ферма, ее прозвали "Зеленой фермой", от того, что росли на ней растения преимущественно зеленого цвета. Они выращивали различные травы, чаи, цветы и целые грядки пищевых растений: укроп, лук, петрушку, щавель, кислицу, базилик, крапиву. Перечислять можно было еще долгое время.

Также сестры занимались созданием удобрений. Им удалось выдумать рецепт от жучков, саранчи и муравьев, а также вывести специальное удобрение от болезней плодов. Их старания невообразимо помогали всем жителям городка, ведь благодаря им, все росло как на дрожжах (не хуже, чем при помощи Духа Осени).

Мастера открыли огромную мастерскую и небольшой, но уютный магазинчик рядом. Они все так же мастерили различные подделки и замысловатые вещицы. А в их магазинчике можно было найти все что угодно, от маленького подстаканника из платанового дерева до фигурок забавных человечков в полный рост. Помимо этого, они помогали жителям с ремонтом и починкой. Если у кого-то сломалась ножка у стула, повредилcя инструмент или протерлась кожа на сиденье, то все шли именно к ним.

Лайт и Анвар тоже открыли свою мастерскую. Они все еще делали два вида свеч и отправляли их не только по Сайдфилду, но и по другим городам. Братья были большими трудоголиками и мастерами на все руки, и помимо свечеварения, теперь, занимались проведением света по улицам и домам Сайдфилда (ведь новым жителям тоже нужен был свет). И дела шли у ребят отлично. Лайт даже осмелился пригласил Мелису на прогулку, и она с радостью согласилась.

У Вязальщиков был свой магазин вязанной одежды. Они все так же вязали разнообразные пледы, одеяла, подушки, свитера, шапки, варежки, шарфы, кардиганы и многое другое. Жители часто у них закупались, особенно в холодные или дождливые дни. И можно было точно сказать, что у каждого в Сайдфилде, была хотя бы одна вещь из магазинчика Вязальщиков.

Бейкеры и Свиты открыли совместное кафе-пекарню. Они выращивали сладкую свеклу и тростник, чтобы делать из них сахар для своих блюд. Их прекрасную еду и выпечку любили все, практические каждое утро и вечер все столы в их милом заведении были забиты.

У Полли и Мэй-Мэй была своя библиотека, ведь их горячая любовь к книгам никуда не делась. Весь Сайдфилд приходил к ним за знаниями. А рядом с их домом была построена школа, в которой они обе учили новых приезжих детишек.

Сразу же после возвращения, Мистическое Трио колесили по стране со своими концертами. А после, вернулись в Сайдфилд и создали небольшую студию по записыванию музыки. Кроме того, благодаря им, в городе появился свой концертный зал, куда жители часто ходили в праздничные дни смотреть представления.

А у Харвестов по-прежнему росли хорошие и свежие тыквы. Говард и Пампи никогда не брезгали помогать и всегда были готовы к работе. Вместе с отцом они создали новый сорт тыковок-малюток, Говард прозвал эти тыковки "Бубиками", это название понравилось всем. Их производство медленно, но уверенно расширялось. И продукцию с фирменной глянцевой этикеткой "Тыквы и Харвесты" знали теперь не только в их городке, но и по всему миру.

И самое главное, что все они справлялись сами, без какой-либо помощи Духа Осени. Сами, своим трудом. Сайдфилд оживал и расцветал, точно прекрасная майская роза. Он учился заново дышать, двигаться и жить, впрочем, как и большинство его жителей. Но жители быстро с этим справились, и спустя год они смогли привыкнуть.

Все те страшные события, которые произошли в жизнях местных жителей, испарились и растворились. Они не вспоминали об этом. Все порой забывается, забылось и это.

Правда сначала. Среди новых приезжих завелась легенда о маленьком таинственном городке, населенными пугалами, в чьих опилковых телах заточены живые людские души. Но к большому облегчению, спустя некоторое время, эта таинственная история стала скорее страшилкой на ночь для детей, чем древней легендой, в которую хочется верить.

Как же порой странен людской народ, сначала они, не унимаясь яро увлечены какой-либо новостью, а потом, так же неожиданно, их пыл интереса пропадает, и вот, они уже даже не помнят, о чем думали всего несколько мгновений назад. Люди действительно странный народец мой читатель, будь к ним повнимательней!

Все жители трудились. И трудились сами. Хоть иногда у них и встречались некоторые трудности с посевом, уходом или сбором урожая, они всегда приходили друг-другу на помощь. Сайдфилд еще никогда не был таким дружным, как стал теперь.

Под конец каждой недели они натягивали длинный шатер на бывшем кукурузном поле (оно теперь было засеяно обычной травой) и накрывали большой стол, за которым собирались все вместе. Все они стали одной большой и дружной семьей, как и мечтал Говард.

Рождество они отмечали тоже все вместе, пришлось даже занять большой амбар на ферме Харвестов, чтобы всем уместиться. Бабушка Лина приготовила свое фирменное блюдо – медовую курочку в печи, усыпанную кубиками тыквы. Сестры принести травы душистого чая и зелень для салата. Бейкеры и Свиты сделали свои коронные блюда и пряную выпечку – пряники в виде каждого жителя, морковный торт с корицей, душистые пирожные и апельсиновые пирожки. Мастера принесли длинный деревянный стол и стулья. Вязальщики навязали подушек для стульев и украсили их цветными вязанными бантиками. Мистическое Трио играли рождественские песни, среди их аккомпанемента можно было услышать их знаменитые "Октябрьский снег" и "Первое рождество дома".

Полли стала для бабушки Лины настоящей внучкой. Очень часто их можно было увидеть вместе сидящих и везущих очередное изделие. Так и сейчас они сидели за праздничным столом и в свободные минуты вязали красные нарядные салфетки.

Оказалось, что дружить можно было и с такой большой разницей в возрасте. Бабушка Лина словно помолодела со своей новой подругой, в ней снова ожила та маленькая Лина, которая когда-то давно, с ее взрослением, ушла в глубины ее молодой души.

После вкусного и сытного рождественского ужина, последовало чтение рождественских историй у теплого камина. Пока Мэй-Мэй и Полли читали по ролям, Говард засмотрелся в окно, за ним плавно падали перышки снега. Платановые деревья были с ног до головы укутаны белой посыпкой. На одном из платановых деревьев cидели две большие белые совы, и одна поменьше. Их было практически не видно на фоне снега, однако, Говард их увидел. И видимо совы сидели и наблюдали за ними в коно довольно долгое время, так как на их головах образовались небольшие снежные шапочки. Совы отряхнулись, а затем, одна из них едва заметно подмигнула Говарда, и кивнула ему своей большой головой. Говард отчего-то кивнул ей в ответ. И в эту же секунду он понял почему. "Мистер Пугало?" – пронеслось у него в голове. И сразу после того, как эта мысль появилась, совы раскрыли свои большие крылья и пересели на крышу амбара, чтобы их было не видно. Говард запомнил этот момент, он подумал о том, что, может быть, Мистер Пугало и его вороны будут присматривать за ними, но это оказалось не так. Он, как и никто другой, больше никогда не видел, ни Мистера Пугало, ни его черных питомцев.

Над лестницей, в доме Харвестов, все еще весел портрет Генри Харвеста. Иной раз, поднимаясь по лестнице, Говард мельком смотрел на него. И теперь ему казалось, что лицо прапрадедушки больше не было печальным, и его зеленые глаза перестали грустить. Все еще уставшее лицо озаряла легкая улыбка, а в глазах сиял приятный добрый огонек.

— Может быть, наш прапрадедушка, и совершал ошибки, но ведь все люди совершают их, ведь так? Мы люди очень странный народец! Любим учится на ошибках, но ведь без этого никак. Ты согласен, Пампи? — спросил как-то раз своего питомца Говард.

— Хрю-ю-ю! — подтвердил Пампи его слова.

Так и проходили дни в Сайдфилде. И не была еще ферма и их дом роднее чем теперь. И Говард понял, как же он сильно любит свою семью и друзей. Как он мог раньше не знать этого? Сейчас это казалось ему невозможным.

Дружно и весело, смешно и радостно, тепло и семейно проходили их дни. Сайдфилд процветал и наконец-то жил... жил, а не существовал, жил в атмосфере любви и дружбы.

Говард заметил, что осень перестала быть колючей и мрачной. А может быть ему просто так казалось, и он стал относится к ней по-другому, ведь осень перестала быть для него ненавистным временем года, он даже теперь и подумать не мог, что когда-то он мог так размышлять.

Погода теперь всегда казалось приятной и немного ранимой. И даже осенний дождь капал теперь тише. Платановые деревья продолжали качать своими длинными ветвями и ронять плоды спелого платна на землю. А в их открытое круглое окно, все еще дул приятный тыквенный ветер...

Конец...