Глава 11. В кукурузном поле.

Это случилось 25 октября, и именно с этого дня все стало по-другому. Все тайное становилось явным. И началось это еще утром. Как обычно Говард с Пампи пошли по своей привычной дорожке, прошли тыквенное поле, перешли через дорогу и зашли в поле кукурузы. Высокие стебли уступали им дорогу, Пампи цокал впереди, нахрюкивая что-то себе под нос, и уже успел выйти на другую сторону. Говард все еще плелся сзади. Он почти дошел до конца, как вдруг, неожиданно, ему показалось, что его кто-то схватил за плечо. Он быстро обернулся. Сзади никого не было.

— Кто здесь? — крикнул Говард. Но казалось, его возглас был услышан лишь высокой кукурузой, которая медленно колыхалась под натиском осеннего ветра.

Говард поторопился, ведь хотел выйти из поля, как можно быстрее. Но вместо того, чтобы сделать последние шаги, он оцепенел, ведь где-то рядом послышался зов:

— Говард! — крикнул откуда-то знакомый голос. — Говард, это же я! — все пытался докричаться он.

Говард оглядывался по-сторонам, но никого не видел:— Кто это? Где ты? — отзывался Говард на зов голоса. Он стал двигаться назад, вглубь кукурузного поля.

Где-то поблизости послышались шуршания колосьев и тихий топот. Говард повернулся на этот шум, он был прямо за его спиной. То, что он увидел, заставило его от неожиданности громко вскрикнуть, впопыхах врезаться в пару стеблей кукурузы и понестись прочь. Что-то белое, похожее на приведение с красным фонарем в руке, быстро бежало прямо за ним.

Говард кинулся бежать. Шорох, шёпот, красный свет огней – все это кружилось вокруг него. Они приближались, все ближе и ближе. А страх Говарда нарастал все больше и больше. Его всего пробил холодный пот, и он уже готов был быть схваченным.

Неразборчивый детский шепот превратился в крики и плачь, они усиливались и становились громче. И, когда к нему почти приблизился красный свет, он смог выбежать на ту сторону.

Пампи сидел на траве и терпеливо ждал своего хозяина, он выглядел очень обеспокоенным, но не таким как Говард, которой на всей скорости выбежал из кукурузного поля и влетел прямо в своего питомца.

— Хрю-хрю?! Хрю-хрю?! — начал возмущаться Пампи, лежа пухлой спиной на траве.

Говард тоже лежал на траве и пытался отдышаться.

— Ох, Пампи! Это был какой-то ужас!

— Хрю? — вопрошал Пампи о том, что же случилось.

Тут к ним подошел Нокс, он нес в руках корзинку с початками кукурузы. Пару секунд он смотрел на ребят сверху вниз, не понимая их вертикального положения, а затем, поставил корзинку на землю и лег рядом с ними:

— Вы что решили полежать на траве? Здорово придумали!

В это же мгновение к ним подошли Эван, Пенни и Полли. Они удивленно глядели на ребят:

— Что случилось? — немного с тревогой в голосе спросил Эван.

— Не знаю, когда я пришел, они уже лежали так, — ответил Нокс, взял травинку в рот, скрестил свои холщовые руки на груди и продолжал безмятежно лежать.

— Говард, что произошло? — продолжал спрашивать Эван.

— Кто-то пытался напасть на меня! Там! — Говард наконец встал и указал рукой на стену кукурузы. — Прямо в кукурузном поле!

— Напасть? — переспросила Пенни, вопрошающе наклонив голову на бок.

— Да! Напасть! Он был похож на приведение с фонариком в руке, а затем их стало больше и все они бежали за мной и кричали!

Эван аккуратно приблизился к кукурузной стене и обвел своим глазом поле внутри. Затем он подошел к Пампи и Ноксу, и помог им встать. После чего, рассказал то, что очень удивило Говарда и Пампи:

— Должно быть, ты всего на всего, задержался в поле слишком долго, и, скорее всего, отзывался на голоса Невидимок, вот они и погнались за тобой. Чем ближе день Черной Луны, тем активнее они себя ведут. Но не стоит их бояться, они абсолютно безобидны и не тронут никого без причины. Просто нужно уметь их не замечать и не обращать на них внимания.

— Что это еще за невидимки такие?! — вопрошал Говард немного повысив голос.

— Мы просто называем их Невидимками, это привидения, сторожащие кукурузное поле, — тихо ответила Полли.

— Но откуда они там взялись?!

— Никто этого не знает...— с огорчением ответил Нокс.

— Мы помнили это, и знали это когда-то давно, просто пока не вспомнили...— сказала Пенни.

— Я ничего не понимаю, вы совсем запутали меня! Впрочем, как и всегда... Иногда вы ведете себя очень странно, — признался Говард.

Полли поспешила его утешить и развеять все странности:

— Мы совсем не хотели тебя путать и пугать, Говард! Думаю, тебе сейчас нужно просто успокоится. У нас сегодня как раз день кукурузы, сейчас мы будем делать попкорн! Так что пойдемте скорее!

В данный момент это было самым лучшим предложением, а поэтому все его поддержали (хоть Говарда и стали одолевать сомнения). Нокс взял свою корзинку с кукурузой, и они пошли в городок. В центре Филдсайда стояла причудливая машина по приготовлению попкорна, у нее было два больших колесика и стеклянный куб, который служил отсеком для готового попкорна.

У этой машины столпилась вся семья Мастеров, Говард ни на секунду не сомневался, что это чудо было их творением. Нокс принес и поставил свою корзинку с кукурузой прямо возле машины для попкорна. Джаспер и Биатрис очищали пачатки, доставая из них зернышки. Ашер засыпал зернышки кукурузы в специальную кастрюльку внутри машины, где они нагревалась. Миранда тихонько перемешивала зерна лопаткой. Через какое-то время зерна взрывались и превращались в воздушные хлопья – попкорн. Затем, Нокс аккуратно собирал попкорн в бумажные пакеты и ставил их на высокий деревянный столик рядом.

— Все получилось! Теперь можно звать всех остальных! — оповестил всех Нокс, после того, как попробовал и одобрил получившийся попкорн.

Говард с Пампи быстро пробежались по домикам местных жителей и позвали их на праздник попкорна. После этого они пошли в рощицу, звать Бубиков.

Услышав о попкорне, Бубикам, едва ли, требовалось приглашение, они весело пропели "у-у-у!" и еще немного попрыгав, покатились на праздник. Говард и Пампи уже повернулись в том направлении, чтобы идти за ними, как сверху на шапку Говарда снова упала ветка. Он поднял глаза. И вновь, как и в тот раз, это был черный ворон.

— Почему ты следишь за нами? — крикнул ему Говард.

— Ка-а-ар! — послышался сверху скрипучий ответ.

— Тебя подсылает следить за нами Мистер Пугало, так ведь? — сказал Говард и уставился на черную птицу, он хотел увидеть его реакцию на эти слова.

— Ка-а-ар! — точно также, непонятно, скрипнул ворон.

— Если так, тогда можешь передать ему, что он может за нас не беспокоится, особенно, пока мы находимся здесь.

В ответ на это ворон сузил свои глаза-бусинки и отрицательно махнул черной головой. После чего, взмахнул крыльями и медленно улетел в сторону большой грядки, где сидела Бум-Бум. Ребята пошли за ним.

Бум-Бум, как всегда, была серьезна и невозмутима, она дремала, ее глаза были закрыты, но стоило черному ворону к ней подлететь и сесть на землю возле нее, большая тыковка тут же проснулась. Как оказалось, они дружили, ведь едва увидев ворона, Бум-Бум улыбнулась своим громадным ртом и слегка наклонилась (насколько только могла) вперед. Ворон тоже приблизился к ней и потерся головой о ее оранжевую кожуру. Бум-Бум улыбнулась еще сильнее. После нескольких секунд такого теплого приветствия, ворон повернулся на Говарда и Пампи, каркнул им, и, взмахнув черными крыльями, улетел прочь, скрываясь в кроне платановых деревьев.

Ребята решили вежливо спросить у Бум-Бум, не хочет ли она поесть попкорна. Они стали медленно и аккуратно подходить к ней, ни в коем случае не боясь ее, просто помня завет рощицы – "...Бум-Бум не любит лишний шум...". Подойдя к тыковке достаточно близко Говард, обратился к ней:

— Бум-Бум, если хочешь, мы можем принести тебе попкорн.

Но вместо обычного "да" или "нет" большая тыковка ответила совсем другое:

— Ты уже узнал все, Говард?От этих слов у Говарда прошелся табун мурашек по спине, он был очень удивлен услышать эти слова из уст тыковки, но все же поспешил поинтересоваться:

— Узнал? О чем?

— Ты знаешь, догадываешься...ведь ты же видишь какой этот городок необычный, точно такой-же как и его жители...и они хранят свои тайны... — голос Бум-Бум звучал как древняя песнь, настолько он был чарующим и старинным, она говорила очень медленно, протягивая каждое слово и немного запыхаясь. — Неужели они посмели еще не рассказать тебе?

Этот вопрос волновал Говарда все последние дни. Ведь в первое время, как они попали сюда, он совсем не думал о том, кто же такие эти загадочные существа и что же это за городок такой, откуда они все здесь взялись и кто же они на самом деле такие? Только сейчас, cпустя время, его мысли наконец вертелись насчет этих вопросов. Уж слишком много вокруг было странностей и недомолвок, что даже Говард начал удивлятся себе, как же он не видел ничего этого раньше? Неужели Филдсайд настолько отвлекал его здравые мысли? Все загадки и тайны должны были вот-вот выйти наружу и Говард чувствовал это. На вопрос Бум-Бум он честно ответил:

— Нет...

Бум-Бум медленно качнула своей гигантской головой в знак того, что она знала это. Большая тыковка догадывалась, что ее ближайшие соседи не торопятся рассказывать всю правду о себе и об этом месте.

— Они должны...должны рассказать...если кто-то из них все вспомнил...жди...

— Но почему ты мне не можешь рассказать об этом?! — не понимал Говард.

— Разве я вправе раскрывать чужие секреты за других? Нет...и никто не должен поступать так...Но я могу рассказать тебе о себе...Говард с большим ожиданием смотрел на Бум-Бум, она видела нетерпение в его взгляде, а поэтому, не стала медлить:

— Я являюсь духом этого места... я Дух Филдсайда... и я исчезну вместе с этим местом...если, конечно, такое вообще может произойти...

Говард задумчиво почесал голову, он пытался соединить весь пазл своих мыслей воедино:

— Хм... то есть это ты тот самый Дух Осени? Здесь про него очень много говорят!

Большое лицо Бум-Бум, вдруг, стало очень серьезным. Ветки платанов закачались под внезапным дуновением ветра, и на грядку, прямо к ногам Говарда и Пампи упало несколько рыжих листьев. Бум-Бум тяжело вздохнула.

— Это не так...он совсем не я...а я совсем не он...и тебе не стоит произносить его имя...особенно тебе...

— Но почему? Причем здесь вообще я?

— Потому что ты из рода Харвестов...хм...впрочем... это уже совсем не мой секрет... со временем ты все узнаешь...

Казалось, что разговор с Бум-Бум должен был хотя-бы немного пролить свет на тайны этого городка, но он еще больше запутал Говарда. Ему нужно было все обдумать и узнать больше информации. И хотя, он и правда очень сильно полюбил это место и его жителей, ему, все же, хотелось узнать правду, которая отчего-то от него слишком сильно скрывалась.

Праздник попкорна уже начался, его манящий запах разлетался по ветру, словно какой-то любитель, распылил по воздуху сотни флаконов, вкусно пахнущих духов. На ветвях деревьев развешены украшения в виде початков кукурузы. Чуть поодаль стояли фигурки, они были выполнены из сена, практически в полный рост и изображали кукурузу, зерна и попкорн. Возле машины с попкорном были расставлены круглые столы и стулья, за которыми уже все сидели и ждали угощений. Говард с Пампи заняли свои места рядом с Эваном, Полли и Пенни.

Нокс все еще стоял у машины и громко объявлял:

— Но это еще не все, если, вдруг, обычный попкорн кажется вам слишком пресным, то вы можете сделать его сладким, карамельным, сырным или соленым! Для этого всего лишь нужно добавить специальные смеси, которые приготовили Бейкеры и Свиты. Вы добавляете всего одну ложечку в ваш попкорн, закрываете ваш пакетик, перемешиваете, и у вас получается наивкуснейший попкорн!

После этого, Нокс повез машину с попкорном к каждому столику. За самым первым столиком сидели Билл и Бетти Амбар. Взяв себе на пару солёного попкорна, они немного похрустели им и похвалили Мастеров за хорошо проделанную работу. Затем, Билл Амбар медленно подкрутил свои усы, громко откашлялся и встал, чтобы кое-что огласить:

— Пользуясь случаем, пока мы все в сборе, мои дорогие друзья, я бы хотел у вас кое-что спросить. Как проходит подготовка ко дню Черной луны? Все ли вы успеваете?Жители Филдсайда дали понять, что подготовка идет полным ходом, и что главе их деревни совсем не стоит переживать на этот счет. Они готовились и знали свои дела и обязанности слишком хорошо, чтобы выполнить все в срок.

Вскоре, Нокс со своей тележкой с попкорном дошел и до стола с ребятами. Пенни выбрала себе сырный попкорн, Полли взяла сладкий, Говард и Пампи карамельный, Эван выбрал соленый, а Нокс взял обычный попкорн и тоже сел за столом рядом с ними.

Они ели молча, так как заметили, что Говард был слишком задумчивым и сосредоточенным на своих мыслях, пусть и совсем не выглядел угрюмым, он с радостью ел свой карамельный попкорн и улыбался. Больше всех остальных обеспокоен этим фактом был Эван, а поэтому, когда после съеденного попкорна они пошли прогуляться, ему очень хотелось исправить такое положение дел.

Ребята шли вдоль фигурок из сена. Статуи стояли шеренгой, ровной и длинной дорожкой, примерно в паре метров от поля кукурузы. Пампи бежал с Бубиками впереди, они катали мячик, который постоянно от них убегал. Говард, Нокс, Полли и Пенни шли чуть подальше, в отличие от тех проказников, их интересовали фигурки. Эван догнал их спустя пару минут, он немного задержался, разговаривая с родителями. Подбегая, он немного испугал Говарда, крикнув издалека его имя:

— Говард!

"Опять этот зов?" — подумал Говард, слегка вздрогнув. Но тут же успокоился, ведь понял, что это подошел Эван.

Его состояние не оказалось незамеченным.

— Что такое? Ты опять вспомнил про Невидимок? — спросил Эван, кладя руку другу на плечо. Они отошли немножко дальше, оставляя ребят позади.

Говард вздохнул и признался:

—Иногда мне кажется, что они зовут меня...это было уже много раз. Сначала я думал, что мне просто кажется, но после сегодняшнего я убедился в обратном.

— Они могут звать, но не стоит их опасаться, они ничего не смогут сделать, ведь они застряли там, между двух сторон.

— Почему же я раньше их не видел?

— А их видят не все...Их видят только те, кого влечет кукурузное поле...влечет другая сторона...

Говард молчал и внимательно смотрел на Эвана, тот продолжил:

— Ты ведь знаешь это, да Говард? Разве оно не зовет тебя в ночи? Разве ты не смотришь на него и не слушаешь его каждую ночь?Все это было правдой, поэтому Говард ответил:

— Это правда так...Я вижу поле из окна своего дома, слышу, как шуршат колосья, как бегают Невидимки со своими фонариками и как что-то тихо напевает поле.

В ответ на эти слова Эван лишь улыбнулся какой-то страной, то ли грустной, то ли немного радостной улыбкой. Говард не понял, рад он был этому факту или нет, но, все же, поспешил воспользоваться возможностью их откровенного разговора и расспросить Эвана:

— А что за фонарики в руках у Невидимок?

— Это их души, — весьма спокойно ответил Эван.

— Но почему они красные?

— Чтобы их было легче заметить.

— Но зачем их замечать?

Прежде чем дать ответ Эван обернулся по сторонам и наклонился близко-близко к Говарду, прошептав:

— Может для того, чтобы в какой-то момент их найти?

Говард не успел задать вопрос "а для чего их находить?", потому что как раз в этот момент, послышалось хриплое карканье, черный ворон медленно подлетел и сел на самую верхушку фигурки в виде кукурузы.

"Снова он"- подумал Говард, и они с Эваном остановились. Остальные ребята догнали их и тоже встали рядом. Черный ворон еще раз каркнул и вопрошающе посмотрел на них своими маленькими темными глазками.

— Привет птичка! — сказала Пенни и помахала ворону своей холщовой ручкой.

Ее милое приветствие осталось незамеченным. Ворон продолжал обводить их своих взглядом, пока наконец не остановился на Говарде. Птица встрепенулась и крикнула свое привычное:

— Кар-Кар.

Затем она стала мотать головой, указывая сначала на Говарда, потом на поле, на ребят и на сам Филдсайд. И так было несколько раз, пока темные глазки снова не стали внимательно смотреть на Говарда.

— Что он хочет? — сказал Нокс и подошел ближе к сидящей птице. Ворон не испугался его приближения, но все же показал, что подходить близко к нему не стоит, он отщипнул клювом солому и кинул ее на голову Нокса.

— Эй, ну ты чего? — обиженно протянул Нокс и попутно отряхиваясь, отошел на прежнее место.

Ворон потоптался на сене и довольно ухмыльнулся. А затем, вновь посмотрел на Говарда и стал кивать головой, отчаянно пытаясь сказать ему что-то.

"Может он хочет помочь мне и намекает о том, что бы я обо всем спросил у них?", - подумал Говард, и отчего-то тоже кивнул в ответ ворону. Черная птица словно прочитала мысли в его голове, перестала кивать и медленно моргнула своими черными глазками, как бы говоря слово "да"."Пора уже обо всем узнать", - решил Говард и сказал вслух, повернувшись к Эвану:

— Эван, я хочу, чтобы ты рассказал мне все. Все об этом месте, об этом городке, о вас! Кто такие эти Невидимки, кто такой Дух Осени, и самое главное кто выт такие...и откуда вы все здесь взялись? — Говард произносил эти слова очень серьезно. Все ребята также серьезно и внимательно слушали его. — Благодаря вам я полюбил осень, и моя жизнь изменилась. Мы с Пампи проводим здесь целые дни, но совсем ничего не знаем про Филдсайд. И мне кажется, у вас от нас слишком много секретов... но, как бы грустно не было это говорить, у настоящих друзей их быть не может, не так ли? Вы должны нам наконец-то все рассказать!

После сказанных слов повисла тишина. И хотя ребята были тронуты речью Говарда, никто не спешил говорить первые слова. Полли и Пенни прижали к своему рту холщовые ладошки. Нокс огорченно смотрел на Говарда. А Эван пялился на землю, пряча взгляд.

Но неловкую и напряженную тишину все же пришлось разрушить.

— Ка-а-ар! — немного раздраженно крикнул ворон. И стал пялиться уже на Эвана. Эван понял, что продолжать дальше молчать было просто глупо, и он начал:

— С вашим приходом для нас тоже все изменилось. Мы начали вспоминать кое-что, вспоминать обо всем, вспоминать кто мы есть...

— Из-за этого ты в последнее время так изменился? — от нетерпения случайно перебил его Говард.

— Изменился? — растерянно переспросил последнее слово Эван.

—Да, ты стал таким молчаливым и как будто даже грустным...Ты меньше смеешься, а на твоем всегда радостном лице пропала счастливая улыбка.

Эван немного откашлялся, заметно понизил голос и продолжил:

— Как я уже говорил с вашим приходом все начали вспоминать что-то, и я не исключение...

— Но что вы такого вспомнили? И почему вообще когда-то это забыли? И почему вспоминаете благодаря нам? Ты должен мне все это рассказать Эван! — не унимаясь требовал Говард.

Эван стал переглядываться с Ноксом, Полли и Пенни. После нескольких секунд молчания он все же ответил, но очень грустно:

— Мы не можем тебе сейчас этого сказать Говард...

— Кар! — тут же после его слов раздалось злое карканье.

Говард впал в ступор:

— Но почему? Что вы такого можете скрывать, что не можете рассказать все сейчас?!

— Мы еще не готовы к этому, время не пришло...

— Кар!! — еще злостнее каркнул ворон. Он был явно не доволен всем тем, что говорил Эван.

— Почему вы не готовы? Когда придет это время?!

— Мы расскажем все тебе через 3 дня. Обещаю. Над нужно немного подготовится.

— Кар!!! — совсем не выдержал ворон, резко взмахнул крыльями, пикировал вниз, грозно пролетел прямо над головами ребят и улетел прочь.

— Да что это с ним такое было?! — испуганно пролепетала Полли.

— Он хотел правды, — сказал Говард со вздохом. — Так же, как и я.

— И ты ее получишь, через 3 дня. Даю тебе слово Говард, — сказал Эван с искренней улыбкой. Казалось, после этого разговора ему стало намного легче, он словно выдохнул и теперь снова мог улыбаться как раньше.

В этот самый момент к ним быстро приближались тихие шажки и цоканье копыт. Это были Пампи и Бубики, они потеряли куда-то свой мяч и прибежали к ребятам, так как им стало скучно. В итоге все были в сборе, и Эван, Нокс, Полли и Пенни снова переглянулись, после чего Нокс неожиданно сказал:

— Но кое-что все-таки мы можем рассказать вам сегодня! Нам нужно предупредить вас, — после одобрительного кивка Эвана, Нокс продолжил. — Думаете стоит уже сказать им?...

— Даже не знаю... — очень погрустнев, сказала Пенни.

— Конечно стоит! — подтолкнула их Полли.

— Что такое? О чем это вы говорите? — все повторял Говард, смотря по очереди на каждого их них.

И первая тайна была раскрыта голосом Эвана:— Как только Черная Луна уйдет с небосвода вы больше не сможете попасть сюда, до начала следующей осени...

Эта информация повергла в шок и Говарда и Пампи. Почти одновременно они выкрикнули:

— Что? Как!?

— Хрю-хрю!?

Пенни подошла к Пампи и положила свою маленькую холщовую ручку ему на голову и сказала с тяжелым вздохом:

— Проход закроется...

— Закроется?!

— Бу-у-у! — промычали Бубики с обидой, и окружили Пампи, как бы показывая, что они его не хотят отпускать.

— К сожалению это так... — тихим шепотом пролепетала Полли.

Такой поворот событий Говард совсем не ожидал, он и подумать о таком не мог, что в место, в которое он ходил с такой радостью, нельзя будет попасть целый год. А еще страшнее то, что он не сможет больше видеть своих новых друзей, которых обрел совсем недавно и которые, уже стали ему так дороги. Он не мог смерится с этой тяжелой мыслью. И то, что Пенни сказала чуть позднее, повергло его в не меньшие раздумья.

— Вы можете остаться здесь и жить вместе с нами, не зная больше хлопот и забот! Здесь вас не будут ничего заставлять делать. Вы будете играть и веселиться на праздниках, каждый день!

После такого щедрого и нескромного предложения Говард совсем потерял связь с реальностью. Оставить всех своих близких и родных, навсегда покинуть родную, хоть и не очень любимую ферму и дом. Навсегда покинуть ту сторону? Это казалось, cлишком отчаянным шагом для Говарда.

— Но как же моя семья? — вырвалось у него.

— Но ведь ты говорил, что они забывают про тебя... Мы бы могли стать твоей новой семьей, если бы ты, конечно, захотел, — продолжала Пенни, не видя никакой проблемы.

Говард совсем потерялся. Он и не думал, что когда-нибудь встанет перед таким сложным и странным выбором, как выбором между семьей и друзьями. Неужели он действительно мог оставить свою семью? Разве эта идея не была ужасной?Но потерять доступ к этой стороне. Потерять друзей, все веселье, прекрасные праздники, вкусную еду и игры, казалось, таким же немыслимым. Все это пронеслось в голове у Говарда за секунды размышлений, и ему еще предстояло обдумывать это кропотливо и долго следующую ночь и все последующие дни.

Тут уже Полли продолжила разговор:

— Пенни, не стоит так говорить, это ведь очень серьезное решение. Ты бы ушла от своей семьи? Конечно же нет. И, к сожалению, Говард с Пампи тоже не смогут остаться с нами.

— Но я не хочу потерять вас также как Джека! — с большой долей обиды в голосе сказал Говард.

— Джек? Хм... какое-то знакомое им... — не смогла договорить Пенни, так как Нокс слегка ткнул ее в бок.

Никто не заметил этого происшествия, в особенности Говард, его ум сейчас занимало совсем другое:

— И как же нам теперь быть?

Пампи хрюкнул что-то нечленораздельное, а остальные ребята стояли в задумчивости. Эван сделал несколько нерешительных шагов и подошел к Говарду ближе:

— В любом случае у тебя будет еще целая неделя чтобы все это обдумать. А потом, через 3 дня, быть может, ты все окончательно поймешь и решишь...

После этого он приблизился к Говарду еще, чтобы его обнять. Эван немного колебался, так как не знал, приняты будут его объятья или нет. Но конечно же они без раздумья были приняты. Говард крепко его обнял. Пусть Эван и недоговаривал ему что-то, хранил от него тайны и секреты, почему-то Говард чувствовал крепкую связь между ними, а поэтому думал, что ему можно доверять. В этот момент Говард понял, что новых тайн больше не будет и, кроме того, он добьется раскрытия старых тайн. Так и случилось, вот только произошло все так, как Говард совсем не ожидал и даже не мог представить.

Пампи, Полли, Пенни и Нокс тоже присоединились к их объятьям. А проказники Бубики, после веселого "у-у-у", залезли на ребят сверху и стали трепать их по волосам, щекотать соломенными палочками их лица и шеи. Зачем и почему они вечно делали что-то несуразное, никто не знал. Это ведь были просто Бубики. Ребята снова засмеялись с шалостей Бубиков, и такой сложный разговор закончился на очень приятной ноте. После всего этого ребятам явно нужно было повеселиться и развеяться, праздник кукурузы для этого отлично подходил. Самой первой игрой они проходили эстафету на время, где в холщовых мешках, с несколькими початками кукурузы, нужно было допрыгать до финиша.

Далее, следовала игра в "горячую кукурузу", все выстраивались в круг, и по очереди передавали друг-другу початок кукурузы. Мистическое трио играло музыку, а как только мелодия останавливалась, выбывал тот участник, у кого в этот момент в руках была кукуруза.

Ребята полностью отвлеклись. Но Говарда, даже во время веселых игр, не покидала навязчивая мысль о том, что это может быть один из последних праздников, которые они с Пампи посетят в этом городке. Однако с каждым новым соревнованием или игрой, все-таки, ему удавалось забыть про это все больше и больше.

Под деревом самого толстого платана, возле дома Билла Амбара была сделана фотозона. Несколько тюков с сеном были выстроены в ряд небольшим заборчиком, большие корзинки с кукурузой стояли по бокам, а гирлянда свисала длинными лианами с веток дерева. Эван выстроил всех так, чтобы получилась красивая фотография, cам он встал по центру, рядом с Говардом, Пампи, Полли и Пенни.

Билл Амбар вынес из дома старинный фотоаппарат, поставил его на штатив и сам встал в кадр по середине, как раз рядом с Говардом и Пампи. Такое соседство было Говарду не очень приятно, ведь он чувствовал, что если Филдсайд и хранил свои многочисленные страшные тайны, то во всем этом был виноват никто иной, как сам Билл Амбар. Глава деревни, несомненно, все знал и хранил все тайны и секреты, а также, внимательно следил за тем, чтобы жители их не раскрывали.

Вспышка. Щелк. И из фотоаппарата напечатался аккуратный снимок, маленькая глянцевая фотография.

— По традиции я повешу фотографию у нас в доме, — довольным голосом сказал Билл Амбар и пошел выполнять это действие.

К вечеру жители расставили несколько будок с едой, это были своеобразные прилавки, в каждом из которых была та или иная еда, сделанная из кукурузы. Ребята поспешили пробовать все по-маленьку, блюда были очень вкусными. Жареная кукуруза на гриле, кукурузный хлеб и лепешки, кукурузный суп-пюре, кукурузная каша,пироги с кукурузной начинкой: сладкие и не очень, кукурузные чипсы и кукурузный лимонад (очень освежающий напиток).

Когда Говард и Пампи уже шли к себе домой Говард вновь обо всем задумался. Он чувствовал, что сегодня днем, после того самого разговора с ребятами, как будто невидимые чары городка понемногу стали спадать и Говард стал видеть гораздо больше, чем раньше. Однако праздник, игры, еда и веселье, затем, снова, розовой пеленой закрыли ему глаза. В любом случае он точно знал, что с нетерпением будет ждать, когда пройдут три дня и они с Пампи наконец-то смогут узнать правду.

Назад, сквозь кукурузное поле, ребята прошли на этот раз без происшествий. Эван дал им совет, просто идти прямо, не обращая ни на что и ни на кого внимания и тогда их никто не тронет. Так оно и вышло.

Сайдфилд встретил их привычным холодком и маленьким моросящим дождиком, который, покапав совсем немного, тут же поспешил уйти и исчезнуть. Тыквенное поле даже из далека выглядело голым и опустевшим. Тыкв на нем осталось совсем немного.

Мистер Пугало, не изменяя себе, стоял все на том же месте, как и в самый первый раз. Его и без того строгое и грозное лицо, выглядело на этот раз намного серьезнее, чем обычно. Преданная птица, как всегда, сидела на остром плече своего хозяина и внимательно озарялась по сторонам, будто бы совсем не замечая подходящих ребят.

Говард, по просьбе Мистера Пугало, стал рассказывать о том, что у них сегодня произошло, опразднике кукурузы, о воздушном попкорне и специальной чудной машине по его приготовлению, об играх и проказах Бубиков, но Мистер Пугало остановил его рассказ взмахом своей длинной руке. Видимо Мистер Пугло хотел услышать совсем не про это.

— Говард, мне известно, что твои друзья скрыли от тебя ту правду, которую ты у них попросил раскрыть? Так ли это? — его томный голос прозвучал немного разочарованно и одновременно вызывающе.Ворон нагнул свою голову ближе к Говарду, чтобы не пропустить ни одного слова. Говард понял, что хитрый ворон уже успел все доложить Мистеру Пугало, и поспешил оправдаться:

— Да, они сказали, что расскажут мне все через три дня. Но, зато, они все-таки рассказали мне кое-что очень важное...проход к ним закроется после праздника Черной Луны. Это и правда так?

— Это так, — без секунды колебаний ответил Мистер Пугало.

— Но почему ты не рассказал мне об этом?!

— Ты не разу не спрашивал меня об этом, Говард. Тем более, я и представить себе не мог, что тебе настолько понравится другая сторона.

Говард ничего не смог ответить на это, ведь он и сам не мог представить, что полюбит Филдсайд, его жителей, дождь и саму осень...Мистер Пугало продолжил, догадываясь:

— Ты привязался к ним Говард, не так ли?

— Очень и очень сильно...и не знаю, что мне теперь делать...

— Хм... — протянул Мистер Пугало. — Не забывай о том, что ты можешь остаться там и жить там всегда...

— Но могу ли я?

— Это неправильный вопрос, Говард. Здесь правильно будет спросить, действительно ли ты хочешь этого? — Мистер ​Пугало замолчал. Он повернулся и посмотрел на ферму, на опустевшее тыквенное поле, на слегка накренившиеся красные домики и амбары. Его длинные руки колыхал легкий ветерок, он тяжко вздохнул и повернулся обратно. —Неужели ты готов оставить свою ферму, свой дом, свою семью...?

Ворон перепрыгнул на другое плечо и каркнул, как бы задавая тот же вопрос.

— Но я также не могу оставить и Филдсайд! Ведь мне там было так весело и хорошо!

На эти слова Мистер Пугало неоднозначно ответил:— Так сладок мед, что, наконец, он горек, избыток вкуса убивает вкус...

Говард был совсем не глупым мальчиком, он понял, на что намекал Мистер Пугало и ему нужно было все решить и обдумать.

— Я не буду вас больше задерживать, ступайте домой. — быстро сказал Мистер Пугало. Он остановился, а потом словно что-то вспомнив, добавил. — И Говард...поговори со своими родителями.

Говард решительно кивнул. Это стоило сделать еще очень давно, однако видимо именно сегодняшний день должен был стать днем серьезных разговоров. Желтый свет горел лишь из круглого окна кухни, форточка была открыта и немного скрипела от любого дуновения вечернего ветра. Бабушка Лина легла спать пораньше и поэтому ее окно было закрыто, шторы задернуты, а свет был затушен. В доме, как всегда, было душно от маминой готовки, пахло печеной едой и тыквой. Родители встретили, своих "маленьких работников", с искренней улыбкой, хотя эта улыбка и быстро спала на нет.

Сегодня на ужин была пшеничная каша, Грейны принесли им утром довольно много пшеницы. Лэндри Харвест была этому очень рада, она предположила, что это значит то, что дела Грейнов пошли вверх и возможно у них останется хотя бы одна семья соседей. Отэм Харвест не стал ее расстраивать и переубеждать, он точно был уверен в том, что Грейны скорее всего просто отдали им остатки своих запасов, так как скорее всего готовились уезжать из Сайдфилда, как это уже давно сделали многие другие.

Каша пахла вовсе не плохо, хоть и издавала из плошки странное бульканье. Но Говард есть был не настроен. Он решил не тянуть резину и перешел сразу к делу.

— Я хочу с вами серьезно поговорить, — сказал он почти с такой-же интонацией, как всего несколько минут назад Мистер Пугало.

Такое неожиданное заявление, даже заставило главу семейства уронить ложку прямо в свою кашу. Мама торопливо сняла свои рукавички и сев за стол к семье, встревоженно сказала:

— Мы слушаем сынок, что такое?Говард быстро взглянул на календарь, на обведенное жирными линиями 31 октября, собрался с мыслями и сказал:

— Расскажите мне про День Черной Луны, я должен знать все! Отчего мы так старательно собираем тыквы именно к 31 октября? Почему с наступлением этой даты вы становитесь все напряженнее и грустнее? И почему вы не желали рассказывать мне все это раньше?

Лэндри Харвест отчаянно хлопала своими большими зелеными глазами. Она не знала, что и сказать, и как же ответить на все эти вопросы. Поэтому лишь вопрошающе смотрела на своего мужа. Отэм Харвест отодвинул поднос с кашей в сторону, взял со стола салфетку и быстро вытер свое совсем не запачкавшееся лицо, будто оттягивая момент. Затем он медленно встал из-за стола и вышел в коридор, подзывая рукой идти за собой:

— Пойдем, Говард.

Они вышли в коридор и подошли к лестнице, ведущей на второй этаж. Отэм Харвест встал возле картины, которая висела ровно по середине. Он повернулся и обратился к сыну со всей сдержанностью в голосе, на которую мог быть только способен.

— Ты знаешь кто это?

Говард был немного обескуражен этим внезапным и странным вопросом, но все же спокойно ответил:

— Это мой прапрадедушка, Генри Харвест.

— А ты знаешь, что именно благодаря ему мы сейчас живем в этом доме и пользуемся благами тыквенной фермы?

— Ты говорил когда-то, что это он основал нашу ферму.

— Все верно...но какую цену он заплатил ради этого?

Говард стоял молча, боясь что-либо предположить. Он пристально вглядывался в лицо, изображенное на картине, и все пытался понять, отчего же были так грустны эти зеленые глаза.

— Твой прапрадедушка заплатил слишком много...— продолжал Отэм Харвест полушепотом, также не отводя взгляда от картины. — Он совершил страшную ошибку, которую, к большому сожалению, теперь вынуждены исправлять мы...Эта ноша была и будет слишком тяжела...

— Целыми днями вы пропадаете на ферме...это...из-за этого? — неуверенно предположил Говард. — И из-за этого мы так старательно пытаемся успеть все до дня Черной Луны?

Отэм Харвест, наконец, отнял взгляд от картины Генри Харвеста и посмотрел на сына. Говард подумал, что вот и настал момент, когда отец все расскажет ему и тайн в их семье больше не будет. И возможно, если он узнает причину, то в их семье снова все будет как прежде. Но, к большому сожалению Говарда, этого не случилось.

Отэм Харвест почесал в задумчивости свой затылок. Было видно, как он боролся с собой внутри, о том, рассказать ли всю правду или снова сдержать ее. Он глубоко вздохнул и ответил лишь:

— Ох, Говард, если бы ты только знал...но я не могу тебе этого сказать.

Говард слышал последние слова не в первый раз, поэтому вслух, никак на них не отреагировал. Однако, внутри, печаль, обида и грусть, заполонили его сердце и душу:"Не можешь или не хочешь сказать? Почему нельзя хоть раз быть честным и открытым ко мне? Неужели мы будем отдаляться все дальше и дальше?"

Их разговор был закончен этими последними фразами:

— Пока в нашем окне отражаются силуэты тыкв, пока дует тыквенный ветер, все будет хорошо... — признался Отэм Харвест.

— А что будет, когда тыквенный ветер перестанет дуть?

— Надеюсь, мы этого не узнаем.

Затем, Отэм Харвест подошел к настенному календарю, взял красный карандаш и зачеркнул сегодняшнюю дату, это был понедельник, до Черной Луны оставалось чуть меньше недели.

В распахнутое кухонное окно, словно по чьей-то строгой указке, влетел холодный ветерок и принес с собой запах тех немногих тыкв, которые еще остались сидеть на поле. Этот запах не принес ни грусти, ни радости. Лишь оставил след напоминания, о неизвестном долге, перед старинной тыквенной фермой.

Лежа на кровати Говард, долго и кропотливо обдумывал все события и разговоры прошедшего дня. Пампи уже давно сопел у его ног. Говард же долго ворочался, пока его рука не нащупала что-то под подушкой. Он сел на кровати и перевернул подушку. Там все еще продолжала лежать бумажка от Свитов с надписью: "берегись маленького и черного", а также холщовый мешочек, подаренный ему Сусанной.

Говард все еще не знал, как относится к ворону Мистера Пугало. С одной стороны он постоянно следил за ним и Пампи, с другой, помог ему сегодня в опросе Эвана. Однако бумажка все же заставляла его быть на стороже.

Затем он взял холщовый мешочек и развязал его. Прямо ему в руки приземлился цветок сушеного лотоса и Говард стал аккуратно перекатывать его в своих ладонях. Цветок был таким нежным и хрупким, словно был готов вот-вот рассыпаться на тысячи маленьких частичек, точно также как и надежды Говарда обо всем. Он шепотом прочитал слова на этикетке мешочка: "Подумай, вспомни, забудь". Слова Сусанны сами пролетели у него в голове: "...Он поможет, если вдруг ты захочешь что-то забыть...".

Но хотел ли Говард что-то забыть? Забыть про другую сторону, стереть из своих воспоминаний Филдсайд и его жителей? Или попрощаться с Сайдфилдом, забыть свою семью? Говард был очень зол и огорчен тем, что родители так и не открылись ему. Он винил себя, что не смог высказать им свои переживания на счет того, что их семья перестала быть сплоченной и дружной, и что они совсем перестали проводить время вместе... Неужели так и будет продолжаться дальше?

Говард со страхом положил лотос обратно в мешочек и спрятал его под подушку, так быстро, словно боялся, что лишиться памяти от одного прикосновения к этому цветку. "Нет, нет, нет...все это слишком неправильно, должен быть другой выход, и я его найду!" – заключил он в своей голове.

Говард твердо решил, что подождет, когда пройдут те три дня и он узнает всю правду о другой стороне, тогда-то он и постарается принять решение. Да, так он и сделает. Лишь бы поскорее прошли эти три дня.