11 глава

ТасяТася! Мяч!Слышу крик Карины и вскидываю руку вверх, за-щищая лицо, но все равно получаю удар прямо попальцам. Со злости пинаю летящий к полу баскет-больный мяч и вскрикиваю от боли, произающейступию.Да что такое! Сегодня явно не мой день...b...Хотя нет. Почему же? Все было прекрасно, ров-но до того момента, пока я не столкиулась в кори-доре между спортивными раздевалками с Глебом иего Ирочкой-Пупырочкой. Они зажимались прямо удвери так, словно прощаются на сто лет, а не на пол-тора часа. Хорошо хоть Глеб не привел свою возлю-бленную прямо на тренировку, иначе вместо щита ябы целилась только ей в лоб.Прижимаю горящие пальцы к губам и отхожу кстене. Взгляд улетает в направлении противополож-ной части зала, где тренируются парни. Глеб с коман-дой отрабатыват трехочковые броски. В груди что-то жалобно скулит. Какой он все-таки...Юдин выделяется из толпы. Так, наверное, быловсегда, но я не придавала этому особого значения.Голос парня звучит громче, смех - ярче и вырази-тельней. Он выше всех ростом и прыгает так, будтособирается взлететь. Он классный и веселый. С нимне бывает скучно, а еще...Опускаю глаза в пол, ощущая новую волну чувств.В последние дни у меня два состояния: либо я готоварвать и метать, извергая разрушающую энергию, ли-бо мне хочется свернуться калачиком прямо на полуи зарыдать что есть сил. И приступы сменяют другдруга так быстро, что мне страшно открывать роти говорить с кем-то, потому что я могу сначала на-орать, а после извиняться со слезами на глазах. Алядаже предложила к врачу сходить, потому что так ве-сти себя - ненормально.-Тась, ты как? - слышу рядом голос Дымар-ского.А вот этот крендель раздражает меня даже боль-ше, чем существование Пупырочки, но... Ему ещеможно пожить. Недолго и не совсем счастливо. Ров-но до тех пор, пока мы с Макаровой не придумаемдостойную месть.-- Нормально, - вздыхаю я, глядя на Олега, ко-торый строит взволнованную и обеспокоенную мор-дочку.- Дай посмотрю. - Он хватает мою руку и подно-сит к лицу, разглядывая ушибленные пальцы.Так и хочется схватить его за нос и мотать из сто-роны в сторону: пусть взмолится о пощаде! Делаюглубокий вдох и тихий выдох... Как мне сейчас нехватает Али рядом, только она может по-настоящемуменя успокоить. Но мысли о нашем примирении по-могают не выпадать из образа. Олежа - козлина, иему придется за все ответить. Скоро... Очень скоро...уверена до конца. Но занавес лжи падет, мы с Мака-ровой получим цветы и овации, а вот Олежа...- Внимание! - громко говорит Лариса Михай-ловна, выходя из тренерской. - Мне срочно нужноуехать. Закончите сами. Юдин, Козырь! Сюда!Оставляю насупленного Олега и вместе с Глебкойподбегаю к учительнице. Стоим с Юдиным плечом кплечу и внимательно слушаем.- С техникой у ваших ребят все неплохо, но с ко-мандной игрой... - Лариса Михайловна недоволь-но качает головой. - Глеб, вы выиграли последнийматч, но игру тащили ты и новенький. А вы оба -выпускники. Что будет в следующем году? Тася,она смотрит на меня и поднимает вверх указатель-ный палец, - у вас намечается несколько игр послепраздников. Девочек нужно погонять. Проведитедружеский матч сегодня? Это полезно для ребят.- Э-э-э... - Глеб собирается возразить, но строгийвзгляд Ларисы Михайловны заставляет его переду-мать. - Хорошо.с- До свидания, Лариса Михайловна, - произно-шу вслед уходящей учительнице и поворачиваюсь кГлебу, но его уже нет на месте.Как бесит его игнор. Проглатываю обиду и на-правляюсь за Юдиным в центр спортивного за-ла. Смотрю на сильную спину, обтянутую чернойфутболкой, а перед глазами всплывают воспоми-нания...Взъерошенные темные волосы, ростом пониже и вмышцах поменьше, но та же легкая пружинистая по-ходка и широкий шаг. Яс разбегу прыгала ему на спи-ну, заметив в школьном коридоре, а Хлебка кружилменя, пока я не начинала вопить что есть мочи.Интересно, что будет, если я сделаю так сейчас?Наверное, Глеб скинет меня на пол и просто пойдетдальше... Хотя... Он уже это сделал.- Играем, девочки против пацанов, -бросаетГлеб, оглядывая собирающихся вокруг него ребят.Замечаю по лицам девчонок, что они не очень-то рады. Играть против парней весело, но силы неравны. А если нет надежды на победу, нет и на-строя.- Сделаем замену игроков, - говорю я, останав-ливаясь рядом с Глебом.- Нет, - отрезает он.- Да! - рычу я, поворачивая голову в его сторону.Глеб искоса смотрит на меня и снова повторяет:- Нет!Сжимаю кулаки, готовясь к долгому спору, новнезапно на помощь приходит мой лживый герой:- Я сыграю за девчонок, Глеб. Не проблема.Мои аплодисменты Дымарскому. Сейчас его по-зерство очень даже кстати. Только я не хочу играть сним в одной команде.Вот и решили. А я сыграю за парней, - растя-гиваю губы в победной улыбке.выплевывает Глеб.- Еще чего! -Все... Поворачиваюсь и толкаю Юдина в плечо,чтобы и он повернулся ко мне лицом. Задираю под-бородок, глядя ему в глаза. Ну и шпала вымахала,ре-прям шею сводит от неудобного положения. Но я ре-шительно сверлю Хлебку взглядом и упираю руки вбока.- Юдин, что за детский сад? Я не брала твою ло-патку и ведерко не ломала. Мне нужно погонять дев-чонок, поэтому лучше быть в команде соперников.Или ты как капитан еще настолько не состоялся, чтоне понимаешь элементарных вещей?-Не нарывайся, Козырь, - сквозь зубы высекаетГлеб, устрашающе нависая надо мной.- А то - что? - Не ведусь на провокацию, самоестрашное он уже сделал, больше меня ему нечем на-пугать.Оглушающая тишина повисает на площадке, изкоридора доносится храп охранника, а мы с Глебомпродолжаем таращиться друг на друга, закипая отзлости. Но все меняется в один хлопок его длинныхтемных ресниц. Юдин вдруг смягчается и первым от-водит взгляд, словно скрывает в нем что-то особен-ное для меня.- Только не забывай, кто в команде капитан, -говорит он и отходит к корзине с мячами.- Не забывай, кто капитян, - тихо кривляюсь яи направляюсь к девчонкам, чтобы дать наставленияперед игрой.Матч выходит жарким и подвижным. А еще ме-ня радует, что мы с Глебом, не договариваясь, ду-маем об одном и том же и действуем практическиодинаково: держимся на вторых ролях, позволяякоманде полностью погрузиться в процесс. За-то Дымарский как заноза в одном Я поцеловала Глеба, и он теперь меня нена-видит, - говорю я и стираю очередную слезинку сщеки.тихонько всхлипывает Аля. - ПриходиТась,- тико мне. Вместе поплачем. Меня сегодня Макар от-шил.- Буду через двадцать минут.- Жду. месте. Куда ниглянь - везде он.- Олег! - кричу я. - Дай пас Насте!- Ты в команде соперников, солнышко. Так чтоне указывай мне, что делать, - бросает он и несетсяв атаку один.Идиот...Идиот, - бурчит Глеб, пробегающий мимо.Ты не лучше», -- отвечаю ему мысленно и тяже-ло вздыхаю.Парни ведут с отрывом в три очка. Последнийтайм. Олег напрочь забывает о команде, и я, не вы-держав, несусь к нему. Покидаю свою зону и обхо-жу парочку девчонок, которые даже не пытаютсямне помешать. Умницы какие. Наверное, жить хотятбольше, чем победить. Дымарский встречает менянасмешливым взглядом, умело играя мячом.мн-- Ну... попробуй, - дразнит он.Злобно прищуриваюсь, оценивая ситуацию.ю.Ох, милый... Я не только попробую.Обманным выпадом заставляю Олега качнуть-ся на месте, потеряв бдительность. Забираю мяч изего рук, обвожу за спиной и бросаю назад не глядя.Поворачиваюсь спустя секунду и вижу именно то,что ожидала. Глеб принимает «слепой» пасс и тутже отправляет мяч в кольцо соперников, взмываявверх.- Эй! - возмущается Дымарский.- Я - в команде соперников, пупсик, - произно-шу я и убегаю.Навстречу мне несется счастливый Глеб. Лыбит-ся так, будто у него сегодня день рождения и родите-ли разрешили до прихода гостей съесть шоколаднуюмашинку с верхушки праздничного торта.Этот трюк у нас никогда не получался, хоть мыдаже отрабатывали его какое-то время. Глебка под-нимает руку, и я хлопаю по ней раскрытой ладонью,как в старые добрые времена. А потом... Мир исчеза-ет: Юдин заключает меня в крепкие объятия. И мнене хочется отбиваться и вопить, что он вонючий ипотный. Прижимаю голову к его груди, чувствуя, какбыстро и сильно бьется сердце. Так же, как и мое.И совсем не от бега.- Юдин, мы вообще-то играем, - говорит Дымар-Кский с явным намеком «не тронь - это мое».- И ты проигрываешь, - отзывается Глеб, отпу-ская меня, не удостоив взглядом.Поворачиваюсь к Дымарскому, и, честное слово,если бы мой рот открывался достаточно широко, тооткусила бы ему голову прямо сейчас.- Пять минут! - оглашает оставшееся время Са-ша Рябинина, и раздается рокочущий свист.Перестаю следить за мячом, в голове шумит, а ду-ша протестующе мечется из угла в угол. Все так за-путалось, что я не понимаю, как себя вести. Тяжелаяусталость давит на затылок, и я на мгновение опу-скаю веки, чтобы справиться с эмоциями, но меняотвлекают странный грохот и взволнованные вздохи.Распахиваю глаза и не понимаю, что происходит.Под одним из баскетбольных колец на полу валяют-ся Глеб и Олег, сцепившись друг с другом. Мелькаюткулаки и слышится ругань, а забытый баскетболь-ный мяч катится под скамейку, будто не желая уча-ствовать в драке.- А ну прекратите! - кричу я и срываюсь с ме-ста. - Гоша, Женя! Разнимите их!Лимарев и Ложкин смотрят на меня, как на ума-лишенную, и продолжают наблюдать с восхищениеми интересом за потасовкой.- Глеб! - ору я, замирая над дерущимися пар-нями.Юдин сжимает шею Дымарского, вдавливая егозатылком в пол. Олег прикрывает руками лицо, пе-реставая сопротивляться.Глеб, - повторяю тихо, но жестко. - Отпус-ти его.Да пожалуйста, - отвечаетон иподнимаетсяна ноги. - Девочки победили. Тренировка окончена!Голос парня гремит на весь зал, а от топота тя-желых шагов вибрируют стены. Бросаю взгляд напотрепанного Олега. Губа разбита, а в остальномжить будет.- Принесите ему холодную банку «Колы» из ав-томата, - обращаюсь к Карине и Насте, которые по-слушно кивают. - Узнаю, что кто-то рассказал учи-телям или директору, будете выглядеть хуже, чем он.Теперь свободны.В гробовой тишине покидаю спортивный зал сле-дом за Глебом.Толкаю дверь, выходящую на задний двор шко-лы, и на бегу застегиваю куртку, которую успела на-кинуть поверх спортивного костюма. Сегодня целыйдень идет снег: крупные пушистые хлопья, напоми-нающие пух, падают с неба. На ровном белом ковревидна только одна дорожка свежих следов, и я знаю,кому она принадлежит. Кроссовки тонут в сугробах,но я продолжаю идти. Оглядываю летнюю спортив-ную площадку и сворачиваю влево, где из-за лысыхкустов торчит темная макушка.- Что ты творишь?! - с ходу набрасываюсь наГлеба.маТась, уйди, пожалуйста...Замечаю в его руке сигарету и выхожу из себя.Меня ослепляет яркая вспышка, вызванная взры-вом чувств, что я пыталась сдерживать все это время.Раз!Выбитая руки Глеба сигарета летит в снег.Пачка отравы отправляется в далекий полет.Глеб хватает меня за плечи, встряхивая, а я ору,что он - неземной придурок.Толкаю Глеба в грудь, и он валится на спину, утя-гивая меня за собой.Смотрю в родные сердцу карие глаза и опускаюголову, прижимаясь губами к его губам.Бесконечность.Я и не думала, что поцелуй может заставить по-чувствовать безграничность и беспредельность таккино и остро. Я не выбирала Глеба. Не обдумываласвою симпатию. Даже не знала о ней до недавиетовремени. Но она есть. И она настоящая.Глеб обнимает меня одной рукой, а второй обла-тывает затылок. И вот мы два дурака, что знакомы сдетства, лежим в сугробе и целуемся во дворе школы,пока снегопад скрывает нас от лишних глаз.Теряю счет времени, ощущая только его горячиегубы на своих и жар собственного сердца, которымможно было бы отопить небольшой городок. И мнекажется, что беды позади. И все теперь точно будетидеально, но...Глеб резко отстраняется и толкает меня в бок. Под-вовременно поднимаемся на ноге, свет тает на от-крытой коже и морозит пальцы руках. В глазахОдна - такая же метель, что и метет вокругКомир, ты сдурела совсем? Еще вена игра-. Что? - опешив, спрашиТебе всегда мало, да? Всего и побольше! Твояжадность меня достала. И Олег нужен, и я. А завтраеще кто-нибудь добавится. Люди - не игрушки. Те-бе самой не надоело?- Глеб, я...- хочу объясниться, но голос слиш-ком сильно дрожит от волнения и услышанных гру-бых слов.- Хватит! Не хочу тебя слушать! И знать не хочу!Слышишь? Не вздумай больше ко мне подходить!Юдин разворачивается и оставляет меня стоятьледяной статуей. Перевариваю его слова и не могуповерить. Медленно моргаю, слезы падают с ресници катятся по щекам, стягивая кожу. Не могу сделатьвдох, будто меня только что с силой пнули в живот.«Лучше бы я тебя тоже не знала», - проносится в голове.Потому что эта боль не сравнима ни с чем на све-те. Опустошающая и оглушающая. Минус бесконеч-ность.Когда я возвращаюсь в раздевалку, там никогонет. Мельком вспоминаю об Олеге и достаю из сум-ки телефон- Да? - отвечает Аля после пары гудков.- У меня две новости... Хорошая и плохая.- Хорошую, - вздыхает подруга, и я чувствую,что настроение у нее даже хуже моего. - Плохих-тохватает.- Дымарский сегодня получил по морде, - безособого удовлетворенияЯ поцеловала Глеба, и он теперь меня ненавидит, - говорю я и стираю очередную слезинку сщеки.тихонько всхлипывает Аля. - ПриходиТась,ко мне. Вместе поплачем. Меня сегодня Макар отшил.- Буду через двадцать минут.- Жду.

АляАрнольд бредет вразвалочку по шумному вечер-нему проспекту, оставляя забавные следы на свежемснегу. На улице к вечеру похолодало. Мороз щиплетщеки, под ногами весело поскрипывает снежок...В такую погоду и разговаривать особо не хочется, ноМаню сильный «минус» ничуть не смущает. Она, какобычно, трещит без остановки всю дорогу. Слушаюсестру вполуха, потому что нет никакого настроениявникать в сюжет ее нового любимого сериала. Сегод-ня вечером к маме в гости должны приехать подру-ги детства, поэтому дома с утра творилась суматохас готовкой и генеральной уборкой. А ближе к вече-румама решила отправить нас с Маней с ночевкой кбабушке. Еще и Арнольда предложила взять, потомукак Арни вечно крутится под ногами и имеет вред-нуную привычку разваливаться на полу посреди кух-ни. Мешает, как и мы, в общем. «Заодно и выгуляетеего», - напутствовала нас мать, протягивая варежкиукутавшейся в шарф Мане. У родительницы с подругами за несколько лет скопилось слишком много новостей. Да и мне, если честно, не хотелось оставать-ся дома. В комнате в такой ситуации не отсидишься:ведь обязательно пристанут малознакомые женщиныс расспросами об учебе и женихах... И если с учебойу меня все более или менее понятно, то с женихам сложно.Иней топорщится на голых липах, в свете уличныхфонарей пляшут снежинки. Но мне не до зимней красоты. Всю дорогу я думаю о том, в какой момент в душе образовались такие пустоты. Макар, Макар, Макар... И мысли только о нем. Дни и ночи думаю о нашем поцелуе и о том разговоре после школы...- Ты меня совсем не слушаешь! - капризно заявляет Маня.Мы в очередной раз останавливаемся у одного изстолбов, который Анри долго-долго обнюхивает.- А? Прости... Что сделал этот твой...- Помер, - бурчит Маня.- Как помер? - удивляюсь я. - Уже? В концепервого сезона? Как много я пропустила...- Ага, и потому что ты меня не слушаешь! - возмущенно повторяет Маня.- Прости, Манник, - вздыхаю я. - Не до этогокак-то.- А я знаю, о чем ты думаешь... - загадочно гово-рит Маня. - Вернее, о ком.- И о ком? - вяло откликаюсь я. Арнольд в этотмомент телепает вдоль сугроба.Я уверена, что Маня назовет имя Олега, но сестренка вдруг выдает:- О Макаре!- С чего ты так решила? - настораживаюсь я.Дома я старалась никак не выдавать свою симпатию к Бойко. Неужели Маня научилась мысли читать?А нечего на его странице целыми днями сидеть.Маня! - ору я возмущенно, и Арнольд на секундудаже останавливается, оборачивается и внимательно смотрит на нас воспаленными красными глазами-Ты лазила в моем браузере?Я реферат готовила по истории, - оправдывается Маня, впрочем, без особого сожаления в голосе. - Пока ты в школе была. А что? У меня ноутбукполетел...Я не нахожу слов. С утра мы успели поссориться с сестрой из-за того, что она без спроса взяла моюновую блузку. Когда я развопилась, мама предложи-ла пойти на компромисс и дать младшей сестре какую-нибудь другую вещь. Тогда я великодушно разрешила взять белую рубашку. На что Маня не мор-гнув глазом сообщила, что рубашка лежит в стиркес пятном от «Колы»... Ох, как я была зла! Мы чутьне подрались. Подозреваю, поэтому родительница иотправила нас к бабушке... Проветриться.- Нучто? - хитро прищуривается Маня.Мы больше не в ссоре. Помирились сразу, кактолько вышли из подъезда. Я отходчивая...- Что? - вяло откликаюсь я.- Ты все-таки решила ответить ему взаимностью?- Маня, тебе какая разница?- Как это какая? - оскорбляется Маня. - Макармне - не чужой человек, между прочим. Сколько мычасов с ним на кухне проболтали...Да уж, - обескураженно отзываюсь я.В то время как я отсиживалась у Таси, Макар не терял надежды завоевать мое расположение, околачиваясь у нас дома. К Мане Бойко всегда относилсяхорошо, несмотря на то, что она младше. Я бы не стала развлекать чью то сестренку... Даже если быбыло в моих интересах.- Как будущего жениха своей старшей сестрМакара одобряю, - заявляет Маня.Какого еще жениха? Манька, с ума сошла?Он намного лучще, чем ваш Олежка Которыйи с тобой, и с Тасей гулять успевает... Я ж тебе говорила, что их вместе видела! А Макар - он преданный... Ладно, забирай его себе. С ним мне все равноничего не светит. Слишком большая разница в возрасте. Макару в январе восемнадцать. Пять летлая пропасть...Мне хочется возразить, что пять лет - не такая и пропасть, будь мы все немного постарше, но сейчас не могу спорить с Маней. Она права. Кроме того,Маня скромно умолчала о столь немаловажном нюансе, как симпатия самого Бойко. Маня-то Макар как девушка не нравится. Да и сама сестренка в последние несколько дней прицепилась к нам с мамойс рассказами о каком-то Боре, который записался вту же танцевальную студию, что и Маня. Неужелимечты о Бойко в прошлом?Как этот учебный год переворачивает все с ног наголову!- А ты знаешь, когда Макар в тебя влюбился? -не отстает Маня с вопросами о Бойко.Мне разговор дается нелегко, поэтомусначалаяиотвечать не хочу, лишь морщусь, как от зубной боли.Но потом говорю:- Да. На городских соревнованиях, когда нас впару поставили.- А вот и нет, - лукаво улыбается Маня. - Kогда был конкурс сочинений среди параллели и самые лучшие сочинения зачитывали... Помнишьтакое?Когда мы писали о мечте всей жизни?уточняю я, что-то смутно припоминая.Ага. Макар сказал, что твое сочинение при всехзачитали... Кто-то мечтал получить велосипед илителефон, кто-то игрушку дорогую... А ты мечтала онастоящем еноте. Чтобы он пожил у тебя хотя быодин день, Дурочка ты у нас, конечно! Неужто такое было?Живой енот действительно был моей заветноймечтой детства. Я хотела, чтобы он подружился сАрнольдом, устраивал милый бардак в наших комнатах, а вечером мы вместе смотрели мультики, раз-валившись на диване, и я гладила бы его мягкую серую шубку... А самое главное - мне хотелось вместес ним стирать вещи. Казалось, что это так весело инеобычно. Вот о чем я и написала в сочинении, ещебудучи в начальной школе. То сочинение прочитали на всю параллель. Не знаю, почему учительницавыбрала мою работу, возможно, из-за образности иинтересных сравнений... Но ребята, слушая про енота, ржали как ненормальные. Будто я анекдоты настрочила. С тех пор мне пришлось поменять мечту...Тем более что на тот момент она оказалась неосуществимой. Мама сказала, что хватит нам и Арнольда,папа недавно купил новую стиралку-автомат, а бар-дак мы с Маней и сами неплохо умеем устраивать.Она за дочерями убирать не поспевает, а тут еще иенот...- И что такого в сочинении? - пожимаю я пле-чами. - Дурацкое. Да и все, кроме Таси, потом надомной смеялись.Макар не смеялся, - заявляет Маня,сказал, что в нем что-то есть... Его умилило и запенило,в общем. Это как попросить отца привезти цветочекаленький.Я задумчиво молчу, а после тяжело вздыхаю.- Да уж, Манюня! Мальчики - странный народНикогда не знаешь, по какой причине ты можень по-нравиться... Только толку-то теперь? Макар меня изнать не хочет.- Из-за того, что ты их с Алиной рассорила?пристрастием продолжает допрос Маня.Будто мы с ней на ток-шоу, где я гость, а сестраприставучий скандальный ведущий. Вообще мы редко говорим на такие темы. Маня мне кажется еще маленькой для подобных бесед. Даже сейчас, когда мыостанавливаемся в глухом сквере, она с восхищениемпялится на другую сторону дороги, где рядом с торговым комплексом наряжают высоченную ель. Вижу,как сестра с неописуемым восторгом разглядываетигрушки и украшения... Ребенок! А все туда же: Боря, Макар, Пак Чимин...- Ничего я их не ссорила! - возмущаюсь я. -Они сами... И вообще, не хочу я о Бойко говорить.Он меня отверг, пускай теперь...Внезапно я замолкаю и тоже смотрю в тусторону,где устанавливают елку.- Теперь что? - в нетерпении поторапливает ме-ня Маня, а затем перехватывает мой взгляд. - Тыкого увидела?Недалеко от входа в торговый центр стоит Юдин.Парень смотрит на часы и явно кого-то ждет. Все,что мне сейчас нужно, - выйти из сквера и перебежать проезжую часть.взглянув на прогуливающегося Арнольда.Пес к тому времени с важным видом принимаетсилячую позу, чтобы сделать свои дела.Что? Сейчас? Нет-нет-нет! - протестует сестра. - Қуда ты? А мне за Арни убирать? Хитренькая!Я быстро, Маня! Туда и обратно!Не даю договорить сестре и, срезав путь, перелезаю через невысокий кованый забор, провалившисьв итоге обеими ногами в сугроб. За пару секунд добираюсь до пешеходного перехода и перебегаю дорогу на мигающий зеленый. Больше всего переживаю из-за того, что Юдин может ждать свою подружку - Иру Покровскую из десятого. Тася говорит, онис сентября встречаются... Ушлые десятиклассницы!И откуда они свалились на наши бедные головы?И если на моей личной жизни можно смело ставить крест, то любовь Таси еще можно спасти. Нетсил смотреть на печальную Козырь... Как же онастрадает. А ведь эти два гордых упрямца в жизни непоговорят по душам, продолжают мучиться и дуться друг на друга... А в том, что Глеб терзается так же,как и Тася, я ни капельки не сомневаюсь. В школеЮдин по-прежнему смотрит на мою подругу так, чтоуменя сердце от тоски сжимается. Неужели она этого никогда не замечала?Едва позорно не поскользнувшись в последниймомент, добегаю до крыльца торгового центра. На-роду вокруг много, за спиной у елки жужжит подъемный кран, из динамиков над головой льется.Привет! - пытаясь отдышаться Привет, Аля,с удивлением откликаетсяЮдин.Парень явно не ожидал меня здесь увидеть. В жизни мы не так много общаемся, обычно лишь перекидываемся дежурными фразами «привет-пока». Признаться, поначалу Глеб мне не нравился... Наверное,я просто ревновала Тасю. Но позже смирилась и поняла, что для Козырь присутствие в ее жизни Глебанечто такое же естественное, как рисовать ровныестрелки каждое утро и есть макароны со сгущенкой.Кого ждешь? - без стеснения спрашиваю я.Родителей, - с удивлением отвечает Глеб, заглядывая мне куда-то за спину. - Они диван новыйпокупают. Мне надоело в мебельном торчать. Решилвоздухом подышать.- Мм, понятно, - мычу я.А дальше - молчу. Не знаю, с чего начать. Такойщепетильный разговор.- Аля, тебя Тася подослала? - вдруг спрашива-ет Глеб.- Тася? Нет конечно! - качаю я головой.Я... сама. Но ты правильно понял, что поговорить яхочу о ней... Вернее, о вас.- О чем мы еще с тобой можем разговаривать? -усмехается Юдин.Верно. Больше общих тем, кроме Козырь, у насбыть не может.- Она тебе сообщила о том, что случилось послетренировки? Вы наконец помирились и снова дели-тесь друг с другом всем-всем?Да! И это круто! Будто крылья вырастают за спиной... Но надо оставить лирику. Сейчас не до нее.- В том числе и парнем? - добавляет Юдин. Вот и колкость. Ведь официального разрыва отно-шений с Дымарским не было ни у Таси, ни у меня...Я до сих пор ничего не ответила, и Глеб сухо продолжает:То, что произошло, уже не повторится. Я не хотел. У меня и девушка есть... Не знаю, что задумалаТася, но я в ваших играх...Глеб, Глеб, послушай! - пытаюсь перебить я,но парня не остановить: ему небезразлична эта тема.Я - не этот ваш осел Дымарский. Если Тася хо-чет вызвать его ревность или...Да любит она тебя! - выкрикиваю я надрывно.В тот же миг лицо Глеба озаряст яркий теплыйсвет за моей спиной рабочие зажигают сль. В карихглазах Юдина бликуют желтые огонькиЛюбит? - переспрашивает Глеб - Тжя менялюбит? С чего бы?«Вдруг»... Просто так бываст, что люди осознаютсвои чувства внезапно. Восгда так и происходит!Неужели любовь можно спрогнозировать?Так получнлось. А ты, Глеб, сразу полюбил Тасю? - спрашиваю я. - С самого первого дня? Ведь,кможно, тоже поначалу относился к ней просто каккдругу - Глеб хмурится и кочет мне возразить, нотеерь я не даю вставить сму ни слова: - И ты се любишь, я знаю. Я все важу! И данно... Но до нее не сра-зудовелю Что имеем - не храним, понимаешь? Каждый по-своему приходит к своим чувствам... Гланное,что пришеел...Я говорю нервно, сбивчиво, божсь что-то унустить. Вероятно, Глеба путает мож горячность, но явыплескиваю все, что сковилось... Да и тоже влюбилась ках-то нечаянно «вдрут».Аля, ты в порядке? - осторожно спрашиваетГлеб, когда я немного затихаю.- Ага, - шмыгаю носом. Не представляю, кудасебя деть... Снова так тоскливо. - В общем, я сказала все, что хотела. Тася тебя любит и мучается... А теперь - разбирайтесь сами!Поворачиваюсь и бреду в сторону сквера. На противоположной стороне улицы замечаю в толпе про-хожих растерянную Маню с Арнольдом на поводке.Как хорошо, что я не одна... Сейчас придем к бабуш-ке. Будет светло, тепло и уютно. Станем пить чай иболтать на отвлеченные темы... Очень хочется пере-стать хотя бы секунду о своей тоске не думать.На светофоре все-таки оборачиваюсь. Глеб стоитнедалеко от украшенной нарядной ели и задумчивосмотрит мне вслед.