День 1. Вечер. День 2. До полудня.

По ощущениям, через сутки фуры затормозили в прохладном и неприветливом месте. Водители хлопнули дверями кабин, зазвенели ключами и распахнули створы фур. Приехали.

Люди высыпали из машин нестройным потоком, оглядываясь на пожухлый пустырь вокруг. Дома на нем выглядывали один из-за другого, были нестройными, и легко верилось, что там никто уже не живет. Редкие уцелевшие стекла еще поблескивали в тусклом солнце, под краской проглядывали годовые кольца разномастных покрытий, и тишина стояла зловещая. Где-то за холмом виднелся низкий город.

Тут поселились только приехавшие первыми, люди из второй же машины двинулись к недалеко стоящему гаражу. В этом пустом и гулком помещении даже, пожалуй, было удобнее, и все расположились кто как смог. Аня с семьей заняла не слишком презентабельное место примерно в центре, для мягкости разложив на пол тряпки. Практически все после долгого переезда уснули с великими планами на завтра в голове.

Только пробуждение вышло странным – все вокруг давно были на ногах, стены ангара отдавали металлическим эхом. Люди распаковывали скудные запасы еды, переговаривались, ждали. У стены, наклонившись головами в самый пол, рисовали транспаранты. В каком-то углу сыпали в бутылки подозрительный порошок. Наверняка все это обеспечил Проповедник, для пущего эффекта восстания.

Не успела Аня толком о нем вспомнить, как раздался плотный скрежет ржавых ворот. Рыжий парень с двумя неизменными вооруженными компаньонами важно прошествовали внутрь. Снова в рупор, Проповедник начал декламировать план.

- Итак, все уже проснулись, это хорошо. Завтра мы начинаем главную часть выступления. Вы будете ее, так скажем, центром, движущей силой. Я доверяю вам самое важное, - через плохо сдерживаемую улыбку, в конце концов, прорвался смешок, - значит смотрите.

Зачем-то он разложил на полу большой ватман, на котором размазанно и с кучей подписей была начерчена какая-то схема. Смысла особого не было потому, что видели ее от силы десять человек. Оказалось, что это карта столицы, даже с переходами внутри домов и названиями улиц.

- Вы будете находиться вокруг площади, в проходах, парках и домах остальных наших. Значится, вот тут, здесь, - указывал он пальцем, - в общем, примерно в таком радиусе, - обвел карандашом.

- В чем? – переспросил кто-то из толпы.

- Ну, в районе этих улиц. Я вас на группы поделю, каждой свое место будет. Мы еще сделаем конспирации немножко, каждым...

- Чего?

- Ну, чтобы не заметили вас. Ох, объяснят вам все в общем, они вот... Вы где? – обернулся он, - Раздайте людям листочки.

Какой-то он... слишком простой что ли. Ане всегда казалось, что гении и вожди должны быть огромными дядьками в пиджаках с подплечниками, разговаривать из-под усов и сидеть на одном месте, обложившись бумагами. А этот мало того, что лет на двадцать тянет, еще и рыжие волосы во все стороны рассыпал. За исключением заумных слов, используемых им, он не сильно отличался от парня из соседней квартиры.

Подручные Проповедника, в отличие от него самого, церемониться не стали – быстро развели всех по группам, наугад назначили в каждой командиров и всучили им листовки. Вокруг этих, еще пребывавших в шоке от такой ответственности, людей все сразу встали кружком и перехватывали бумажку друг у друга. У группы, куда попала Аня, написано было следующее:

«Группа 6 – оборонная.

Цель: помощь в обороне главных сил по левому флангу.

Численность: 300 человек

Место размещения – подъезд дома номер 3 по улице У-ца (схема ниже)

Задачи:

В 12:00 вместе с началом выступления с транспарантом большим (2 чел.) и простейшим боевым оружием (298 чел.) выходят из подъезда, формируясь по 3 принципу под руководством командира (5 мин.). Дворами (по проложенному на карте маршруту) выходят на главную площадь и встречают там главные группы 1-4, далее обороняя их с левой стороны до конца выступления.»

На обороте был фрагмент карты с жирной красной линией маршрута и рукописными пояснениями. Все сразу постарались ее запомнить, но Проповедник их остановил:

- Бесполезно. Трем сотням человек не выучить эту карту, не обижайтесь конечно, но память у вас далеко не фотографическая. Она будет у командира, он вас проведет и построит. Кстати, возьмите еще карточки с нужными формациями... Как вы стоять будете, в смысле. Вон они лежат, - дальше он обратился ко всем, - Вы, в общем, между собой договоритесь как-нибудь, завтра тут собираемся. Хотя куда вы денетесь... Неважно. К девяти чтобы все проснулись.

С этими словами он ушел, забрав с собой двух подручных. Возможно, объяснять все жителям старых домов, а возможно, пошел куда-то спать. К Ане же родители потеряли интерес совершенно, и она, не зная чем себя занять, стала обходить ангар вокруг.

- Ага, поэтому и умер. Кстати, товарища его из правительства в итоге уволили, - донесся до нее чей-то голос.

Вокруг местного сплетника в скатавшейся красной шапке и странном длинном плаще собрались люди, в основном молодежь, и слушали какие-то его истории. В городе он всегда устраивал некие книжные вечера, шутил, общался со всеми, и Аня хотела побывать у него, когда вырастет. Сейчас он, видимо, решил не нарушать традицию - рассказать о чем-нибудь в тему. Аня тихо пристроилась за спинами и ожидала услышать интересную историю.

- А, точно, до меня дошли слухи о недавних происшествиях. Вы думаете, почему мы пошли именно сейчас? Потому что люди готовы, еще не остыли, понимаете? Помните, в начале царствования молодой правитель издал тот странный закон? Мы все гадали, для чего он ему понадобился, а сейчас с его помощью он занимается сокрытием количества смертей в нападениях на соседей. Я общался с солдатом, участвовавшим в военных действиях против страны С-на. Он рассказывал, что шли они по пустым городам и высушенным землям, и ни одного человека не видели, пока не подошли к крепостной столичной стене. И когда они недоуменно оглядывались, почувствовали резкую боль в спине, а те немногие, успевшие обернуться, разглядели на пыльной дороге многочисленное войско. Сбежать успели тридцать три человека, и тот солдат среди них. И придя домой, он развернул свежую газету, где было написано... - выдержал он казавшуюся ему драматичной паузу.

- Ну что написано-то, сказочник фигов? – выкрикнул самый нетерпеливый.

- А то, что наши их почти всех раскидали и сейчас поход продолжают. Но в той статье, где приводилась речь, можно заметить явный намек на то, что он потом расскажет, как солдаты там жить остались и врагов доканчивают.

- А закон-то причем?

- Если продраться через языковой официоз, то сводится все к полному контролю правителя над печатью. Он, кстати, также и о ситуации в стране врет, что у нас, мол, не кризис, а «временное кратковременное ухудшение экономической ситуации». И про демографию с преступностью тоже. Но штука-то в том, что он называется «Указ о Всенародном Образовании и Общественной Мысли». Правда открылась в итоге, когда в одну из газет не дошел наместнический приказ. Когда-то давно и про нас в такой писали, а потом закрыли сразу.

- М-да, вовремя мы подсуетились. Еще чуть-чуть, и придет этому произволу конец.

- Ага, я часто о строе общества задумываюсь. И тот, что мы сделать хотим, часто называют утопией. Но я считаю, что любой сознательный человек его только поддержит, люди за поколения два-три пообвыкнутся, и будет всем хорошо и весело. Еще другие посмотрят на нас, также захотят, одной большой страной будем.

- Ты уверен, что все как мы такие же, сознательные?

- Да ничего, перевоспитаются, а если нет, то вымрут. Молодежь-то всяко прогрессивней.

Дальше разговор ушел в политико-философические дебри с перебрасыванием какими-то фамилиями, поэтому Аня слушать не стала. Так же незаметно, как и села, она отошла и продолжила шататься между компаниями.

- Хоть вы, хоть вы получше поживете, чем мамочка ваша... - всхлипнула многодетная Анина соседка, - Да хоть бы вырастить вас, на ноги поставить, тогда и умирать впору...

Дети зашумели, наперебой отговаривая маму убиваться, а Аня перевела взгляд к другому соседу, громко чихавшему и говорившему, как всегда, с бутылкой чего-то крепкого.

- Ну, ну, полноте, не вечер еще, опустеть успеешь. Ап-чхи!... Блин, простудился что ли. Вот будем с тобой во дворце жить, как друзья лучшие, и станем лучшими богатеями, а старых всех – размахнулся он рукой, - на помойку. Друзей бросать не будем, приятелями с бедными станем, да? И игорные дома запретим...

Он еще долго что-то ей жестами доказывал, но и это Ане прискучило. Обходя ангар в третий раз, девочка заметила, как из темного угла ей помигали фонарем. Когда она подошла, оказалось, что это троица местных мальчишек. Да, тех, с кем лучше не связываться.

- Эй, девочка, хочешь к нам в отряд? – посветил ей в глаза самый взрослый из компании.

- Отряд?

- Ну да, тут все в отрядах. Есть взрослые отряды, их много, еще молодежные, только два. А мы свой собираем – детский, но нас меньше всех пока.

- Нас же по группам поделили, а не по возрасту...

- Да нет, мы как бы внутри группы, но отряд, чего непонятно тебе? Будем... Ща, как оно там... Представлять свои интересы, вот.

- Спасибо, я подумаю.

Аню все утомило, она села и решила подумать о чем-нибудь веселом. Не выходило никак. В голову лезли лишь вопросы о том, куда все так собираются и что такое грандиозное творится. Никто ничего не рассказывал, все сами по себе всё знали и говорили обрывками, из которых ситуация не складывалась. Возможно, подумала Аня, они сами ничего не понимают.