Глава 5.

Магистр магии огня Чон Чонгук никогда не приходил на пары с похмелья. Точнее, было пару раз, но он никогда не опаздывал, не позволял себе очнуться за полчаса до занятий прямо в кресле в гостиной и уж точно не являлся перед адептами в неприглядном виде. Но сегодня все пошло куда-то не туда.

Во-первых, он обнаружил себя спящим возле камина, в обнимку с… нет, не с симпатичной студенткой, как можно было предположить. А с непонятным мохнатым троллем. Во-вторых, у него адски болела голова. В-третьих, студентка спала, свернувшись клубочком, на диване. Это позволило предположить, что он все же не допился до зеленых демонят, а просто по-джентльменски уступил удобное место маленькому и слабому существу. И глупому.

Что помешало ему подняться в спальню и лечь по-человечески, история умалчивала.

Пока адептка спала, Чонгук не торопясь принял душ, с тоской размышляя, что на завтрак времени не остается. Зато в памяти всплыли подробности вечера.

Как он, матеря ректора на чем свет стоит, взялся за вино. Как снедаемая совершенно другими печалями Лалиса к нему присоединилась. Как они молча пили в гостиной, а уснули… девчонка — потому что не привыкла пить. А Чонгук — потому что на нем уснул Ося, и пьяному идиоту было жалко будить зверушку.

Нда, никакого скандала, никакой провокации.

Вернувшись в гостиную, взбодрившийся и пришедший в себя, Чонгук задумчиво посмотрел на спящую адептку. Ей явно было холодно на диване, рядом с давно погасшим камином, но она упрямо обнимала подушку и не желала просыпаться. Зато он смог рассмотреть очаровательные, еще совсем небольшие, рожки, торчащие из копны светлых волос.

Интересно, она действительно верит в эту чушь про бабушку, в каком-то там поколении оказавшуюся демоницей? Что-то он с каждым часом все сильнее сомневается в этой легенде Марка. Во всяком случае в «Энциклопедии нелюдей», которую Чонгук на досуге листал, о передаче сущности через поколения ничего не говорилось.

Но почему Марк отправил ее в столицу и не научил себя принимать? Да, вдруг обнаружить себя не человеком — не самое приятное открытие в жизни. Но не такое страшное, что бы прятаться под шляпами и панически бояться конкурсов красоты.

Хотя ладно, конкурса красоты он тоже боится. Хоть и по другой причине: очень не хочется быть погребенным под кучей непонятной работы.

Даже работа привычная и понятная — вести занятия — превратилась в балаган. И, кстати, кое-кому пора на выступление.

Он потянулся было, что бы потрясти Лалису за плечо, но тут в ноги ткнулось что-то мохнатое, носатое и возмущенное.

— Что? — нахмурился Чонгук. — Я тебя покормил. Гулять — вечером. Что тебе ещё надо?

Тролль смотрел огромными блестящими глазами, как будто и впрямь его слушал. А потом снова шлепнул носом по ноге магистра.

— Не будить? Жалко?

Интересно, а они вчера троллю не наливали? А то он проникся к адептке каким-то нездоровым уважением.

— Извини, приятель. Не могу. Она на пары тогда опоздает, а там препод — зверь. Настоящий, не такой как ты.

Надо было просто рыкнуть на ухо, что до пары осталось десять минут, но сегодня Чонгук проснулся в приступе человеколюбия. Так что аккуратно потрепал адептку по плечу и, пока она хныкала, зевала и чихала одновременно, сказал:

— Ты обещала, что тебя будет не слышно и не видно, а сама спишь прямо в гостиной.

Да, не совсем честно — он ведь сам предложил ей выпить и даже налил. Но пусть привыкает, жизнь вообще несправедливая штука. А в его доме даже немного жестокая.

Еще несколько секунд, хмурясь и восстанавливая в памяти вечер, Лалиса озиралась. Потом ее взгляд остановился на часах — и девица подскочила, да так стремительно, что он едва успел отпрянуть и избежать столкновения с ее лбом, а тролль метнулся под диван и там тихонько чпокнулся.

— Почему вы меня не разбудили?! — взвыла адептка.

— Потому что я не нанималсяв няньки. Ты что, к своему возрасту не научилась вовремя вставать?Она вскочила, поспешно приглаживая растрепавшиеся волосы и понеслась наверх, то ли одеваться, то ли за учебниками. Чонгук на ее месте бы выбрал учебники, до пары оставалось всего ничего.

— Опоздаешь, заставлю сдавать экзамен четыре раза! — фыркнул он ей в спину.

Но больше из вредности. К остаточному похмелью примешивалась досада. У магистра было два правила насчет личных отношений на работе: не пить со студентами и не спать со студентками. Можно, конечно, сделать вид, что формально правило он не нарушил. Но себе врать не получится.

Он неспешно разложил на столе МагПад и блокнот с пометками по лекциям. Можно было вести занятия из кабинета, но Малкольму хотелось, что бы Лалиса была в зоне видимости. А пускать ее в кабинет он был не готов.

Последние минуты тишины и покоя перед началом занятий нарушил вызов, который Чонгук тут же принял. Господин ректор, изволивший одарить его вниманием, определенно стоил того, что бы задержаться с началом.

— Чонгук! Как Осенька?

Магистр покосился под диван, откуда торчал хвост тролля, так и не превратившийся в нос. Кажется, Осенька к концу карантина станет невротиком.

— Хорошо. Ест, спит, срет. Мало чем отличается от среднестатистического адепта.

— Надеюсь, Осенька не волнуется? Ему очень вредно!

— Нет, я же ему новости не рассказываю. А вот я волнуюсь! И мне, между прочим, тоже вредно. Что за конкурс?! Причем здесь я?

— Конкурс? — Ректор сначала нахмурился, но затем его лицо прояснилось. — Ах, конкурс! Забыл тебе сказать.

— Что я тебе сделал, а? За какие проступки ты меня так?

— Чонгук! Ну пойми, друг!

— Я пытаюсь. Но пока не получается.

— Ты — молодой, современный, знаешь все эти артефакты. Конкурс — важное мероприятие для академии. У нас есть обязательства перед спонсорами. Конкурс должен во что бы то ни стало состояться. А эти… гм… проректоры по культурной работе застряли в прошлом веке. Они и мысли не допускали, что можно провести конкурс через МагПады!

— А я допускаю?

— Я уверен, что ты придумаешь что-нибудь.

— Ты мог попросить. А не назначать меня приказом.

— Чонгук! Я же не могу просто взять и признаться, что считаю проректоров, половина из которых состоит в попечительском совете, отсталыми и старыми. Поэтому я сказал, что ты наказан.

— Что-о-о?!

Краем глаза Чонгук заметил Лалису, влетевшую в гостиную. Она не успела переодеться, так и прибежала на пару босая, зато успела захватить учебники и напялить идиотскую беретку, которая в ансамбле с пижамой смотрелась еще более странно, чем обычно.

А вот ректор увидел адептку во всей красе и тут же ухватился за спасительную соломинку.

— О, Чонгук! Это твоя девушка? Какая симпатичная.

Лалиса ойкнула, округлила глаза и, прямо как пугливый тролль, юркнула в противоположный угол комнаты.

— Это моя адептка, — мрачно отозвался магистр.

— А что твоя адептка делает в пижаме в твоем доме? — Ректор изменился в лице, побледнел и стал очень похож на Осеньку за мгновение перед превращением носа в хвост.

— А вот думай теперь сам, — мстительно хохотнул Чонгук. — И вскакивай ночами в холодном поту от кошмаров, в которых твоего преподавателя обвинили в связи со студенткой. Все, у меня пара. Пока!Один-один.

Вообще в отношениях со студенткой не было ничего страшного. Во многих академиях такие романы просят разве что не выносить на публику, что бы избежать ненужных пересудов. Но в этой… о, это особый случай! После того, как ректора в качестве свидетеля год таскали на судебные заседания, за попытку закрутить что-нибудь с адептками он увольнял без промедлений (и с дергающимся глазом). А все потому что обиженная женщина — страшная сила. И если ты ее бросаешь, то будь готов к самым разным последствиям. Бедолагу, обеспечившего ректору нервный тик, например, обвинили в шантаже. Еле отбился.

Ощутив небольшое удовлетворение, Чонгук посмотрел на притихшую адептку. Она, конечно, тоже была в курсе запрета — ректор тогда громко орал и впечатлял первокурсников.

— У вас будут неприятности?

— У меня уже они. Я живу с троллем и студенткой. Куда еще больше?

Он посмотрел на беретку, миленькую голубенькую рубашечку и укоризненно покачал головой.

— Серьезно?

Для верности Лалиса даже вцепилась в беретку руками, словно боялась, что он начнет раздевать ее силой.

— Я же все равно заставлю снять.

Это уже вопрос принципа. И целого дома. Он еще и заставит ее надеть противоогневую форму, только об этом адептка пока не знает. Ему не хочется остаться без жилья в разгар карантина. К тому же, если дом сгорит, Марк будет волноваться и приедет еще, чего доброго, в столицу сам. А уж его он точно не хочет видеть.

— Не имеете права! — упрямо надулась адептка. — Сегодня нет практики!

— Да. — Он взглянул на расписание. — Практика послезавтра. Тебя эти два дня спасут? И что ты будешь делать? Отпилишь их в ванной?

Ее лицо посветлело, и Чонгук поперхнулся.

— Не вздумай! Дурная совсем?!

— Не буду я ничего отпиливать, и вообще, мои рога — не ваше дело! Хочу — прячу!

Он хмыкнул и, пожав плечами, активировал МагПад.

На него тут же уставилась добрая сотня лиц разной степени помятости. Причем некоторые из этих лиц, воодушевленные пятиминутной задержкой, наверняка уже решили, что препод не разобрался с новой игрушкой, и можно пользоваться «правилом двадцати минут». Не тут-то было.

— Доброго утра, адепты.

В ответ раздался нестройный хор голосов.

— Адепт Кеннет, спасибо, что прекратили ковырять в носу, когда меня увидели. Не знаю, в курсе ли вы, но ваши коллеги — очень тактичные люди, потому что тоже вас видят и до сих пор ничего не сказали. Адепт Нолан, с вами все в порядке? Тогда выпрямитесь и сядьте ровно, вы не на вечеринке у друзей.

— Да, — криво усмехнулся засранец, — не всем адептам везет попасть к вам на вечеринку.

Генри Нолан — та ещё заноза во всех местах. Чонгуку стоит благодарить богов, что в соседки досталась Лалиса. Если бы сыном Марка оказался этот поганец, магистр бы, пожалуй, рискнул нарушить данное слово.

Он тяжело вздохнул и отложил в сторону блокнот.

— Ну что ж, придется, видимо, уделить драгоценное время примитивным сплетням. Итак, адепты, слушаем меня внимательно, потому что я касаюсь этой темы только один раз. Вчера вы узнали, что адептка Пранприя …

Он повернул МагПад так, чтобы в его поле зрения попала покрасневшая Лалиса.

— Живет в моем доме. Нисколько не сомневаюсь в том, что уже распустили сплетни и дали волю грязным, а порой откровенно глупым, фантазиям. Так вот. Лалиса Пранприя —дочь моего сослуживца. Когда-то давно мы с ним вместе участвовали в войне, о которой вы вчера на паре и говорили. Так что считайте меня наглядным пособием.

— Очень наглядным, — хихикнул кто-то, по голосу Чонгук не узнал, а МагПад все ещё оставался повернут к Лалисе.

Подумав, он повернул его обратно.

— После того, как я закончил карьеру в армии и ушел преподавать, наши с отцом Лалисы пути разошлись. Однако, когда объявили дистанционку, он связался со мной и попросил выделить ей комнату, потому что из общаги вас всех выгнали. Теперь адептка Пранприя живет в моем доме до окончания карантина. На правах подопечной деточки друзей. Все свои домыслы рекомендую оставить при себе, а ещё начать молиться и активно Лалисе сочувствовать, потому что вы меня видите четырежды в неделю, а она — каждый день. А если вам повезет, то зачетная неделя пройдет через МагПады, и только для адептки Пранприя откроется чудо очной сдачи всех моих заданий.

На этих словах Лалиса взвизгнула и подскочила.

— Рано пугаешься, я еще даже никакую контрольную не придумал.

— Извините, — пробормотала она. — Это просто… тролль мне в пятку носом ткнулся.

Чонгук ожидал чего угодно, но не этого, поэтому наклонился и посмотрел под стол, откуда на него в ответ посмотрели два больших виноватых глаза. Лалиса надела беретку, но не успела обуться, поэтому сидела босиком. А любопытный пугливый тролль сунул нос к нежным девичьим ножкам. И почему-то даже не чпокнул от ее вскрика. Может, Ося над ними издевается?

— Значит, так, — он вернулся к адептам. — Обычно я не имею привычки отчитываться о своих делах, но этот случай — исключение. Вы все уже не дети, поэтому извольте проявить уважение к чужой честности. А если не изволите и я услышу, увижу или узнаю, как вы распространяете сплетни о нас с Лалисой, сдавать экзамен будете с комиссией. Трижды.

Лалиса снова ойкнула.

— Что на этот раз?

— Извините, — казалось, еще гуще покраснеть невозможно, но у нее это как-то получилось. — Просто у него нос мокрый.

Выругавшись, Чонгук полез под стол.

Ося сопротивлялся отчаянно, но тролль просто обречен был проиграть оборотню размерами и силой.

— Что-то мне кажется ты слишком много врешь, — сказал ему Чонгук. — И куда только делась пугливость.

Однако как только Ося оказывался на свободе, он тут же несся к Лалисе, которая слегка его, похоже, побаивалась. Да и вообще мало приятного, когда в ноги тычется что-то длинное, мохнатое и слегка мокрое (хотелось верить, Ося всего лишь пил носом воду, а не подхватил троллий насморк или ещё что-то такое же мокрое и противное). В итоге бедной адептке пришлось залезть на стул с ногами, и тогда тролль начал… вздыхать. Томные вздохи, раздающиеся из-под стола, напоминали все что угодно, кроме домашней зверушки.

Чонгук выругался. Адепты, так и не доставшие конспекты, с интересом следили за разворачивающейся сценой.

Ему пришлось взять тролля на руки и надежно зафиксировать на противоположном от Анастасии краю стола.

— Еще одна зверушка в моем доме, тролль. Не обращаем внимания, записываем тему.

Боги-покровители оборотней и демонов! Чонгук готовился к чему угодно, но не к тому, что тем героем забавных историй о дистанционке станет он сам. Тролль явно хотел простого человеческого тепла, потому что, едва Чонгук сел, держа его, умиротворенно вздохнул и обмяк.

Аудитория взорвалась хохотом.

«Чпок!».

Кажется, его образ тирана, с таким трудом выстроенный и закрепленный, рискует обрушиться по вине неожиданных соседей.

— Записываем. Тему. — При этом Чонгук зачем-то посмотрел на Лалису, но уж она в дополнительных указаниях не нуждалась — бодро что-то строчила в тетради, хотя он еще ничего толком не сказал. Может, писала завещание.

Пока остальные скрипели ручками и мозгами, Чонгук то и дело поглядывал на соседку в дурацкой беретке. Почему-то о том, чтобы ее снять он думал едва ли не больше, чем о собственном предмете. Дались ему рога какой-то адептки. Он же не младшеклассник, дергать девочку за косички.

Теория — всегда скучно. За исключением парочки умников, решивших, что раз магистр Чон далеко, то можно заниматься ерундой вместо учебы, никто не отличился. Все послушно писали конспекты, лицемерно кивали на вопрос «Все понятно?» и то и дело косились на прикорнувшего Осю. Которого, впрочем, после окончания пар у второго курса пришлось взять наверх: Лалиса продолжила заниматься в гостиной, а он ушел вести практику у первого курса.

Катастрофа! Нельзя, нельзя ставить практику на дому тем, кто только начинает работать с магией. Им всем очень повезло, что мать одного из адептов оказалась не только поблизости, но еще и магом воды — успела потушить кота до того, как животное пострадало. Хотелось верить, что Лалиса не подожжет Осин носохвост, но и меры стоило принять.

Обдумывая их Чонгук спустился в кухню, где обнаружил прекрасное.

Тартар. Из свежайшего сырого мраморного мяса. Чуть политый маслом, с сырым желтком сверху и ароматными травами. Целая миска!

А дальше все как в тумане. Рацион оборотня — сложная штука. Все время хочется мяса. А инстинкт охотника требует не просто мяса, а сырого, с кровяным соком, сочного, в которое можно вгрызться зубами. Чонгук ненавидел все эти столовские блюда, где от мяса была только подливка к макаронам. Он не баловал себя стейками, он жил только за счет них. Ел бы сырыми, да вот беда: обожал поджаристую корочку.

Сначала мелькнула мысль, что Лалиса догадалась. Она почему-то ему не понравилась, но Чонгук быстро выбросил ее из головы. Тартар — нераспространенное блюдо в Амбрессии, но у границ, где выросла Лалиса, его готовят куда чаще. Девчонка просто попыталась быть милой и приготовила необычное блюдо на обед.

Те секунды, что Чонгук его ел, он почти был в нее влюблен.

Потом мясо закончилось и отпустило.

А потом пришла Лалиса.

— Ой… — как-то странно произнесла она, осматривая стол и особенно пустую миску. — А где мясо?

— Какое мясо? — как дурак спросил Чонгук, едва подавив желание сытно облизнуться, как дворовая собака.

Следом за адепткой в кухню пришуршал, неловко перебирая короткими лапками, тролль. Кажется, он поставил себе задачу подружиться с Лисой, и не замечал препятствий на пути к цели.

— Здесь было мясо для бифштексов. Я его порубила, посолила, полила маслом и оставила немного помариноваться. Как мама учила… с яичным желтком.

— Так это. — магистр впервые за много лет немного смутился. — Ося сожрал… то есть, всосал.

Лалиса, едва не плача, посмотрела на тролля.

Тролль посмотрел на Чонгука. Очень осуждающе. Даже ноздри укоризненно раздулись, а в глазах читалось «И не стыдно? Взрослыймужик, а на зверушку валит?».

— Он же любит мелко порезанную еду. Думал, это для него. Залез и всосал.

— Ося ну как так?! — вздохнула Лиса. — Это ведь был ужин! Я же обещала папе помогать магистру!

— Да ладно, — Чонгук пожал плечами, — я не голоден. В шкафу полно еды. Найди себе что-нибудь, а я пока не хочу.

— Правда? Но вы ведь с утра не ели.

— Я мало ем.

Тролль как-то странно фыркнул и отвернулся.

— Чего это он? — удивилась Лалиса.

Ее лицо чуть посветлело, до обеда она едва походила на ту вредную адептку, что пререкалась с ним на экзамене. Похмелье ей не к лицу. Или страх перед конкурсом. Порой разобрать, что на этот раз мучает женщину, не так-то просто.

— Обиделся, — вздохнул Чонгук. — Что едой попрекаем.

Хорошо, что тролль не умеет разговаривать, а то сдал бы его с потрохами. Надо запомнить уже, что в ближайшие недели он живет не один. Не срываться на сырое мясо, не выть ночами на луну и в полнолуние превращаться где-нибудь вдали от дома. Об этом Чонгук, кстати, не подумал: что из-за Лалисы ему три ночи придется провести где-нибудь под кустом.

Если бы он сдавал экзамен и ему попался вопрос «Почему вы так не хотите, чтобы Лалиса Манобан узнала правду о вас?», то Чонгук его бы завалил.

Чтобы как можно скорее отвлечь адептку и заодно отвлечься самому, он, едва успев обдумать вдруг пришедшую в голову мысль, ляпнул:

— Хочешь, разрешу сидеть у меня на парах в шляпе?

Лалиса поперхнулась чаем и опасливо на него посмотрела.

— Допустим.

Что она от него ждала? Непристойных предложений? Невыполнимых условий?

— Придумаешь регламент конкурса красоты на дистанционке — разрешу сидеть хоть в беретке, хоть в костюме тролля.

Нахалка рассмеялась, и Чонгук нахмурился. Что смешного он сказал? Да за послабление на его паре многие готовы продать душу! Вообще он как-то не так представлял совместный карантин. Там Лалиса, боясь слишком громко дышать, выбирается из спальни исключительно ночами. А никак не готовит тартар… тьфу, бифштекс на его кухне, и уж точно не смеется над его воспитательными приемами!

— Ну и что смешного?

— А как же техника безопасности? Что, в сравнении с конкурсом не имеет значения?

— Имеет. Но раз ты практически на индивидуальном обучении и всегда рядом со мной, то можно сделать исключение.

— А по-моему, вы просто надо мной издевались!

— А по-моему, — Чонгук начал выходить из себя, — ты себе слишком много позволяешь. Не забывай, пожалуйста, что я твой преподаватель. И я даю тебе задание — ты его выполняешь. Не хочешь — вон из класса.

— Чудесно! — Лалиса с таким грохотом поставила на стол пустую тарелку, что тролль издал характерный «чпок». Но на него никто не обратил ни малейшего внимания. — Значит, придумывайте конкурс сами. Уверена, задание «придумай тысячу комплиментов преподу-самодуру» будет самым зрелищным!

— Эй, ты не забыла, что живешь в моем доме?!

— Вы вряд ли когда-нибудь позволите.

— Прекрасно. — Чонгук подозревал, что его выражение лица сейчас мало чем отличается от обиженной морды Оси, но не смог с собой справиться: его, упырь раздери, задел этот подростковый праведный гнев рогатой дурочки. — Значит, никаких головных уборов. Пришло время перейти на новый этап откровенности в отношениях с однокурсниками.

— Как-нибудь переживу! — отрезала Лалиса, развернулась и, едва не поскальзываясь в теплых носках на паркете, унеслась наверх. Чонгук выругался сквозь зубы. Приятное послевкусие божественного мяса омрачила горечь скандала, возникшего на пустом месте.

— Вот что я ей сказал не так? — зачем-то спросил он у тролля.

Тот вытащил хвост из задницы, фыркнул им и обиженно отвернулся.

— Ты что, тоже обиделся?

А, ну да, он же свалил на него собственное преступление.

— Да ладно тебе, действовать надо было быстро. Не мог же я сказать, что сожрал мясо сам.

Она выросла на границе, она бы догадалась.

«Чпок!». Ося не собирался идти на мировую и выразил нежелание единственным доступным способом: продемонстрировав Чонгуку хвост. Значит, от втягивает его не только от страха. Интересная зверушка. Лишь бы под конец карантина не начала разговаривать…

— Почему нельзя, чтобы Лалиса догадалась, что я оборотень? Ты же видишь, как она воспринимает рожки. Считает их уродством.

Тролль осторожно обернулся. Еще не так, что бы ластиться и гладиться, но чуть более заинтересованно.

— Почему мне не хочется, чтобы она считала меня уродом? Хороший вопрос. Думаешь, это из-за Марка?

Вряд ли Ося вообще знал, кто такой Марк Манобан и уж тем более мог понять сложность человеческих и не очень эмоций. Но вернул нос, чуть наклонил голову и внимательно уставился на Чонгука, словно и впрямь слушал и понимал.

— Нет, я, конечно, не строю иллюзий насчет своих моральных качеств, но нет. Мстить девчонке из-за отца как-то перебор. Да и за что ему мстить, я же сам дурак. Но согласись, что это был перебор. Я просто предложил ей придумать идиотский конкурс! А взамен сделал бы послабление. Что ты на меня смотришь? Теперь отступать поздно.

Ему показалось, или тролль закатил глаза?

— Слушай, я — ее преподаватель. И если я сказал снять шапку, значит, надо ее снять. Что страшного с ней случится?

Ося задумчиво покачал носом.

— Или уже случилось? Хм, а ты прав. Вряд ли это гипотетический страх перед насмешками.

Ну да, демонов в столице почти нет, да и поступают в академии они редко, но все же бывает — и никто не носится с факелами и вилами. Интересно. Жаль, нельзя начать расследовать ее происхождение, Марк узнает — убьет. Или того хуже, явится сюда лично. А знаешь.

Чонгук с уважением посмотрел на тролля и потрепал его по месту, которое мысленно окрестил холкой.

— Ты довольно интересный собеседник. Ладно, хватит дуться. Сейчас я тебя покормлю. Хорошо, двойной порцией. Клянусь, если ты отожрешься до размеров пони, твой хозяин меня уволит.

Вот так добрососедство с Осей было восстановлено, а с Лисой — окончательно уничтожено. Почти баланс вселенной в отдельно взятом магистерском доме