Глава 39. Кэсси

Когда я была маленькой, папа говорил, что каждый шаг, который мы делаем в своей жизни, - это еще один этап в покере, в котором мы можем оступиться и все проиграть. Он говорил, что все, что мы делаем, это всего лишь очередная ставка, риск, который может не быть оправдан. Мы заводим знакомства, не ожидая, что кто-то из этих людей подставит нас. Выбираем профессию, не имея ни малейшего представления, принесет ли она нам в будущем успех. Доверяем человеку, чтобы создать семью, не зная, распадется ли этот союз в скором времени или это сохраниться на всю жизнь. Каждый раз мы делаем ставки, словно в покере, ожидая, что брокер, носящий имя Судьбы, сможет подсказать нам, когда нужно остановиться.

Жизнь - игровая колода. Кто-то, уже давно выучил правила, зная где нужно остановиться, довольствуясь тем, что ему преподнес префлоп. Кто-то, рискует, не боясь снова вернуться к изначальному этапу игры, проходя стадию - терн. А кто-то, не зная "стопа", проигрывает все даже не дойдя до ривера.

Не знаю, когда именно я сделала неправильную ставку. Не знаю, на каком этапе проиграла и хватит ли мне сил вернуться к самому началу. Не знаю, что именно превратило мою колоду в пепел. Может, возвращение в "Демор" и правда было ошибкой. Может, мое имя не стоило того, чтобы его очищать. Может, история смерти Адама Келси не требовала просвещения. Может, если бы не все это, моя игральная колода была бы целой. Столько вопросов, но ни единого ответа...

Мои ресницы дрожат, когда перед глазами постает белая пелена из кафельного потолка. Голова идет кругом, а мышцы сжимает в судороге, когда я стараюсь повернуть голову в сторону. Все вокруг кажется слишком нереальным. Дезориентация. Это первое, что чувствует человек, просыпаясь после наркоза и успокоительных. Это чувство сильно похоже на то, что испытывает человек, принимая антидепрессанты. Когда таблетки ылив моем организме, все вокруг казалось слишком замедленным, чистым. Не знаю сколько времени мне требовалось, чтобы приходить в себя, но то, что я ощущаю сейчас, безумно похоже на то, что было в каждом моем дне два года назад.

Не могу думать ясно. Мысли путаются с каждой секундой все больше, и мне приходиться надеяться, что скоро это прекратиться. Свет комнаты бьет в глазные яблоки, вынуждая прикрыть века. Я стараюсь поднять руки, но они отказываются подчиняться. Паника. Я начинаю паниковать. Дыхание ускоряется и превращается в прерывистые стоны. Я шевелю пальцами, поднимая указательный, радуясь, что могу хотя бы это. Мне страшно. Не знаю где я и как здесь оказалась, но страх так сильно заполняет мой разум, что мне приходиться вспоминать все события за последние пару часов.

В комнате никого. Голоса в коридоре, заставляют меня затихнуть, прислушиваясь. В теории, если бы моей жизни угрожала опасность, вряд ли бы мне пришлось лежать в чистой постели, слегка неудобно кровати.

Пару пустых коек кидаются в глаза, когда шея все таки поддается на мои издевательства. Черт, сколько же я так лежала, что тело забыло как двигаться? За окном темно, и мне приходит в голову, что если, прошел ни один день? Откинув дурные мысли, обращаю внимание на небольшую сумку в углу моей кровати. Кто-то принес мои вещи. Над входной дверью виднелась небольшая надпись: " Отделение хирургии".

Воспоминания проскакивают перед глазами; скачки шли как по маслу, все было идеально, в конце круга мы с Бурей послушали старый совет тренера и показали всю силу в последний момент. Мы могли бы выиграть. Могли бы забрать золото и вернуть былую славу. Могла бы доказать, что я еще в строю. Мне посчастливилось услышать, что говорят обо мне соперники, - большая часть из них считали меня слабой, ничего не умеющей и "прошедшим временем". Азарт льнул в мою кровь, когда мы вышли вперед. Я поверила, что могу стать первой. Посчитала, что снова готова встать на свое старое место. Как жаль, что счастье и адреналин длился так мало. В конечном итоге, моя фигура начала скользить. Я помню то чувство, когда тело ерзало на спине у лошади, словно не имея никакой точки опоры. Ничего, - подумала я тогда, - мне удастся удержаться, ведь осталось совсем немного. Ошибка. Это была моя ошибка. Последнее, что попало в мое поле зрения - Айзек. Айзек, который бежит ко мне. Айзек, который кричит остановиться, - я не слышу его, лишь читаю по губам, но точно знаю, что он просит меня проиграть. Точно знаю, что он умоляет меня глазами затормозить. Точно знаю, что он чувствует тоже, что и я. Он знал, что с моей амуницией что-то не так. Знал, что мне не хватит духа остановиться возле финиша. И знал, что я слишком сильно хотела победить. Так сильно, что готова была рискнуть.

Как давно он приехал? Видел ли старт? Почему выбежал на поле, как загнанный охотником зверь? Столько вопросов проносились в моей голове, пока сознание не стало расплывчатым.

Тяжело вздохнув,я протянула руку к игле в моей руке, аккуратно вытягивая катетер. Больничная палата шла кругом перед глазами, пока лекарство все еще текло по моим венам. Скорее всего это какое-то снотворное.

- Черт, - прохрипел мой голос, когда мои руки соскользнули с металлических вставок по бокам кровати.

Нащупав кнопки управления справа, нажала на красный сенсор, в надежде, что доктор не заставит меня лечь обратно. Мне следовало вернуться в Академию. Нужно все выяснить, понять, что на самом деле произошло во время соревнований и почему Айзек не сказал, что он вернулся. Было что-то, что парень тщательно скрывал, и это, мать вашу, начинало меня раздражать.

Дверь палаты открылась. Черные ботинки переступили порог, останавливаясь у самого входа, дожидаясь, пока я подниму свой взгляд. Глаза скользнули вверх по мужским ногам, изучая каждый сантиметр медицинского халата. Небольшие неровности струились от пояса к плечам, выделяя маленькое пятнышко от соуса. Лицо скрыто за маской, а волосы за синей медицинской шапочкой. Звуки, которые и так доносились с искажением от долбаных лекарств, перестали доноситься вовсе, когда дверь захлопнулась за мужчиной.

- Отлично, - прошептала я, облегченно рухнув назад в кровать, - доктор, как давно я здесь?

Он молчал, продолжая изучать мое лицо, будто в надежде увидеть то, что ищет.

- Слушайте, мне нужно вернуться в Академию. Думаю, - минутка заминки, давали моим легким отдохнуть и набрать еще один поток воздуха для слов. - думаю, со мной все нормально. Кто-то из моих близких знает, что я здесь? Знаете, моя тетя ужасная истеричка, и если она не будет знать где я, то перевернет всю Америку в поисках. Поэтому, не думаю, что не говорить ей, что я в больнице все еще хорошая идея.

Снова тишина. Врач сделал несколько шагов вперед,оставаясь все также недосягаем к моим движениям. Опустив взор на катетер, свободно висящий с края кровати, он перевел все свое внимание на капельницу по левую сторону от меня. Подойдя ближе, мужчина протянул ладонь к инфузионной системе, поворачивая пакет с лекарством лицевой стороной.

- Я надеялся, что ты поспишь подольше. - говорит искаженный голос в моей голове. Все снова пошло кругом, вызывая адскую тошноту и помутнение. - Но, и этого будет достаточно. Придется сделать тебе несколько уколов по дороге к месту.

Осознание пришло слишком поздно, что не дало мне даже долбаной минуты на реакцию, когда он снова воткнул иглу в мою руку. Я вздрогнула, как только его пальцы коснулись регулятора скорости введения жидкости. Попытавшись вытянуть катетер, откинула одеяло в сторону. Опустив слабые ноги к полу, подавила наступающую тошноту. Пульсирующая боль в висках мешала ясно мыслить. Поднявшись с кровати, ступила первые шаги к двери. В глаза попала белая пелена. Звук собственного дыхания звенел в ушах, не упуская возможности замедлив мою ориентацию в пространстве. Ноги подкосились, и я была готова встретиться с твердым полом, но чужие ледяные руки обвили мою талию, придерживая.

- Кто ты? - прошептала я, сквозь бурю вопросов в голове. Я не могу думать. Мысли спутались воедино, забирая последние силы. Я не могу дышать. Легкие обжигал кислород, а горло пересохло до боли царапая стенки тканей.

- Возмездие.

Чужая рука прикладывает к моему рту платок, прижимая затылок к себе, забирая последний шанс на борьбу. Запах спирта дурманом бьет в голову, накладывая черное облако на сознание. Я слышу, как он что-то говорит. Слышу, как извиняется. Чувствую, как мое тело поднимается в воздух, а после, после, лишь тишина...

****

Есть много понятий, которые могут обозначить время, при котором человеческая жизнь все еще может быть спасена. Например, в медицине присутствует "золотой час", - это время при котором пострадавший доставляется в больницу в течение определенного промежутка, обеспечивая ему максимальный уровень выживаемости и значительное снижения риска. Если, при травме, жертва аварии доставлена в больницу в течении часа, то ее жизнь все еще можно спасти, какой-бы серьезной травма не была.

При похищении или пропаже человека, в правоохранительных органах используется термин - " критические часы". Время этих часов может быть разным, в зависимости от возраста человека, - пропал ли ребенок, или взрослый. Грубо говоря, при пропаже ребенка, в течении трех дней полиция ищет живого малыша. Дальше - тело. По статистике, в восьмидесяти процентов случаях, после истечении семидесяти двух часов, - ребенок мертв. Для взрослого, это время немного больше. При похищении, этапы поисков деляться на несколько типов. Чаще всего, похищение происходит на почве получения денег за жизнь. В течении двадцати четырех часов, похититель связывается с родственниками, чтобы диктовать свои условия сделки. В течении следующих часов, он может присылать фото или видео, используя их, как моральную давку, чтобы ускорить процесс. Статистика гласит, что в девяноста процентов, похититель требует обмен заложника, в период от трех до семи дней.

Но никто не отменял случаи, когда обмен так и не произошел. Для каждого из участников: родственников, заложника, похитителя и полиции, это всегда незапланированный этап. И, кто знает, что случается с людьми, которые так и не дождались спасения, продолжая считать время до своей свободы.

Кто-то был в этой комнате. Я ощутила чужое присутствие и взгляд, от которого мой сон прервался достаточно быстро. Голова гудела, словно ее несколько раз познакомили с тупым, тяжелым предметом. В горле встал ком и привкус спиртной массы, заставляя хрипу выйти наружу. Кашель сдавил грудь, отчего все мое тело вздрогнуло. Приоткрыв глаза, зажмурилась от света ламп. Слишком ярко. Слишком непривычно и больно. Плечи ныли от неудобной позы, а правую ногу свела судорога. Я попыталась поменять положение, натягивая холодный металл на запястьях.

- Прошу прощение, за мою грубость. - произносит мужской голос напротив меня.

Обведя комнату взглядом, вздохнула. Ни окон, ни каких-либо обозначающих предметов. Пустая коробка без каких-либо опознавательных черт. Потрепанный деревянный пол встал напротив моих глаз, когда я продолжила изучать место, в котором очнулась. Голые стены покрашены черной краской, а старый деревянные балки пола потрепаны временем. Мне оставалось только гадать, сколько лет этому месту. Мой похититель сидел напротив меня, на удобном кресле, попивая чашку кофе, с интересом наблюдая за моими вздымающимися вверх бровями. Наши глаза встречаются и я, черт возьми, дрожу от страха.

Мейсон одет в чистый черный костюм, идеально выглажен, будто он готовился на вручения долбанного Оскара. Волосы взъерошены, а лаковые туфли били в дерганом ритме прямо перед моим лицом. Он выглядел как бог. Бог боли и разрушения. Выглядел, как тот, кто выиграл в собственной игре, ничего не сделав для этого. Его глаза горели от азарта и увлечения, когда очередной глоток кофе попал в горло. Интерес с которым парень наблюдал за моими чтеными попытками освободить руки был неописуем. Он будто ставил ставки на мои дальнейшие действия и каждый раз выигрывал по сто тысяч долларов.

Я сидела на полу, в его ногах, прикована к батареи цепями, лишена любого свободного движения.

- Такими темпами, - произносит Джонс, улыбаясь больным оскалом. - ты вывернешь себе плечо. Мы ведь не хотим, чтобы ты пострадала. Как минимум, не сейчас.

Тот человек, который сидел напротив меня, возвышаясь, словно могущественная статуя, отличался от того психопата Мейсона, которого я знала. Он был более безумнее. Страшнее. Сильнее. От одного его голоса, мое тело билось в конвульсиях.

Пот стекал по лбу и спине, сопровождаясь тяжелым дыханием. Я сжала прикованные руки в кулаки, стараясь не поддаваться панике. Грудную клетку сдавило, когда парень поддался вперед, сравниваясь глазами с моим лицом. Комната пошла кругом, когда Джон засмеялся:

- Господи, ты такая милашка, когда боишься. - достав из кармана брюк пачку сигарет, достал один стик. - А я ведь предупреждал тебя, Арчерон. Как много раз я просил тебя? Почему никто никогда не слушает, когда ему дают советы?

- Зачем ты притащил меня сюда? - мой голос дрожал, - не было смысла показывать храбрость. - Ты с ума сошел? Хоть представляешь, что сделают с тобой, если об этом кто-то узнает. Похищение человека в Америке карается пожизненным заключением. Ты совершаешь самую большую ошибку в своей жизни. Провести жизнь в тюрьме - так себе прерогатива.

Смех пронесся уголками омерзительно сырой комнаты,проникая в каждую клеточку моего тела, откидывая все возможности на произношение слов.

- Мы же были друзьями, - выдавила я из себя, стараясь справиться со своим выдающим волнение, голосом. - Что я такого сделала тебе, что ты решил похитить меня?

- Ничего? - его глаза округлились, будто от удивления. - Ты ничего мне не сделала. А, вот твой дружок... Здесь присутствуют некоторые сомнения. С кем поведешься - у того ума наберешься.

Откинувшись на спинку кресла, взгляд Мейсона изменился. Веселье вмиг исчезло, заменяя пустоту во взгляде яростью. Протянув руку к небольшому столику, который не сразу бросился мне во внимание, он взял в ладонь нож. На рукоятке виднелись символы, скорее всего вырезаны вручную. Парень медленно взвесил лезвие в своих руках, покручивая его перед глазами, как самое величайшее сокровище. Его густые брови сошлись на переносице, вызывая во мне настороженность. Я отпрянула назад, стараясь прижаться к старой ледяной батарее, как можно сильнее. Мейсон занимал слишком много пространства. Он был в каждом тяжелом вдохе и сырости углах. Он казался повсюду. В каждом из наших голосов. В каждом вздроге моего тела и капле пота. Сейчас, он казался настоящим безумцем. Улыбался, смеялся и шептал что-то про себя. Он старался не обращаться внимание на мои вопросы, продолжая твердить, что предупреждал.

- Отпусти меня. - от моих слов, он отодвинул нож от своего лица. - Ты пугаешь меня. Ты говорил, что я нравлюсь тебе, что мы друзья. Все это была лишь твоя игра? Долбанная игра, которую ты задумал с самого начала? Но зачем? Я не вижу логику в твоих действиях. Если ты хотел получить Айзека, то мог напрямую связаться с ним, зачем было похищать меня?

Мейсон опустил взгляд на меня, продолжая внимательно вслушиваясь в мои слова. Зрачки его глаз сузились, будто парень был под чем-то. Будто все, что происходило вокруг был его сон. Я дернула телом вперед, больно царапая кожу запястья цепями, оставляя пекучий красный след вокруг ладоней. Пыль попадала в нос и рот, забивая трахею, усугубляя мое, и так трудное положение с дыханием. Кашель подступил к горлу, нарушая гробовую тишину и биение моего сердца. Мне казалось, что он знал как запугать меня еще сильнее. Казалось, что был в курсе, как сильно мое сердце ускорило свой такт, отдавая ударами в заложенные уши.

Я не чувствовала ног. Это пугало меня еще больше. Постаравшись пошевелить пальцами, я невольно зажмурилась, когда никакого эффекта так и не произошло. Он лишил меня возможности двигаться. Забрал то иное, что могло обеспечить мне хотя бы маленький шанс на побег.

- Не волнуйся, через пару часов ноги снова смогут ходить, - проследив за моим взглядом, произнес парень.

- Ты больной придурок, - выплевывая каждое слово, я подавила подступающие слезы. - Отпусти меня, пока еще есть возможность и я не скажу никому, кто именно похитил меня. Скажу, что не видела нападавшего, никто даже не задастся вопросом. Люди в академии даже искать не будут, они и так считают меня убийцей...

Хрипота в его смехе прервала мою серенаду, заставляя умолкнуть. Достав мобильник из кармана, парень поддался вперед, продолжая смеяться, уже более тихой истерикой. Телефон издал знакомую мелодию, вызывая странное ощущение дежавю. Повернув смартфон экраном ко мне, Мейсон улыбнулся. Видео продолжало свой ход, не останавливаясь даже когда мои глаза проморгались несколько раз. Запись шла своим чередом, показывая меня возле дверей на балкон. Я знала эту картину наизусть, но что-то в ней заставляло меня смотреть дальше. Человек в капюшоне заходит сразу за мной, не вызывая никаких подозрений. Это же Академия, - подумала я, - здесь много парней в свитшотах и куртках как у инсайдеров. Картинка меняется, и на экране появляется видео с любительской записью. Кто-то снимает, как мужчина говори с Адамом. Мое сердце начинает замедляться, а желудок сжимается до тошноты. Незнакомец подходит ближе, начиная сжимать свои кулаки. Я застываю, когда Адам поворачивается спиной к нему, улыбаясь во все тридцать два, словно знает, что делает. Слезы скапливаться в лазах, размывая всю картину, мешая сосредоточиться на мужчине.

- Обернись, - шепчу я одними только губами, зная к чему ведет их разговор. - Обернись, обернись, обернись. Пожалуйста.

Мужчина подходит сзади. Он кричит, злиться. Когда Адам оборачивается, чтобы ответить, этот ублюдок хватает его за шиворот, поднимая немного над собой. Келси что-то говорит, уже не улыбается как раньше, возможно угрожает. У Капюшона сдает терпение, и он толкает парня. Так сильно, что тот округляет глаза. Так сильно, что его тело переворачивается через перила балкона. Так сильно, что, кажется,его жизнь закончилась еще на том моменте.

Всхлип вырывается наружу ровно тогда, когда мужчина без единой эмоции вытирает руки об свою куртку,будто его волновала только чистота его ладоней.

Ком в горле так сильно давит на гортань, что даже малейшее движение вызывает боль. В груди безумно жмет, не давая даже произнести слова.

- Зачем? - выдавливаю я из себя. - Зачем ты показал мне это?

Мейсон протягивает руку, прикасаясь к выпавшим прядям волос, заправляя их за мои уши. Этот жест казался слишком нежным, как для человека, который похитил меня, поэтому я отодвигаюсь назад, стараясь забиться как можно сильнее к углу.

- Моя маленькая, мила Кэсси, - начинает Джонс, откидываясь на спинку своего стула. - Это было для твоего же блага. Ты сказала, что все в Академии считают тебя убийцей, я в свою очередь показал тебе, кто на самом деле убийца. Это видео сегодня загрузили в "Чистилище". Могу поспорить, что загрузил его Уиллсон. Ну, или он постарался сделать так, чтобы оно попало в руки администратора форума.

- Зачем Айзеку делать это видео публичным? - слезы катятся по щекам, и клянусь, еще никогда я не чувствовала себя настолько жалкой. - Почему бы ему не пойти с ним в полицию и не найти убийцу?

- Потому что и искать никого не нужно? - похлопав в ладоши, парень закинул ногу на ногу. - Айзек и так прекрасно знает, кто убийца. Я скажу даже больше, - Джонс наклоняется вперед, как сумасшедший ублюдок, питаясь моей реакцией. - он с этим человеком жил все свои восемнадцать лет.

- Я не понимаю.

- Двадцать первого декабря две тысячи двадцать первого года, Дориан Уиллсон убил Адама Келси на балконе корпуса, где проходила вечеринка в честь зимних каникул. Он столкнул твоего парня вниз, а я помог ему замести следы его преступления, подставив твою красивую головушку.

В голове вмиг стало пусто. Слова сказанные Джонсом били в уши, продолжая повторять каждое из предложений. Дориан Уиллсон, отец Айзека, и был тем самым человеком, который затащил на тот свет Келси. А Мейсон, человек, который говорил, что понимает меня, что поможет если я буду нуждаться в помощи, помог этому уроду сделать все, чтобы выйти сухим из воды.

- Ты ничтожен. Считаешь себя праведным? Думаешь ты гребанный бог? - крик пронесся стенами комнаты, эхом отдавая в перепонки. - Что такого сделал тебе Адам, что ты помог этому ублюдку? А теперь, когда Келси мертв, ты хочешь затянуть на тот свет и Айзека? Ты жалкий, никчемный придурок!

Моя голова дернулась вправо, отдав гулом где-то глубоко в сознании. По губе потекла горячая жидкость с привкусом металла, приводя меня в чувства. Он ударил меня. Мейсон, мать его, Джонс, ударил меня с такой силой, что в глазах появились черные пятна.

- Закрой рот, Арчерон, пока наш разговор не стал намного неприятней, чем сейчас.

Поднявшись на ноги, он закурил очередную сигарету. Дым поднялся к потолку, скапливаясь там, мешая свежему воздуху проходить в эту комнату пыток. Опустив взгляд вниз, посмотрев на меня как на самое мерзкое создание, которое ему когда-либо удавалась встречать, Мейсон сплюнул на пол, прямо возле моих ног.

- Ты ничерта не знаешь обо мне. Думаешь, твой дружок Айзек святой? Думаешь, твой бывший парнишка ангел? Я родился в бедной семье. Моя мать погибла при родах, а отцу пришлось отказаться от своей работы, чтобы иметь возможность меня воспитывать. Когда мне было три, какая-то соседская тварь пожаловалась службам опеки, что отец не может содержать ребенка, нигде не работает и пьет. Из всего этого враньем было только последнее. Мой папа никогда не пил. Меня забрали у него, отправили в детдом при монастыре в одной из деревень под Нью-Йорком. Через год туда приехала пара. Они не могли иметь детей, а женщина безумно хотела сына. Меня усыновили. Подделали документы так, будто я действительно был родным ребенком. В возрасте пятнадцати лет, я узнал, где живет мой биологический отец. На тот момент я еще не знал всей этой истории и хотел услышать от него, почему от меня отказались. Почему я оказался в месте равному аду на долбанной земле. Я сделал все, чтобы отец отправил меня в воспитательное учреждение с военным уклоном, туда, где работал человек, которого я искал.

- Ты решил рассказать мне историю своей жизни? Не находишь это немного эгоистично, если учесть, что я с разбитой губой и прикована к долбанной батареи? - моя злость росла, и черт возьми, я даже не понимала, зачем он все это рассказывает и причем здесь Айзек и Адам.

Тяжело вздохнув, Джонс присел на корточки, встречаясь со мной взглядом:

- Тогда я нашел его. Он не сразу поверил, но вскоре, мне удалось доказать ему, что я его сын. Мы начали общаться, выходили наружу из этой школы. Он рассказывал мне про мать, о том, какой она прекрасной женщиной была. О том, как сам пытался найти меня после усыновления, но мой новый отец никогда не был глупцом, поэтому поменял мне имя и дал свою фамилию, стер все возможные доказательства, чтобы меня не нашли. И вот, я пригласил своего биологического отца в Демор, ждал его приезда как ребенок подарка на рождество. В тот вечер мы говорили с ним по телефону. Он ехал по трассе к городу, оставались считанные километры, когда у него закончился бензин. Он сказал, что у него в багажнике должна была быть канистра, поэтому вышел из тачки. Я спросил все ли хорошо, и отец сказал, что возможно он еще и пробил колесо, а запаски у него не было. Потом, он сказал, что видит свет фар, и попросит о помощи и проезжавших. Прошло всего гребанные две минуты с этих слов. Сраные две минуты.

- И что случилось дальше? - я впитывала информацию как губка, словно это все могло объяснить мне его поведение.

- Я услышал визг колес. Звук удара на большой скорости. Уверен, ты знакома с этим чувством, когда время замедляется. Я слышал, как кто-то вышел из машины. В момент, когда голоса стали мне знакомы, я уже мчал к своей машине. Я знал, по какой трассе он ехал, и просто хотел успеть. Но вот незадача. Как только голоса стали более разборчивы, я смог их различить. Адам Келси, Айзек Уиллсон, Алан Ригмонд, Коул Никсон и Деймон Коллинз. Знаешь, что именно они обсуждали, пока мой отец умирал? Как спрятать тело. Адам предложил не звонить в скорую. Он приказал Алану молчать, а Айзек, как верный пес пошел за ним. Никто из них даже не подумал о том, чтобы проверить, можно ли спасти его. Когда я приехал на место, не было ни их, ни тела моего отца. Я обыскал каждый закаулок леса, но нашел место где они его спрятали. Я выкопал тело. В долбанных конвульсиях пытался откачать человека, которого искал всю жизнь. Его кровь липла к моим рукам, а глаза уже давно были закрыты. Я ничего не мог сделать. У него не было никого кроме меня. Никто не стал бы даже искать его. Я забрал его тело, похоронил в незнакомом для месте и поклялся отомстить этим ублюдкам. Если бы не они, его можно было бы спасти.

Я не знала, что сказать. Не знала, что ответить на этот короткий рассказ. Могло ли все это быть ложью? Может, Мейсон просто выдумал эту историю, чтобы оправдать свои действия? Адам действительно был так ужасен? Он даже не попытался спасти человека. Хоть это и было задолго до нашей встречи, но он ни разу не упоминал об этом случае. Уверена, его отец откупился от всех вопросов.

Каждый из этих парней были убийцами. Айзек ненавидел меня за то, что я якобы сделала, но сам был не лучше. Коул, Алан и Деймон. Все они обвиняли меня, разрушали мою жизнь, потому что на мне было клеймо, которое красовалось и на них самих. Они ненавидели то, что было и в них.

Моя голова раскалывалась на части. Я оперлась об стену, стараясь не думать как сильно мои руки отекли. Прикрыв глаза, сжала челюсть. Келси был убийцей. Уиллсон был одним из его правых рук в этот момент... Я ненавидела себя за то, что что-то чувствовала к этим парням. Ненавидела себя за то, что вернулась сюда. Что повелась на сладкие речи Дориана, когда тот предложил попытаться исправить ошибку.

- Ты уже отомстил тому, кто убил твоего отца, - произношу я, стараясь не задохнуться от нарастающей паники. - Зачем тебе я? Чем ты лучше них? Ты так же мучаешь меня, держишь в странной комнате, привязанной к батареи, для достижения своих целей. Зачем?

- Потому что смерти Адама, мне мало. - пожав плечами, будто мы говорили о погоде, продолжил Мейсон: - Я хочу, чтобы Айзек встал на колени передо мной и сдох как псина, мучительно и жалко.

- Откуда ты знаешь, что он придет к тебе?

- Не делай из себя дурочку. Я взломал камеры наблюдения и системы безопасности в больнице, для меня взломать ваши телефоны было проще простого. Я наблюдал за тобой и Уиллсоном. Вы оба влюблены. Это мог бы быть милый роман про то, как парень влюбляется в девушку погибшего друга, а спустя два года добивается ее взаимности, но к сожалению для вас двоих, это закончиться очень печально. Ты его слабость, Арчерон. И это очень сильно сыграет мне на руку. А теперь, прошу, улыбайся, - включив камеру на мобильном телефоне, сказал он, беря свой нож в руки. - мы же не хотим, чтобы Айзек слишком быстро нас нашел, правда? Давай немного его помучаем. 

Я знаю, что в эту ночь мой голос охрипнет от крика, поэтому, пока могла выдержать боль -  я молчала.