Глава 35. Кэсси

- Черт, мне кажется, я сейчас умру, - прохрипела Дженни, упираясь ладонями в колени возле меня.

На удивление, спустя месяц мне все таки разрешили заниматься бегом. Не смотря на то, как сильно был зол тренер, он продолжал вытаскивать меня на каждую растяжку и кардио, чтобы поддерживать мою форму. Не знаю, что именно наплела ему Эльза, но эта женщина - чудо.

Прошел месяц с момента, как Айзек уехал из академии. Месяц, с того момента, как я сказала, что буду ждать его. Месяц, с того момента как я запуталась в своих чувствах и, черт возьми, не знаю, что мне делать. Прошел месяц с нашего последнего разговора, поцелуя и чего-то большего в той комнате на чердаке. За это время тонкий слой снега успел накрыть землю, растаять от оттепели, что странно для этих краев, и снова выпасть. Короткие рождественские каникулы прошли безумно быстро, а от Уиллсона до сих пор ни одной вести. Даже долбанного сообщения нет! Меня это волнует. Не то, что он не пишет и не звонит мне, а то, что его нет в академии столько времени. Все вокруг будто не замечали, как порядки в этих стенах круто изменились; ни один человек в кампусе, как и за его пределами, не имел смелости сказать мне хоть слово; преподаватели относились с сочувствием к моей травме, а тренера вытянули из меня настоящие результаты медицинского обследования. Без Айзека, Вороны стали еще тише. Ощущение, словно каждый из них ждал нужного часа, чтобы показать себя.

Тусовки, драки, обучени. Все это продолжалось, словно ничего и не было. И, когда мне казалось, что жизнь становится такой же, как была два года назад, что-то определенно напомнит мне о моей неправоте.

Тренировки продолжались. Весь месяц Эльза меняла программу, словно ища что-то подходящее, не зная, что именно мне может навредить, а что вполне вынесет мое "чужое" сердце. Она говорит, что отправила мою кандидатуру на первые скачки в этом году. Директор утвердил мою кандидатуру с третьего раза, - мне все равно кажется, что он изменит свое мнение.

Мы с Бурей неплохо справляемся, возвращаясь в строй, что меня удивляет, - этот малыш забыл как быть в упряжке, а это увеличивает риски его непредсказуемого поведения.

Соревнование по бегу мы проиграли. Не уверена, что в ближайшее время мне светят они: О'Коннор не возьмет на себя такую ответственность, и я понимаю его. Из-за "добрых действий" Вероники, мы хорошенько упали лицом в грязь, чуть не лишившись доступа ко всем спортивным играм. Спортивный комитет принял эту ситуацию, как "угрозу" для последующих соревнований, поэтому нас сняли со списков участников, как минимум до следующей осени. И как бы сильно я не извинялась перед тренером, он не хотел слушать и не пытался еще раз задевать эту тему.

Что ж, мне тоже не сильно хотелось оправдывать свои действия.

Ким потерла ладонью, мокрый от пота лоб. Выпрямившись, она выдохнула, стараясь привести свое сердцебиение в нормальный ритм.

После приезда из Кореи по окончанию каникул, Дженни стала больше времени проводить в танцевальном зале и со мной на беговой дорожке. Я не спрашивала, что произошло в ее доме, не уверена, что ей хотелось бы сейчас об этом говорить. В любом случаи, мне была приятна ее компания и поддержка на предстоящих соревнованиях, поэтому я не возражала подождать, пока девушка сама не захочет мне все рассказать.

- Зачем ты бегаешь столько кругов, если соревнования по верховой езде? - задыхаясь, простонала она. - Знаешь, лошадь от этого бегать быстрее не станет.

- Ты проводишь в танцевальном зале по десять часов, не переставая танцевать, даже не запыхавшись, - заправив выпавшие из хвоста пряди волос, засмеялась я. - А тринадцать кругов по манежу для тебя слишком?

Буря отдыхал в стойле, ожидая, когда придет время для его физических нагрузок. Алекс - молодой, не сильно старше нас с Дженни, парень, который совсем недавно устроился сюда работать, почти каждый день помогал мне с подготовкой коня для тренировок. Мне нравился этот парниша, и по всей видимости, Буря тоже был не против его компании. Мы почти не говорили, но иногда перекидывались парочкой фраз, по типу: "Эй, у тебя классный конь. ", "И давно ты занимаешься скачками?", " Я помогу с упряжкой и седлом, пока ты упражняешься". Сегодня, парень, словно по зову, снова предложил свою помощь. Я не возражала. Тем более, в последнее время, особенно после инцидента в библиотеке, мне все время казалось, что за мной кто-то наблюдает; будь это на занятиях, во время тренировок, в кампусе или коридорах академии. Даже ночью, мне казалось, что я слышу скрип половиц и вижу тень за дверью нашей комнаты. Эта паранойя вынуждала меня радоваться каждому знакомому человеку возле себя.

Похожих ситуаций больше не возникало, но в библиотеку я больше не ходила. Называйте это трусостью, но я назову это безопасностью. Не знаю почему до сих пор не сказала никому об этом. Может, потому что убеждена, что меня сочтут за сумасшедшую.

- Не сравнивай танцы и эту пытку, пожалуйста, - возмущенно, приподняв бровь, вскрикнула Дженни. - И кстати, - обернувшись назад, прямо лицом к трибунам, продолжила она: - мистеру "аля-я-убью-всю-твою-семью" не нужно по своим делам?

- "Аля-я-убью-всю-твою-семью" тебя слышит, - оторвавшись от своего мобильника, произнес Коул.

Забыла уточнить, что этот месяц превратился в "Месяц надзора". Куда бы я не следовала и чтобы не делала, по каким-то случайным стечениям обстоятельств со мной всегда был кто-то из "Воронов". Сначала у Деймона перенесли урок и он решил принять участие в академическом совете, в вопросе о скорых выборах. Потом, у Алана просыпалось резкое желание сесть за моим столом на уроке химии, которую он, кстати, ненавидит. А в последний раз, Коул откровенно сказал, что ему не нравится моя компания, но по какой-то "тебя это не касается" причине, он ходил со мной на любую тренировку, молча сидя на трибунах ( чаще всего это был четвертый или пятый ряд), а после окончаниях шел за мной следом, как маньяк, до самой комнаты.

- И я уже занимаюсь своими делами, - скрестив руки на груди, процедил Никсон.

- 얼간이 ( читается как "eolgan-i", дословный перевод на русский - "придурок"). - рявкнула девушка, возвращая все свое внимание к моему лицу. - Почему мне кажется, что ты, что-то мне не договариваешь? И это "что-то" касается того вечера, когда ты залетела в комнату, будто фурия, с красным лицом, распухшими губами и с несколькими засосами на шее. Ты и Уиллсон?...

Черт. В тот вечер Дженни была слишком занята сборами на какую-то очередную вечеринку, после несколько часов танцев, которая " не сможет пройти без нее", чтобы задавать вопросы. И уже в скором времени, мне показалось, что она забыла об этом дне...

- С чего ты взяла, что это как-то связано с ним? Это мог быть любой другой парень. - невозмутимость в моем голосе могло сдать только ритм моего сердца, которое, как настоящий предатель, отдавало ударами в самое горло.

- С именем Айзек? Потому что я точно помню, как ты крикнула: "Гребанный Айзек!", через пару секунд после того, как зашла в ванную комнату.

Окей, еще одно напоминание, Арчерон: следи за тем, что говоришь, когда находишься под действием эмоций.

- Согласна, круг кандидатов стал гораздо меньше, но выбор все таки есть.

- Кэсси Арчерон, ты сама сказала, что виделась с Уиллсоном в тот вечер, когда я спросила куда ты ходила после библиотеки. - голос Ким стал менее уставшим, чем был пару минут назад, когда она чуть ли не умирала от упражнений.

- Мы просто говорили, - пожав плечами, я потянулась к бутылке воды у моих ног. - ничего такого не было.

- Если для тебя разговором считается то, что вы чуть не разгромили комнату и нанесли психологическую травму Алану, который застал вас двоих в момент, когда Айзек... - начал говорить Коул, заставив Дженни округлить глаза до размеров орбиты.

- Заткнись, Никсон! - перебив парня, прорычала я.

- О. Мой. Бог. - медленно обернувшись ко мне, произнесла девушка, выделяя каждое слово. - Ты переспала с Уиллсоном и ничего мне не сказала?

- Да не спала я с ним!

- Это потому, что Алан зашел в самый неподходящий момент, - снова подал голос Коул, всем своим видом показывая свой скучающий вид. - В следующий раз, просто занимайтесь этим не в комнате, доступ к которой имеют еще несколько человек.

Дженни было открыла рот, чтобы прокомментировать новые сведения о моей личной жизни, но видимо отсутствие дара речи, лишило ее такой возможности.

- Сделай одолжение, - подойдя ближе к трибунам, я кинула бутылку воды в парня. К сожалению, промахнулась. - закрой поток комментариев из своего рта и продолжай делать вид, будто тебе не интересно то о чем мы говорим.

Закатив глаза, будто говоря: "да я вообще молчу", Коул вернул все свое внимание к экрану мобильника. Мне больше нравилось, когда парни, которые, по какой-то причине вертелись возле меня целый день, молчат.

Молчаливый Никсон - живой Никсон.

Повернувшись к подруге, я вздохнула. Мне не хотелось вспоминать тот вечер. Не из-за того, что я считала его ошибкой, скорее из-за того, что чем больше мой мозг прокручивал каждый момент с Айзеком, тем сильнее болело мое предательское сердце. Нет, я не могла влюбиться в него. Не в этого человека. Но по какой-то гребанной причине он был важен для меня. Мое тело сдавалось в его руках. Паутина тьмы, что душила мою грудь каждый раз, когда чье-то тепло касалось моего тела, отступала под его тисками. Он был опасен для меня, для моего сердца, которое я так сильно берегла после смерти Адама. Не знаю, было ли это каким-то чувством между нами, не уверена, что в принципе научусь снова понимать саму себя, но он был чем-то большим для меня. Даже после всего, что Уиллсон сотворил. После всех издевательств, слез и истерик. После каждой капли крови, которая пролилась из-за него. После каждой трещины в моей душе, он стал для меня чем-то важным.

Он им и был, - говорю я сама себе. Он был важен для меня еще два года назад. Он был моим другом. Моим единственным настоящим другом. Может то, что я чувствовала к нему, лишь давнее чувство?

Друзья не целуются так. Друзья не задыхаются, когда находятся на таком расстоянии друг от друга. Друзья не хотят владеть друг другом. Друзья не просят полюбить их...

- Поговорим позже, - произнесла я одними губами к Дженни. Сейчас было не время и не место для разговоров на подобную тему, и уж тем более, не при Коуле, который явно забавлялся моей реакцией.

Катись к черту, придурок.

Ким кивнула, принимая временное поражение. Что-то мне подсказывает, что вечером меня ждет увлекательное путешествие по моей памяти в тот день.

Забор ангара открылся со скрепащим звуков, пропуская черного жеребца и Алекса в манеж. Буря послушно шел рядом, не смея ступить лишний шаг вперед. За этот месяц он стал намного послушнее, если не считать пару ситуаций из-за который Эльза запретила студентам появляться в ангаре во время тренировок.

Бинты на ногах лошади сильно перематывали сухожилия. К этому Буря привыкает до сих пор; мисс Браун настояла на них, чтобы не повредить мышцы во время тренировок. Гог облегчал изгиб шеи, расслабляя и укрепляя мышцы спины. Вальтрап темно-синего цвета лежал на спине жеребца, торча из-под седла.

Ведя Бурю за поводье, парень несколько раз проверил ремни седла. Встретившись со мной взглядом, он улыбнулся. Его темно-коричневые волосы спутались на затылке и лбу в кудряшки. Я бы сказала, что он милый, если бы не его рост и накачанное тело. Квадратный подбородок как у греческой скульптуры, добавляли ему несколько лет, - и не скажешь, что этому молодому человеку всего двадцать три. Темные глаза, чаще всего прятались за солнцезащитными очками, что не позволяло точно определить их цвет.

Дженни встала сбоку от меня, на разрез забыв о Коуле и о том, что только, что услышала. Сложив руки на груди, девушка вскинула подбородок вверх, встречая новоприбывшего недобрым взглядом. Он не нравился подруге. Она несколько раз говорила: " Чудовища не были бы чудовищами, если бы не были обладателями милых улыбок, искаженной доброты и божественной, невинной внешности. Монстры внешне никогда не превзойдут монстров внутренних".

- Эй, слышал через неделю у тебя соревнования, - спросил парень, отдавая мне поводья. Жеребец стукнулся мне в бок головой, проявляя свой интерес к моего карману на кофте.

Прости, малыш, но чтобы получить сахар, придется хорошо поработать.

- Да, придется провести всю неделю здесь. Думаю, Эльза уже сказала преподавателям, что меня можно не ждать на уроках.

- Главное, не волнуйся. Ты уже побеждала, победишь и еще раз, - погладив Бурю по морде, продолжил Алекс: - К тому же, не думаю, что этот малый забыл как обгонять соперника. Кстати, для меня будет честь помочь тебе на соревнованиях с подготовкой амуниции, что скажешь?

Чаще всего на таких мероприятиях всадник просит о помощи у наставника. Тренер должен проверить ремни, правильное положение седло, уздечку, ватники и ногавки. Все идет под точным контролем. Нельзя допустить, чтобы твой подопечный или лошадь травмировались, - некоторые травмы, могут привести к окончанию карьеры.

Браун говорила, что возьмет кого-то для помощи, так что было бы очень кстати,если Алекс поговорит об этом с ней.

- Отказано. - прогремел голос за моей спиной, и я вздрогнула. Коул спустился с трибун, вальяжной походкой подходя к месту где мы стоим. Если бы мы были близки, я бы улыбнулась его напору, но сейчас парень начинал меня только сильнее раздражать. Весь гребанный месяц я то и делаю, что терплю их резкий прилив заботы и контроля. Меня порядком возмущает, что мужчины в моем окружении решили, что имеют право говорить за меня. - Можешь ли ты помочь с амуницией? Нет. Можно ли прийти поддержать Арчерон? Нет. Просто побыть в нескольких метрах от трибун? Нет. - заключил Никсон, поправляя пиджак своей формы. - У тебя три "нет". Приходи к нам в следующем году.

- Что ты, мать твою, творишь? - прошипела я, подходя к Коулу. - Твоего мнения никто не спрашивал, Никсон.

Алекс прокашлялся, обращая все мое внимание на себя:

- Все окей, не парься. Я поговорю на этот счет с мисс Браун, если ты не возражаешь.

Облегчение, будто жидкость разлилось по крови. Меня успокаивало, что парень не принимал близко к сердце слова Коула, но еще больше, я была благодарна ему за то, что он всегда вел себя так, как будто этого козла здесь нет. Получив от меня кивок в знак согласия, он развернулся на пятках, желая поскорее покинуть манеж.

- Это Айзек? - мой вопрос вышел на ноту выше, чем я планировала и голос сдавила хрипота. - Это из-за него вы все, как собаченки бегаете вокруг меня? Перестаньте вести себя как малые дети. Мне няньки не нужны. Мне не нужна, ни твоя, ни кого-то из вас Воронов, компания.

- Ребята, давайте хотя бы не здесь. - произнесла Дженни, положив свою ладонь мне на плечо.

Смех Коула разлетелся по углам, разрывая мои нервы окончательно:

- Знаешь, Арчерон, ты мне ужасно напоминаешь одну девушку из прошлого. Она тоже начинала свой путь с наивности и эксцентричности. Была так воодушевлена людьми, не любила когда кто-то возится с ней и пытается защитить. - его голос вмиг изменился с веселья на нотки гнева и раздражения. - Так начинала она свою жизнь, а закончила ее в холодной, сырой могиле городского кладбища.

Меня пробила дрожь. Ступив шаг назад, я и вовсе забыла обо всем, что хотела сказать до этого. То, с какой злостью смотрел на меня Коул, и слова, которые вылетели из его уст так быстро, вынудили меня замолчать. Кто была та девушка и что с ней случилось? И почему, черт возьми, эти парни ограждали меня от каждого человека в академии. Помочь? Защитить? Хочет ли Коул эти сказать, что они пытаються меня защитить? Если да, то от чего? Знают ли они о том, что моя паранойя может быть реальностью?

- Дружеский совет, Арчерон: никогда не забывай, что даже у твоего друга есть причины тебя убить. Если, конечно, ты не хочешь бояться той тени, что появляется за дверью твоей комнаты, почти каждый день.

*********

Темные тучи скопились над вечерним небом. Сапоги погрязли в болоте с того момента, как мои ноги переступила ворота кладбища. Голые деревья образовывали паутину теней на земле, пробивая каждый сантиметр тела дрожью. Морозный воздух колол лицо, и я посильнее завернулась в шарф. Ладони в кожаных перчатках свернулись в кулаки, пытаясь остановить ужасное волнение.

В этих краях обитало безмолвие. Ни один звук этого места не принадлежал живому человеку. Каждая ворона, пролетевшая мимо, словно в знак почтения мертвым издавала истошное "кар".

За два года я была здесь только раз. В тот день, как и сегодня, шел дождь. Молчание тогда сменилось рыданием, а люди в черном одеянии обступили то место, где я стою. Два года назад у меня не хватило смелости подойти ближе, посмотреть на него в последний раз. Два года назад, меня бы саму положили рядом с элегантным лаковым гробом, присыпав гнилой землей. Только вместо слов, пропитанных болью от утраты, мне бы досталась сотня проклятий и ненависть.

За два года, я не решалась прийти сюда. Два года потребовалось мне, чтобы снова увидеть надпись на надгробной плите под моими ногами: "Адам Келси". Чуть ниже, ровно на строку, на светлом камне выгравирована дата. Дата, которая несла ужас в моем сердце. "23.12.2021".

Трава возле плиты покрылась мелкими каплями дождя, моча кончик моих сапог. Присев на корточки, я сняла перчатки. Пальцы рук покрылись дрожью. Прикоснувшись к холодному бетону, я застыла. Первая слеза пролилась беззвучно, сдавливая горло в невидимые тиски. Живот свело, вынуждая ноги подкосится, встретившись коленями с омертвевшим грунтом.

- Прости меня, - прошептал чужой (мой) голос. - Прости, прости, прости, прости...

Прости, что заставила столько ждать. Прости, что оставила на том балконе. Прости, что даже на твоих похоронах не смела подойти и попрощаться с тобой. Прости...

Пальцы коснулись гравированной надписи, заставляя пропустить первый всхлип. " Этот мир не стоит стольких усилий ". Это была не просто цитата. Это была фраза, которая значила для Адама больше, чем все слова на этом свете.

- Этот мир не стоит стольких усилий. - сказал Адам, присев возле меня на пол комнаты на чердаке. - Этот мир не стоит пролитых слез и горечи, разбитых сердец и боли. Этот мир не стоил стольких фраз кинутых в порыве злости. Этот мир не стоит стольких потерянных жизней... Этот мир не стоит того, чтобы ты так страдала, Кэсси. Не сейчас. Никогда он не будет иметь такую большую цену.

В день, когда Адам впервые сказал мне эту фразу, я проиграла. Мама сообщила, что отец снова уехал на очередное "задание", а мои соревнования сорвались из-за моей глупости. Тогда мне в голову пришло только убежать. Убежать в тайную комнату на чердаке, ключи которой парень дал мне совсем недавно. В тот день, Келси впервые показал мне, что жизнь - это переменная, которую не стоит пытаться предугадать или понять. Стоит просто проживать ее так, будто от черных полос не останется ничего. Будто, после них будет самое яркое солнце, которое вы когда либо видели. Будто, все, что вызывало вашу печаль, можно стереть одним махом руки.

Опустившись на землю, я подобрала колени к груди. Оперевшись плечом о надгробную плиту, прикрыла глаза.

- Завтра у меня соревнование, - прошептала я, представляя, как Адам кивает головой. - Это будут мои первые соревнования, на которых не будет тебя. Я хочу, чтобы ты болел за меня, хорошо? Хочу, чтобы ты был там и... хочу, чтобы ты отпустил меня. Позволь мне, отпустить и тебя. Пожалуйста, - последнее слово слетело с моих уст отчаянным хрипом.

Ветер ударил по веткам деревьев, вызывая у них сухой шургот. Я подняла глаза в небо, наблюдая как тучи сходятся воедино, заполняя последние участки света. Капли дождя били по лицу, смешиваясь со слезами. Звук крыльев перевел мое внимание на дерево напротив. Черный ворон наблюдал за каждым моим движением, словно понимая о чем я говорю. Как будто все сказанное мной, было для него. Будто он уловил суть моих слов лучше, чем кто либо. Расправив крылья, птица оттолкнулась своими лапками от ветвей, вздымаясь ввысь, к самой тьме. И я облегченно выдохнула. Ворон был моей печалью и моей болью. И она ушла. Тяжесть в груди, камень где-то в центре моего сердца и привкус горечи ушли. Слезы облегчения размыли картинку передо мной, вынуждая прикрыть глаза. Адам отпустил меня. А я в свою очередь, молю, чтобы отпустить его...