30 глава от имени Розали

«Ни жизнь, ни смерть не имеют конца. Они лишь этапы вечности»

— Э. Хемингуэй

Время действий: через две с половиной недели, бой Алессио

Почти год я работала над тем, чтобы мои коды безопасности для Камморы не были просто набором цифр и шифров. Они должны были не только обеспечить безопасность моей семьи, а и продвинуть меня на ступень выше в мире, где уважение заслуживают, а не раздаривают. Я всегда знала, что могу быть полезна Камморе. Возможно, не своей физической силой, пугающим видом или излишней кравожадностью, но зато умом и интеллектом.

   Каммора никогда не была просто бизнесом. Для меня она всегда была семьёй. Верность, честь, кровь — этим дышал каждый из нас, и этим я жила с детства. Хоть ко мне никогда не относились, как к второсортной, я понимала, что не я главная наследница. И не только из-за того, что не была первенцем у своих родителей. Братьев учили нападать, а меня — только защищаться. Но чем старше я становилась, тем яснее понимала: я не хочу оставаться только под защитой. Я тоже часть этой семьи. И я тоже могу нести ответственность и защищать их. Только своим способом.

— Так, ты останешься на мою свадьбу с Невио? — спросила Аврора Изу, удобно устроившись на моей застеленной кровати.

Вернуться к чистоте и дисциплине было трудно. Но в какой-то момент мне слишком надоело утопать в собственной жалости к себе.

— Папа разрешил остаться в Вегасе ещё на неделю, — улыбнулась рыжеволосая девушка в белой рубашке, чёрных брюках и очках. Но она не выглядела официально или скромно. На белой рубашке у неё был затянут чёрный, кожаный корсет, а на шеи был чёрный тканевый чокер с розой сбоку. Это было дерзко и достаточно неформально, особенно для девушки Фамилии.

— Тебе пока не нужно спрашивать разрешение у мужа? — поинтересовалась Карлотта, сидя за моим рабочим столом.

   Изабелла не сразу ответила, но её тело на секунду замерло, а в глазах мелькнула искра упрямства.

— Он — не мой хозяин и никогда не будет им, — её голос был чётким, но слегка призрачным. Будто она сама не была уверена в своих словах.

   Вероятно, её муж был слишком правильным, семейным человеком, перед которым ей придётся скрывать своё хобби и носить только то, что одобряет Фамилия. Так я представляла Нью-Йорк и их старомодные устои. И не потому, что Изабелла была покорной — я знала, что она не такая. Но мы были похожи: оба не любили лишнего внимания и не нуждались в подтверждении своей ценности для других. В Вегасе она могла быть собой, делать то, что запрещено или неприемлемо внутри Фамилии, потому что никто бы и внимания не обратил. Кроме одного парня, наверное.

   Я наблюдала за ними и понимала, что странное поведение Алессио и Изабеллы, которое раньше казалось мне неясным, теперь воспринималось иначе. Возможно, я просто стала видеть людей глубже после того, как сама открыла своё сердце.

— Розали, ты уверена, что готова сегодня пойти? — прервала тишину Карлотта, поправляя свой чёрный пиджак с ремнем и белые брюки. Она всегда выглядела слишком элегантно и изысканно, особенно для такого места, как Арена Роджера.

   Я посмотрела на себя в зеркало. Топ кофейного цвета, бежевые брюки и белая блузка ощущались непривычно после суток напролет, которые я провела в домашней футболке и шортах. Я слегка подтянула волосы в высокий хвост, проверила, не сместился ли ремень на брюках, и сделала глубокий вдох. Сердце всё ещё колотилось, хотя я старалась казаться спокойной.

— Да, — сказала я, глядя на своё отражение. — Мне нужно выйти из зоны комфорта. Несколько недель, проведённых почти полностью дома ничего не изменили. Поэтому сегодня я хочу почувствовать, что могу быть среди людей, среди семьи и среди действий.

«Хочу почувствовать хоть что-то, что не было про Рио», — хотела, но не добавила я.

Этот выход не был про новую меня или про то, как я преодолела боль. Он был скорее про контроль. Про то, чтобы снова ощутить себя в мире, а не растворяться в нём. Чтобы тело и разум напомнили себе, что я всё ещё могу двигаться, решать, влиять, существовать вне своей комнаты. Папа говорил о том, что Рио мог вернуться. Но его не было. И хоть я продолжала ждать и надеяться, я не хотела превратиться в призрак, который живёт только ожиданием.

— Как ты? — подошла Аврора, положив подбородок на моё плечо.

— Не очень, — честно призналась я. — Но мне надоело прятаться.

Раньше это происходило само собой. Я предпочитала прятаться на мероприятиях, когда мы были в гостях, иногда даже среди своей семьи. Но теперь это уже не казалось привычкой или моей интровертной натурой — это был осознанный выбор: скрываться. Я чувствовала, что пора сделать другой выбор, пока четыре стены в моей комнате не свели меня с ума.

Аврора кивнула, её взгляд был мягким, внимательным, почти сочувствующим. Такой же, как и Карлотты с Изабеллой. Я не привыкла вызывать жалость у людей, но теперь это ощущение было странно поддерживающим. Мне хотелось доказать, что я могу больше, чем они думают, и, прежде всего, больше, чем сама недавно думала о себе.

   «Ты не можешь быть недооценённой, принцесса», — вспоминала я слова Рио, которые вызывали во мне редкую улыбку.

— Можно войти, девочки? — в дверь неожиданно постучала мама.

— Конечно, — я подошла к двери, впуская её внутрь.

   Мама осмотрела нас с улыбкой, особенно сосредоточившись на мне. Она была невероятной опорой для меня последние три недели. Поднимала меня с кровати, когда я не хотела вставать, стараясь напомнить о существовании мира вокруг меня. А когда моё нежелание было слишком сильным, она просто приносила еду и садилась рядом, когда я нуждалась в её присутствии или уходила, когда мне нужно было одиночество.

— Вы — невероятные красавицы, — её губы опустились на мою щеку. — Но пора выходить. Мужчины уже ждут в гостиной, а Алессио уехал раньше.

— Ты уверена, что не пойдёшь на бой? — переспросила Аврора у мамы, но та лишь покачала головой.

— Я не могу смотреть, как дерутся мои дети, — в её глазах мелькнуло что-то похожее на боль, поэтому я сжала её плечо, как обычно делал папа. Она мне благодарно улыбнулась. — Но я уверена, что всё будет хорошо. Поддержите его за меня.

Мы спустились в гостиную, где уже собрались остальные. Ещё на втором этаже были слышны их переговоры, предвкушение боя. Не для кого не было секретом, что этот бой был рискованным, ведь это был четвёртый бой насмерть Алессио за последние четыре месяца.

   К Авроре и Карлотте почти сразу подошли Невио и Массимо. На бой так же собрались Давиде, Джулио, папа и Римо. Адамо, Динара и Роман уже уехали обратно на гонки. Савио оставался дома с Джеммой и детьми. Хоть они любили устраивать себе свидания на Арене Роджера, но по словам Савио это стало «слишком скучно», ведь постоянно дрался только Алессио. Остальные женщины семьи хоть так же посещали время от времени бои, они редко выдерживали видеть бой в живую, особенно если за рингом стоял кто-то, кого они знали ещё ребёнком. На боя своих мужей они ходили с меньшими проблемами.

— Мелкая вышла со своей берлоги, — Невио слегка усмехнулся мне, как обычно подводя человека к его границам. — Твои мышцы ещё не полностью атрофировались?

   За это он получил предупреждающий шлепок по груди от Авроры и не менее грозный взгляд моего отца. Но я не хотела больше прятаться. Я понимала, что абсолютно все здесь, в гостиной, и даже те, кто отсутствовал, знали о моих отношениях с Рио. Это больше не был грязный секрет, который нужно скрывать. Он стал частью меня, такой же естественной, как мои очки, ноутбук , фотоаппарат или новые коды, которые папа и Римо уже одобрили.

   Хоть моё сердце всё ещё колотилось каждый раз, когда я вспоминала о нём, эта тайна хотя бы перестала на меня давить. И хоть я избегала последние пару недель компанию своих братьев, Невио — спас Рио жизнь. Я никогда этого не забуду. Как и то, что Рио спас когда-то жизнь моему кузену. А на девочек я даже не злилась. Рассказали бы они Невио и Массимо о Рио или нет — Алессио всё равно узнал об этом первый. Карлотта очень беспокоилась обо мне в чём я не могла её винить, а Аврора сдалась только тогда, когда поняла, что Рио в опасности.

— Мышечная атрофия начинается через три недели полного бездействия, — я поправила очки на переносице, вспоминая, как все же выходила на кухню пару раз за последние недели. — Считай, я предотвратила этот процесс.

— Хорошо, что ты — Фальконе, — ухмылка Невио стала ещё безумнее и более дерзкой. Он любил дразнить меня. — В таких местах, как Арена Роджера, обычно не любят умников.

— Если они терпят твою компанию, то компанию Розали точно стерпят, — пробормотал Джулио с усмешкой.

— Закончили, — перебил Римо без сомнений остроумный ответ Невио. — Я не выдержу ещё одного спора между вами и убью кого-то из вас раньше, чем мы успеем доехать.

Это были последние слова Римо перед тем, как мы покинули особняк и расселись по машинам. Судя по ухмылкам Невио и Джулио — они не были очень восприимчивы к угрозам отца. Тот иногда обещал их убить каждые выходные. Я молчала большую часть пути. Но это была моя комфортная тишина, которая позволяла мне наблюдать за препираниями Невио и Авроры, пока её младший брат Давиде время от времени кривился возле меня каждый раз, когда их губы тянулись друг к другу на зелёном свете светофора или когда рука моего кузена собственнически сжималась на бедре его сестры. Изабелла смотрела то в окно, то с любопытством иногда посматривала на пару, но мне было сложно понять, что было в её взгляде.

— Уверена, что сможешь наблюдать за тем, как на лице Алессио появляются новые синяки? — провокационно кинул Невио, но глядя через зеркало заднего вида совершенно ни на меня.

Возможно, он знал, что у меня никогда не было проблем или омерзения к тому, что происходило на Арене Роджера. Даже если в этом были задействованы мои братья, я знаю, что они победят в любом случае.

— Почему меня должно это волновать? — Изабелла возле меня слегка напрягалась, пока Аврора кинула убийственный взгляд на своего жениха.

— Потому что твоё появление там — это часть развлечения, — протянул Невио. — Не хотелось бы, чтобы ты ушла на середине боя и отвлекла Алессио.

— Я — не цирковая обезьянка, чтобы кого-то развлекать, — прищурила глаза девушка. — И уверена, что там будет достаточно девушек, которые могут отвлечь Алессио.

— Конечно, — улыбка кузена стала ещё более провокационной. — Большинство выстроятся в очередь, чтобы поздравить его с победой.

— Следи за дорогой, — с угрозой в голосе скомандовала Аврора.

Кулаки Изабеллы слегка сжались, но она ничего не ответила, контролируя себя. Вместо этого её взгляд перевелся через окно, останавливаясь на проезжающих мимо машинах и мерцающих огнях Вегаса. Будто в этом хаосе можно было спрятаться лучше всего, её плечи чуть расслабились.

— Через пару месяцев у меня тоже будет бой, — спустя пару минут молчания, с гордостью в голосе заявил Давиде.

Ему было уже восемнадцать лет, первый раз он принял участие в боях на Арене Роджера где-то полгода назад. Фабиано и остальные мужчины семьи хорошо его подготовили. Аврора только многозначительно вздохнула. Ей и Леоне не нравилось то, что Давиде начал бороться насмерть.

— Он уже взрослый, Аврора, — тихо сказал девушке Невио, прочитав её взгляд. — Сколько можно относиться к нему как к ребёнку?

— Потому что он мой брат, — отрезала она, её пальцы сжались на колене. — И если тебе нравится рисковать собой каждый вечер — это твой выбор, даже если я его не одобряю. Но Давиде ещё слишком...

— Сильный, — перебил её Давиде, и в его голосе звучала та самая упрямая уверенность, которую я уже видела у Невио. — Я справлюсь.

Аврора закатила глаза, но больше ничего не сказала, будто решила оставить этот спор до другого раза. Машина плавно свернула на боковую улицу, и я поняла, что мы уже почти приехали.

Огни на Арене Роджера вырисовывались издалека. Внутри были мужчины в футболках, штанах — ничего официального и броского — с бокалами пива на столе. Из девушек в основном были только официантки, которые торопливо пытались успеть обслужить как можно больше гостей. В воздухе витал сигаретный дым, запах алкоголя и возбуждение людей, которые пришли сюда за кровью и зрелищем. Обычно, я не чувствовала себя сильно комфортно в таких местах. Но сегодня было не про комфорт, а про возможность снова вернуть себя хоть малейший контроль над своей жизнью.

— Против кого борется Алессио? — поинтересовалась Карлотта у Массимо, когда мы прошли внутрь чуть отгороженного куска помещения, слабо напоминающего вип-зону.

— Какой-то сутенёр, который решил, что может работать в Камморе и не платить нам деньги, — безучастно пожал плечами Массимо. — Он убил несколько шлюх и шантажировал некоторых из них их же детьми.

   Невио, рука которого была закинута на плечи Авроры, усмехнулся в безумной улыбке.

— Отлично, зрелище будет кровавым, — в его голосе звучал болезненный азарт.

   Бой Алессио настал не сразу.

   Такие бои, обычно, приберегают напоследок. Не могу сказать, что мне было очень интересно. В основном, я смотрела сквозь бой, иногда кидая взгляды на Карлотту, которая закрывала глаза, пока Массимо шептал ей что-то на ухо, вероятно, предлагая уйти. Изабелла возле меня сидела более поражено и почти что неподвижно.

— В первый раз? — спросила я её на ухо, заставив чуть дёрнуться от неожиданности.

— Да, — она слабо улыбнулась, поправляя очки на переносице. — Я никогда не видела смерть в живую.

   Я чуть склонила голову, изучая её лицо. В её голосе не было ужаса, а скорее растерянность, как будто разум ещё не успел осознать увиденное.

— Ты всегда можешь пойти в уборную или выйти на улицу, — посоветовала я.

   Изабелла качнула головой, и на её лице мелькнула едва заметная тень упрямства.

— Нет, — сказала она твёрже, чем я ожидала. — Я хочу остаться.

   Я чуть приподняла бровь, но промолчала. Она явно пыталась что-то доказать — то ли себе, то ли кому-то ещё. Может быть, Алессио. Может быть, тем, кто считал её слишком слабой для этого мира. Фамилия точно не славилась боями без правил, и не была уверена, пускали ли бы они на них девушек. Толпа взорвалась одобрительным рёвом, и я снова перевела взгляд на арену. Кровь на полу уже начинала темнеть, пропитываясь. Это был лишь один бой из многих.

Моё внимание привернули крики слева от меня. Я повернула голову и на мгновение замерла, будто земля ушла с-под моих ног. Он был повёрнут ко мне спиной, что-то шепча какому-то мужчине, которого я не узнавала. Силуэт был до боли знакомым: линия плеч, привычная посадка головы, даже то, как он чуть склонился вперёд, вслушиваясь в разговор. На миг я была уверена — это он.

Я долго смотрела на этого мужчину, не в силах отвернуться. Моим порывом было бы просто встать и подойти к нему, взглянуть в его зелёные глаза, поцеловать его посреди этого чёртового бара — мне было плевать. Но он обернулся раньше, чем я успела всё это сделать. Его глаза были карие, а на носу была более заметная горбинка, чем у Рио. Мои плечи опустились в разочаровании.

Папа предполагал, что Рио мог вернуться в Вегас. Он говорил, что не знал наверняка, но гипотезы папы имели тенденцию оказываться верными. Я цеплялась за эту мысль, потому что иначе внутри было слишком много пустоты. Но вместе с этим возвращались и неприятные воспоминания: его ложь. Тогда она вызывала во мне злость, вспышку боли и даже слёзы, но сейчас она лишь оставляла неприятный привкус. Отчасти потому, что прошло достаточно времени, чтобы я успела остыть. Отчасти потому, что его исчезновение причинило куда больше боли, чем сама ложь. И ещё потому, что его поступки — настоящие и весомые — постепенно перевешивали всё, что было до них.

   Я не могла просто взять и забыть, как он спас Невио. Как пошёл к моим братьям, зная, чем это закончится. Как он выдержал пытки, не сказав ничего из того, что они хотели услышать. А я знала, как мои братья умеют задавать вопросы. Знала, сколько боли стоило просто промолчать. Та раненная часть меня могла искать признаки лжи, скрытых мотивов, но логика и сердце заглушали это всё. Сердце помнило его взгляд и слова, хотело надеяться на лучшее, а логика просто понимала, что его действия никогда не приводили ни к чему корыстному.

   Всё, чего я хотела сейчас — это услышать его голос, выслушать его самой. Одновременно с этим та же самая израненная часть меня боялась с ним встречи. Боялась, что он заставит меня поверить в то, чего нет. Боялась, что моё доверие невозможно будет уже вернуть или наоборот — что оно вернётся сразу, как я его встречу. Но в то же время я отказывалась верить, что в его лжи не было причины, не было оправдания, которого я ещё не знала.

   Моя тревога так же не отпускала: почему он не возвращался в Вегас? Что, если с ним что-то случилось? Что, если его убили в чужом городе, вдали от меня? Что если он больше не хочет иметь со мной ничего общего? Сердце стучало слишком быстро, постоянно повторяя: время идёт, а ответа нет.

— Ты чего задумалась? — прервал поток моих мыслей и чувства разочарования Джулио.

   Я слегка дёрнулась, будто потерялась в своем собственном мире.

— Ни о чём, — ответила я тихо, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Просто... смотрю.

   Джулио как-то странно посмотрел на меня и на того парня, который привлек моё внимание, но никак не прокомментировал. Он, вероятно, почувствовал, что тут что-то большее, чем простое любопытство, и предпочёл промолчать.

Тем временем Алессио выходил на ринг, и в комнате сразу повисла напряжённая атмосфера. Каждый его шаг был уверен и точен — бой насмерть требовал полного погружения, полной силы, и он это знал. Толпа вокруг ревела, кричала и свистела, создавая гул, который заполнял всё помещение. На ринг вышел его противник — массивный мужчина с холодными глазами, плечи которого казались тяжелыми, а лицо — непробиваемой маской, словно он был готов к любому удару и не собирался показывать слабость. Алессио окинул его взглядом на секунду, оценивая, выискивая слабые места, но его глаза быстро вернулись к трибуне, где я сидела рядом с Изабеллой.

Именно тогда я почувствовала, как на мгновение взгляд Алессио задержался на Изабелле, словно замечая её присутствие среди толпы, его губы чуть приподнялись, но лицо оставалось суровым. Это мгновение длилось долю секунды, но девушка возле меня, кажется, забыла как правильно дышать. Папа посмотрел сурово между сыном и девушкой, но никто не смог на этом долго концентрироваться, когда объявили начало боя.

   Противник Алессио был массивным, но я не удивилась. Братья и кузены никогда не боролись с теми, кто был слабее их. В этом не было чести и так они не могли показать свою силу. Движения Алессио, как почти всегда, были жёсткими, резкими, часто — неожиданными и непредсказуемыми для своего противника. Тот пытался использовать каждый шанс, чтобы использовать свою силу, но Алессио реагировал молниеносно, порой чуть ли не инстинктивно. Толпа ревела, когда противник пытался провести атаку, но Алессио уворачивался и снова атаковал, оставляя соперника в растерянности.

Хоть Алессио пропустил пару ударов, ничто из этого не было смертельным. По крайней мере, для него. После серии резких рывков и ударов, один точный прыжок, резкий поворот — и соперник безжизненно рухнул на ринг. Алессио тяжело дышал, его взгляд метался, а руки ещё дрожали от адреналина. Он смотрел на окровавленное тело перед собой, сам будучи в крови, как и весь пол вместе с клеткой, которые так же были в крови. Пока его интенсивный взгляд не перевёлся на девушку возле меня, видимо решив, что она занимательнее трупа на полу. Она не выдержала и направилась прямиком в уборную, пока брат внимательно провожал её взглядом, но так и не пошевелившись.

   Я наблюдала за братом, обычно ничего не испытывая в момент борьбы. Иногда я переживала за него, но всегда утешала себя тем, что Алессио никогда не проигрывал. Теперь я не могла смотреть на это и не вспоминать о Рио. Тот, кого Алессио пытал ради информации. Это был тот же Алессио, которого я любила, но теперь он был одновременно героем и ужасом — человеком, способным причинить боль ради цели.

   Внутри меня смешались страх и вина. Страх за тех, кто мог оказаться на его пути и вина за то, что я прекрасно знала эту его сторону и всё равно думала, что Рио в безопасности. Но даже видя его таким — жестким, резким и почти неконтролируемым на ринге — я понимала, что это часть него, его защита и сила, которую он носит с собой. Я знала, что Алессио способен причинить боль, но также понимала: он защищает тех, кого любит, и я была частью этого круга. Даже если быть частью этого круга тоже могло причинять боль.

Я не отпустила ситуацию, но казалось, старалась учиться жить с ней дальше. Прошлое невозможно было изменить и постоянно злиться, если я все равно не собиралась предпринимать никаких решительных действий — по типу, отказаться от своей фамилии и семьи, чего я бы никогда не сделала — было бессмысленно. Мне нужно было принять то, что есть. Это не означало забывать или закрывать глаза на жестокость — это означало удерживать себя в центре, сохранять контроль над собственными эмоциями, пока вокруг бушует мир, который я не могу изменить. По крайней мере, всё это во мне говорила логика. Чувства были слишком противоречивы, чтобы описать их.

— Киара может спать спокойно, — протянул Римо отцу, на что тот слегка кивнул смотря на Алессио в клетке.

   Пока его взгляд не перевёлся на племянника с сыном.

— Надеюсь, вы оба будете достаточно благоразумными, чтобы не позволить ему снова бороться в ближайшее время.

— Ты слишком сильно веришь в меня, когда думаешь, что во мне есть немного благоразумия, — усмехнулся Невио.

— Навряд, Алессио прислушается, — ответил Массимо, игнорируя реплику кузена. — Но он, вроде бы, пообещал мне вчера, что это пока последний его бой.

Папа удовлетворённо кивнул.

Дальше всё происходило слишком быстро, чтобы я успела осознать это. Выстрел. Ещё один выстрел. Рука Джулио, которая схватила меня и чуть ли не кинула себе за спину. Грохот, крики, шум толпы, сливаясь с ревом Алессио, который освобождался из клетки с помощью официантки, которая невротично пыталась найти подходящий способ ключ. Все одновременно достали пистолеты, движения были быстрыми, почти автоматическими. Каждый, кто мог держать оружие, прижался к стене, к полу или к кому-то рядом, чтобы быть готовым к ответному выстрелу.

— В подвал! — приказал мой папа Джулио, но было очевидно, что это говорилось про меня.

Младший кузен выглядел совсем иначе, потеряв свой привычный весёлый вид. Он инстинктивно прикрывал меня собой, направляя в узкие тёмные ступени подвала, пока пули свистели мимо. Я почти не видела, куда мы идём или куда приходились выстрелы, ориентируясь только на его спину и прерывистое освещение ламп. Всё происходило в миллисекунды, было трудно осознать происходящее. Массимо действовал так же с Карлоттой, провожая её внутрь, её руки дрожали, когда она закрывала за собой тяжёлую дверь. Невио, не теряя времени, спрятал Аврору под барной стойкой и тихо приказал ей держать пистолет наготове.

   Я сорвала сумку с плеча, нащупала холодный металл пистолета и прижала к груди. В подвале было темно, сыро и тесно, но это ощущение давало хоть какую-то защиту. В воздухе витал страх, но и адреналин.

— Сиди здесь с ними и жди, — приказал Массимо Джулио на что тот кивнул.

— Нет, Массимо! — почти что крикнула Карлотта, схватившись за воротник его чёрной рубашки. — Не иди туда, пожалуйста.

   Её голос звучал так, будто она могла расплакаться в любую секунду.

— Карлотта, оставайся здесь, — спокойно, но твёрдо проговорил Массимо, мягко отстраняя её руки. — Я вернусь. Обещаю.

Массимо перевел взгляд на меня и лишь слегка кивнул перед тем, как оставить нас троих. Я почувствовала, как сердце колотится в груди. Тревожный ритм страха и адреналина, который словно разливался по венам, заставлял пальцы непроизвольно сильнее сжимать пистолет. Тёмные углы подвала казались безопасными. Мы были скрыты, но слишком близко к возможной угрозе, чтобы чувствовать себя абсолютно спокойно.

   Карлотта села на старую деревянную скамью, плечи её всё ещё дрожали, взгляд метался по стенам. Я присела рядом, удерживая пистолет обеими руками, стараясь придать себе хоть вид контроля. Джулио стоял над нами, выглядя необычайно спокойно и серьезно. Его рука мягко легла на плечо Карлотты.

— Не переживай, я защищу вас, — заверил он.

— Я переживаю не за себя, — покачала головой она, продолжая прерывисто дышать.

— С Массимо всё будет хорошо, — теперь была моя очередь положить ладонь ей на плечо в успокаивающем жесте. — Я не знаю людей, которые стреляли бы лучше, чем он.

   Она слегка кивнула, но мои слова её особо не успокоили.

   Я не знала, сколько времени мы провели в том подвале. В какой-то момент всё стало слишком тихо, подозрительно тихо. Я прижала пистолет плотнее к груди, прислушиваясь к каждому звуку. Карлотта села ближе, почти прижавшись ко мне. Я заметила, как её пальцы сжали ткань брюк, а плечи дрожали от напряжения. Джулио всё ещё стоял, слегка наклонившись к нам, как будто готовый защитить нас в любую секунду, что вероятно было правдой.

— Послушайте, я попробую выйти, посмотреть, что там, — сказал Джулио, не двигаясь с места, пока я не кивнула ему, словно отпуская.

Джулио медленно поднялся по лестнице, прижимаясь к стене, и через несколько мгновений послышался лёгкий скрип деревянных ступеней. Сердце ощущало непривычный хаос, но я не могу сказать, что испытала какой-то панический страх. Никто из моей семьи не позволит никому приблизиться ни к нам, ни к себе. Я была уверена в них на все сто процентов.

— Чёрт, — услышали мы наверху ругательство Джулио и звуки, будто ему пришлось пробежаться к чему-то.

   Теперь это напугало и меня.

   Я почти сразу подорвалась с места, не думая о том, что резкость и эмоциональность могли стоить мне жизни. Я подымалась по лестнице и моё сердце чуть не остановилось, когда я услышала, как кто-то крикнул имя Алессио. Выбежав наверх, мой взгляд моментально пробежался по пространству вокруг меня. Я не знала имена всех тел, которые лежали на полу в собственной лужи крови. Мне показалось, что это хороший знак. Но вдруг меня будто парализовало на мгновение, словно невидимые руки сдавили моё горло. Всё вокруг потеряло чёткость и для этого даже не пришлось снимать свои очки.

   Я вспомнила своё детство.

   Как увидела отца в крови, как увидела кучу мужчин вокруг него, которые лежали мёртвыми. Запах метала и пороха вызвал ощущение дежавю. По телу прошлось неприятное чувство холода, а сердце начало отдавать удары настолько громко, что казалось, я не слышала ничего кроме него. Я положила руку на грудь, вдыхая через нос и выдыхая через рот. Каждый новый вдох казался недостаточным, но лишь спустя бесконечно длинных, растянутых секунд — моё зрение начало проясняться. И я увидела его.

   Я увидела перед собой Алессио — лежащего на полу, окровавленного, глаза были едва приоткрыты, а губы сжаты. Вокруг него собрались папа и Массимо, пока голова Алессио покоилась на коленях Изабеллы. Не знаю почему, но я догадалась. Догадалась, что произошло ещё до того, как услышала об этом от кого-то. Его взгляд, хоть и едва открытый, был сосредоточен не на боли, а на ней — на Изабелле. Я сразу поняла: он защищал её.

— Господи, — я присела возле брата, редко используя подобные конструкции.

Но ситуация была критической.

Я мгновенно забыла все обиды, все раздражение, которые могли бы отвлечь меня раньше. Я могла потерять брата. Здесь и сейчас не было места прошлым разногласиям. Я опустила руку на его плечо, ощущая, как оно дрожит под моим касанием. Кожа была горячей, лицо покрыто слоем пота и крови, губы сжаты, дыхание прерывистое. Сердце стучало в груди так, будто хотело вырваться наружу. По крайней мере, моё.

— Нужно в больницу, — тихо, но твёрдо проговорил Массимо.

— Да, быстро, — подтвердил папа, пытаясь помочь Алессио подняться с места, чтобы провести его до машины.

   Аврора сразу же обняла Изабеллу, но та лишь осталась сидеть на коленях, будто долго не могла прийти в себя. У меня не было времени на драму, когда каждая секунда моего брата была на счету. Я направилась к выходу, заметив, что парень, который мне со спины ещё час-два назад показался похожим на Рио — был мёртв. Моё дыхание замерло, будто часть моего сердца снова растоптали, но я не позволила этим эмоциям поглотить меня.

   Папа и Массимо пытались усадить Алессио в машину, чтобы скорее довезти до больницы Камморы.

—  Прости меня, Рози, — сказал старший брат, заставив меня замереть.

— Не смей говорить со мной так, будто умираешь, — почти яростно, что не было на меня похоже, прошептала я.

   Алессио ничего не ответил, но ему и не нужно было. Я поехала с ним в больницу.

***— Мне так жаль, простите меня, — повторяла уже во второй или третий раз Изабелла моей матери.

   Я действительно сбилась со счёту, особенно когда их причитания нарушали мой порядок мыслей.

— Всё хорошо, дорогая, он справится, — ласково, но со слезами на глазах повторяла моя мама.

   Мы сидели в холле больницы, время текло медленно и мучительно. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно было даже за стенами. Я держала руку на плече Изабеллы, но понимала, что и сама цеплялась за эту фиктивную опору. В больнице были ещё папа, Массимо, Невио и Римо. Аврору и Карлотту они отправили домой, хоть девушки согласились туда поехать только когда убедились, что мы с Изабеллой справимся без них. Воздух вокруг мужчин был тяжёлым, они переживали, но по-своему.

Мимо нас прошла девушка с длинными чёрными волосами, лицо было прикрыто медицинской маской, а глаза внимательно сканировали пространство. Она не задержалась, но её присутствие словно добавило странного чувства реальности происходящего: жизнь продолжается, а мы застряли в ожидании, где каждое мгновение растягивается.

   Через несколько минут появился врач — мужчина в белом халате со спокойным лицом, взгляд был внимательный.

— Пациент в порядке, — сказал он, вызвав мгновенное чувство облегчение в груди. — Он получил несколько ранений, но сейчас главное — покой. Нужен строгий постельный режим и наблюдение.

Слова врача заставили меня тихо выдохнуть. Мама крепко схватила руку отца, будто боялась, что упадёт без его поддержки. Он еле заметно гладил её ладонь. Может, чтобы успокоить её, а может потому, что сам нуждался в поддержке.

— Мы можем его увидеть? — первое, что спросила она.

— Максимум двое из вас, — предупредил врач. — И ненадолго. Ему действительно нужен сейчас покой.

Все переглянулись между собой. Очевидно, что пойдёт мама. Но вместе с мамой могли пойти папа или я. Но взгляд почти всех присутствующих остановился на рыжеволосой девушке, которая смутилась таким вниманием. Она аккуратно поправляла свои очки, переминаясь на ногах. Будто не могла устоять на месте, будто хотела побежать прямо в палату, но что-то её останавливало.

— Пойдём со мной, дорогая, — мама мягко положила руку на её плечо.

   Девушка удивилась, на мгновение расширив свои карие глаза, но кивнула. Их шаги звучали тихо по коридору больницы, пока дверь за ними закрылась, оставляя меня в пустом, холодном коридоре вместе с папой, Римо, Массимо и Невио.

   Мы стояли молча несколько секунд, прислушиваясь к еле слышимым звукам из палаты. Потом Римо, сжав кулаки, заговорил.

— Никто не ожидал, что нападение произойдёт именно сейчас и именно на Арене Роджера. Что-то в этом странно.

— Например, то, что мы не имеем ни малейшего понятия, кто на нас напал, — протянул папа.

— Согласен, — тихо добавил Массимо, опершись на стену. — Пули летели слишком целенаправленно, как будто кто-то заранее знал, где мы будем. Может, целью был именно Алессио.

   Все повисли в молчании. У Алессио было много врагов, но один из них выделялся среди остальных.

— Ты думаешь... — начал Невио, но на мгновение перевёл взгляд на меня, — ...что это мог быть Рио? Или его люди из «Наездники штурма»?

   Я дернулась при этом слухе.

— Алессио прикрыл собой Изабеллу, он точно не был целью, — возразила я.

Я не могла поверить, будто они снова хотели обвинить Рио во всех смертных грехах.

— Мы не обвиняем его без доказательств, — тихо сказал Массимо, словно стараясь смягчить напряжение, что удавалось с трудом, особенно после того, как мы провели несколько часов в ожидании вердикта от врача. — Просто учитываем все варианты. Как у него, так и у его банды мог быть мотив.

— Он бы никогда не подставил свою банду, никогда бы не попросил нападать на Каммору, — я покачала головой, хоть звонок с Мануэлем отзывался в моей памяти. — Они все знают, что вы с ними сделаете, если они пойдут против вас. Поэтому сами они бы тоже на это не решились бы.

— Розали, — рука папы мягко легла на моё плечо. — Мы никого ещё не обвиняем. Но нам придётся поговорить с ними. Это не может быть совпадением. И мы не оставим просто так без внимания то, что пули летели прямо над вашими головами. Проверить для начала «Наездники штурма» и то, знают ли они местонахождение Рио — самый очевидный и логичный вариант здесь.

   Я покачала головой, снова ощущая невероятную волну — целую бурю хаоса внутри себя.

— Если вы расскажите им про меня и Рио — это будет конец его репутации. Это будет предательством для них.

   Я взглянула на них: папа сжал губы, у Невио была едва заметная тень сомнения в глазах, Массимо и Римо были напряжённые, но сосредоточенные. Меня раздражали эти взгляды. Будто они жалели меня, будто считали меня просто влюблённой девушкой, разум которой отключен. Каждое слово отдавалось в груди, будто моя тревога и страх физически ощущались в воздухе. Мне было трудно дышать, словно мысли о том, что может произойти — были острыми ножами. Сердце стучало слишком быстро, руки слегка дрожали, и я крепко сжала кулаки, как будто это могло удержать ситуацию под контролем.

Слишком.

Много.

Чёртового.

Хаоса.

— Я понимаю, — мягко, но решительно произнёс папа, слегка сжимая моё плечо. — Но нам нужно знать правду. Всё остальное можно будет обсудить позже. Сейчас главное — выяснить, кто стоит за этим нападением, и обезопасить всех.

— И это не твоя работа — защищать Рио, — добавил Римо, будто давно хотел высказаться касательно этой ситуации.

   Я проигнорировала его, но кивнула папе, пока буря эмоций так и не проходила. Сердце колотилось слишком быстро, дыхание стало прерывистым, а мысли метались между страхом за Рио и тревогой за Алессио. Мне надоело постоянно подозревать Рио. Чувство вины смешивалось с раздражением на себя за то, что позволила этому беспокойству захватить меня. Не выдержав нарастающего напряжения, я резко развернулась и направилась к уборной. Каждый шаг отдавался в ушах, словно отбивая ритм моего внутреннего хаоса. Вдруг казалось, что стены слишком близко, а воздух слишком тяжёлый, и единственным спасением могла стать пустая комната, где я могла бы хотя бы на мгновение собраться с мыслями и попытаться взять себя под контроль.

   Я смотрела на себя в зеркало, не узнавая девушку, в которую превратилась. Очевидно, что сегодняшний день выбил меня из колеи: выстрелы, крики, кровь, страх за брата и тревога за Рио. Но что тревожило сильнее, так это все предыдущие дни, недели, эти догадки и постоянная напряжённость. Я не знала, как справляться со своими новыми эмоциями, куда их направлять, но почему-то мне не хотелось от них избавляться. Мне хотелось, чтобы они исчезли естественным путём — когда умиротворение и спокойствие снова явятся в мою жизнь.

   Позади себя я услышала шаги. В зеркале я узнала девушку, которую как раз недавно видела в холле. Чёрные, длинные волосы, медицинская маска. Но когда она подошла ближе, что-то в её глазах показалось мне отдалённо знакомым. Правда, я не могла сказать, что именно. Это заставило меня напрячься.

   Каждое её движение было уверенным, но спокойным и незаметным, словно она была призраком. Девушка подошла к раковине, включила воду и начала мыть руки. Медленно, монотонно, будто не замечая меня. Я стояла, затаив дыхание, напряжение сжимало грудь, не давая пошевелиться. Казалось, что любое движение может выдать меня или спровоцировать что-то непредсказуемое. Не знаю, почему обычная девушка вызывала во мне такую реакцию. Но я могла поклясться, что видела её раньше. Напряжение горело и теперь меня действительно раздражало то, как легко меня можно было выбить с колеи.

   Но вдруг её движения замедлились. Когда, наконец, я почувствовала, что немного расслабилась, готовая повернуться и уйти, что-то резко коснулось моего лица. Тёплый, влажный запах, и я почувствовала, как что-то давит на нос и рот. Слёзы от неожиданности выступили в глазах. Моментально потемнело перед глазами, дыхание прерывисто сорвалось, и я потеряла сознание, падая вперёд.

   Все ощущения — страх, беспомощность, ужас — слились в одно резкое, удушающее сознание, прежде чем мир окончательно погрузился во тьму.

———————————————————————Вот и тридцатая глава 🏍️

Поддержите главу оценкой и комментарием 🤎