Глава 12.

— Давай сюда, — перехватывая чашку у заплаканной Этель, Юстейн тепло улыбнулся, его глаза излучали спокойную уверенность, которой так не хватало всему офису сегодня.

— Но... — Этель нервно теребила рукав блузки, на котором уже виднелись следы размазанной туши. — Он может...

— Мне все равно на поклон к боссу идти, какая разница, на кого он наорёт? А тебе уже достаточно, — Юстейн мягко коснулся её плеча. — Ты третий раз за утро поправляешь макияж. Отдохни.

Офис гудел, как растревоженный улей. Из-за закрытых дверей кабинета Карлоса периодически доносились приглушенные раскаты гнева, от которых вздрагивали даже бывалые сотрудники.

— Мистер О'Двайер сегодня как с цепи сорвался, — Эрик нервно постукивал ручкой по столу, поглядывая на папку с документами, которую нужно было подписать ещё вчера. — Юн прав, лучше лишний раз к нему на глаза не попадаться. Может, и мои документы занесёшь? — В его голосе звучала неприкрытая мольба человека, который уже полчаса собирался с духом.

— Занесу, — Юстейн протянул руку, принимая ещё одну папку, и добавил с усмешкой: — Но если не вернусь через пятнадцать минут, вызывайте спасателей.

Кто-то нервно хихикнул. Напряжение немного спало.

— Интересно, это у него проблемы с личной жизнью, или нам ждать плохих новостей? — Лиза наклонилась ближе, понизив голос до драматического шёпота. — Я видела его вчера на заправке. Выглядел так, будто готов был убить кассира.

— Я думаю, с личной жизнью как раз проблем у него нет, — отвечая на вопрос Лизы, Алекс с довольной улыбкой смотрел на Юстейна. В его взгляде читалась насмешка, от чего у Юстейна внутри всё сжалось от негодования.

— Ты что-то знаешь? — хором спросили Лиза и Этель, мгновенно забыв о своих страхах. Юстейн увидел, как загорелись глаза секретарши, почуявшей новую сплетню.

Юстейн тихо хмыкнул, положил пару шоколадных конфет в карман, и, подхватив папки подмышку, постарался улизнуть незаметно, пока Алекс отвлекал на себя внимание.

Отчасти он был благодарен Алексу за то, что тот перевёл тему, и не сомневался, что парень не расскажет лишнего. Но желание отчитать молодого человека за то, что он специально провоцировал Карлоса все утро, всё же оставалось. Алекс знал о них больше, чем следовало, и сегодня позволял себе вольности, балансируя на грани допустимого.

Карлос...

Они так и не поговорили после вчерашней ссоры. Юстейн не мог забыть выражение лица Карлоса, когда тот уходил от него — смесь ярости, боли и отчаяния. Он переживал, как Карлос справится с отказом. Почему-то он не сомневался, что разговор Карлоса с его «идеалом» закончился именно расставанием. Юстейн хоть и велел не возвращаться только в случае, если Карлос остаётся в отношениях со Стейном, но интуиция подсказывала, что мужчина не приехал специально, чтобы наказать его за прямоту и честность.

«Ну что ж, пора вновь приручать тигра», — глубоко вздохнул Юстейн и, постучав для вида, решительно шагнул в кабинет.

Карлос сидел, уставившись в монитор невидящим взглядом. Под глазами залегли тёмные круги, галстук был ослаблен, а волосы взъерошены, словно он постоянно пропускал их через пальцы. На столе валялись скомканные листы бумаги — редкое зрелище для О'Двайера.

— Ну и что ты людей драконишь? — Юстейн спокойно закрыл за собой дверь на ключ, демонстративно щёлкнув замком.

Карлос поднял взгляд, и Юстейн невольно вздрогнул от силы эмоций, плескавшихся в этих обычно холодных глазах. Боль, гнев, уязвлённая гордость — всё смешалось в опасный коктейль, готовый взорваться при малейшем неосторожном слове.

Карлос лишь недовольно хмыкнул, но в его взгляде промелькнуло удивление, когда он увидел чашку кофе в руках Юстейна. Он, конечно, не подал виду, но его плечи едва заметно опустились, будто часть напряжения отступила.

Карлос и сам понимал, что его настроение сегодня, да впрочем, как и вчера, далеко от «нормального». Он всё ещё не мог свыкнуться с мыслью, что ему предпочли какого-то нелепого мальчишку — ему, Карлосу О'Двайеру, успешному, состоявшемуся мужчине. Ещё и довольная физиономия Алекса, который весь день крутился вокруг Юстейна, бесила до ужаса. Они столкнулись в лифте, и хотя Карлос стоял к парню спиной, он чувствовал его самодовольную улыбку. А взгляд Алекса будто говорил: «Я знаю, что произошло той ночью».

Три удара по его самооценке за короткий срок выводили его из себя сильнее, чем проигрыш любимой футбольной команды в финале чемпионата.

Карлос, возможно, и не хотел орать на дизайнера, но тот, как назло, заменил цвета в макете и ещё имел наглость утверждать, что «так картинка выглядит более

гармонично». Но Карлос не хотел гармонично, он хотел так, как приказал. После утренней планёрки сотрудники понижали голос, проходя мимо его кабинета, и если была возможность избежать близости босса, они ею пользовались, чтобы не попасть под новый шквал критики.

Юстейн по-хозяйски вложил в руку Карлоса чашку, заранее обернув её салфеткой, чтобы мужчина не обжёгся, и решительно развернул кресло, в котором сидел О'Двайер, от компьютера.

— Ты же знаешь, что нервные клетки не восстанавливаются? — тихо произнёс Юстейн, глядя прямо в глаза Карлосу. — Этель сегодня уже дважды плакала. Коллинз на совещании заикался так, будто ему пять лет и он читает стихотворение перед всей школой. А Дженкинс, кажется, прячется в туалете уже час.

Юстейн встал позади Карлоса и положил руки на его плечи. Мужчина сначала дёрнулся от такой дерзости, никто не смел, прикасаться к нему без разрешения, но как только под крепкими пальцами расслабляются напряжённые мышцы шеи, а пульсирующая боль в висках начинает отступать, молча подался навстречу прикосновению.

— Они не твоя личная подушка для битья, — продолжил Юстейн, массируя особенно напряжённую точку между лопатками, отчего Карлос невольно закрыл глаза. — Что бы ни случилось вчера, это не даёт тебе права превращать офис в филиал ада.

Карлос молчал, но Юстейн чувствовал, как под его руками постепенно тает сопротивление, а напряжение медленно покидает тело мужчины. Молчание затягивалось, в кабинете слышалось только негромкое дыхание двоих и приглушённые звуки офисной жизни за дверью.

— Он выбрал его, — наконец хрипло произнёс Карлос, не открывая глаз. — Мальчишку, которому нет и двадцати, с дурацкой стрижкой и без гроша за душой.

Юстейн слышал, как за этой фразой скрывается не просто уязвлённое самолюбие, а настоящее разочарование.

— Я ведь знаю, что лучше, — продолжил Карлос, сжимая ручки кресла так, что побелели костяшки пальцев. — Знаю, что могу дать ему больше. Всё, что угодно. А он... выбрал не меня.

Юстейн остановил массаж и осторожно положил руку на плечо Карлоса, чуть сжав его. Он понимал, насколько редко Карлос О'Двайер позволял себе быть уязвимым.

— Иногда дело не в том, кто лучше, — тихо ответил Юстейн. — А в том, кто подходит именно этому человеку.

Карлос резко развернулся в кресле, его глаза горели смесью гнева и непониманием.

— Тогда почему мне никто не подходит?! — его голос прозвучал громче, чем он планировал. — Почему всегда те, кого я хочу, подходят кому то другому?!

Юстейн смотрел на него, не отводя взгляда, спокойно выдерживая эмоциональный шторм.

— Может быть, потому что ты ищешь не там, — произнёс он, наконец, и что-то в его голосе заставило Карлоса замереть. — Или не того.

— Но я хочу Стейна!

— Ок. Моё имя тоже можно сократить до Стейна. Я тебе подойду?

Между ними вновь повисло напряжение, совсем другого рода — густое, электрическое, заставляющее воздух вибрировать. Карлос смотрел на Юстейна так, будто видел его впервые, словно пытался разглядеть что-то, что всегда было перед его глазами, но оставалось незамеченным.

Юстейн мягко улыбнулся, доставая из кармана конфету и кладя её на стол рядом с блюдцем, принимая молчание за отказ.

— Выпей кофе, съешь сладкое, и перестань терроризировать подчинённых. Они, в отличие от меня, боятся давать сдачи.

Он развернулся, чтобы уйти, но Карлос неожиданно схватил его за запястье, удерживая на месте.

— Останься, — это прозвучало как приказ, но в глазах Карлоса читались совсем другие эмоции. — Просто... побудь ещё немного. У меня болит голова.

Юстейн тихо кивнул и вернулся, встав позади кресла. Его пальцы снова нашли напряжённые мышцы шеи Карлоса, уверенно разминая узлы стресса. В кабинете воцарилась особая тишина — не гнетущая, а словно защищающая их от внешнего мира.

Когда Юстейн начал массировать виски, Карлос откинул голову назад, позволяя себе полностью отдаться этим прикосновениям. Закрыв глаза, он осознал странную закономерность, которая всё чаще всплывала в его сознании: рядом с Юстейном плохое будто растворялось, просто исчезало. Это пугало и одновременно притягивало.

— Как ты это делаешь? — тихо спросил Карлос, не открывая глаз.

— Делаю что? — голос Юстейна звучал мягко, почти интимно в тишине кабинета.

— Превращаешь всё... в нормальное. — Карлос подбирал слова с несвойственной ему осторожностью. — Когда ты рядом, даже самые паршивые вещи становятся терпимыми. Всегда и у всех. И даже на мне работает.

Пальцы Юстейна на мгновение замерли, а потом продолжили свой методичный танец.

— Может быть, дело не во мне, — произнёс он, чуть помолчав. — Может, это ты позволяешь себе видеть вещи иначе, когда я рядом.

Карлос почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Дерзкий, непокорный Юстейн всегда вызывал в нём возбуждение, желание сломить это сопротивление, подчинить. Но сейчас, когда тот был таким заботливым, понимающим, Карлоса окутывало тепло и спокойствие, которых он не испытывал так давно, что почти забыл их вкус.

— Почему ты остаёшься? — внезапно спросил Карлос, приоткрыв глаза и глядя на отражение Юстейна в оконном стекле. — Я отвратительно веду себя с тобой. Но до прошлой недели ты не высказывал претензий.

Юстейн встретился с ним взглядом в отражении погасшего монитора.

— Потому что я вижу то, что ты так старательно прячешь от других, — просто ответил Юстейн, а на его губах играла едва заметная улыбка.

Карлос развернулся в кресле, нарушая контакт с руками Юстейна, и теперь смотрел на него в упор. Впервые за день, возможно, впервые за много дней, его взгляд не был наполнен раздражением или гневом. В нём читалась неуверенность, непривычная слабость и неподдельный интерес.

— И что же ты видишь? — вопрос прозвучал тихо, почти шёпотом.

Юстейн не отступил. Он стоял близко, так близко, что Карлос чувствовал тепло его тела, видел каждую деталь его лица — длинные ресницы, крошечную родинку у виска, едва заметные морщинки в уголках глаз.

— Человека, который так боится показаться слабым, что превратил силу в свою тюрьму, — ответил Юстейн. — Человека, который заслуживает большего, чем гнаться за тем, что просто «правильно».

Их взгляды встретились, и Карлос почувствовал, как внутри него падают кирпичики стены, которую он так долго и тщательно возводил вокруг себя. В этот момент он осознал, что Юстейн, возможно, единственный, кто видел его настоящего, игнорируя маску жёсткости, раздражения и непробиваемой уверенности в себе.

— Я не знаю, как быть другим, — признался Карлос, и эти слова стоили ему большого мужества.

Юстейн осторожно положил ладонь на его щеку, слегка поглаживая, и у Карлоса перехватило дыхание.

— Тебе не нужно быть другим, ты хорош априори, такой, какой есть, — искренность Юстейна выражалась не только в словах, но и во взгляде, в жестах, даже в том, как он дышал. — Просто позволь себе быть собой. Хотя бы иногда. Хотя бы... со мной.

В этот момент Карлос чётко осознал, что те редкие минуты истинного спокойствия и тепла, которые он испытывал в последнее время, всегда были связаны с присутствием Юстейна. Он инстинктивно потянулся к этому теплу, как замёрзший человек тянется к огню.

Его рука накрыла ладонь Юстейна на своей щеке, удерживая её, не позволяя отстраниться. Взгляд Юстейна, не просто понимающий, а принимающий и казалось даже нечто большее, дало Карлосу смелость сделать то, о чём он даже не позволял себе думать последнее время.

— Останься сегодня, — произнёс он, и это уже не был приказ босса. Это была просьба человека, который наконец-то разглядел того, кто полгода был рядом. — Не только сейчас. Вечером. После работы.

Юстейн смотрел на него долгим, изучающим взглядом, словно проверяя искренность этих слов. А затем его губы тронула мягкая улыбка: — При одном условии.

— Каком? — Карлос напрягся, готовый услышать все что угодно.

— Ты отпустишь Дженкинса из туалета и извинишься перед Этель за то, что довёл её до слёз.

Карлос не смог сдержать короткий смешок — первый искренний за весь день.

— Это два условия.

— Я никогда не утверждал, что играю честно, — в глазах Юстейна плясали озорные искры.

И внезапно Карлос понял, что ему нравятся оба проявления этого человека — и дерзкий, непокорный Юстейн, и тот, кто сейчас стоял перед ним, заботливый и понимающий. Может быть, именно в этом противоречии и заключалась та сила Юстейна, которая делала жизнь окружающих лучше, просто находясь рядом.

— Договорились, — ответил Карлос, чувствуя, как тяжесть выходных отступает от его сердца. — На оба условия.

Юстейн медленно наклонился к Карлосу, словно давая ему возможность отстраниться, передумать. Но тот лишь слегка приподнял подбородок в безмолвном приглашении. Их губы встретились — нежно, почти целомудренно, будто это был их первый поцелуй. В каком-то смысле так и было.

Горький привкус кофе смешался с собственным, неповторимым вкусом Карлоса. Юстейн ощутил лёгкий намёк на мятную жвачку, которую тот жевал после обеда, и что-то еще — что-то, принадлежащее только этому сложному, противоречивому человеку. Он осторожно касался этих губ, словно боясь разрушить хрупкое равновесие момента.

Поцелуй был совсем не похож на их предыдущие попытки — страстные, агрессивные, наполненные борьбой за доминирование. Сейчас не было необходимости доказывать свою силу или превосходство. Не было сражения, которое нужно выиграть. Была лишь тихая, почти торжественная близость двух людей, впервые позволивших себе искренность.

Карлос закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Его рука, до этого сжимавшая ладонь Юстейна на своей щеке, теперь переместилась на затылок мужчины, не притягивая, а просто ощущая мягкость волос под пальцами. В этом жесте не было требования или контроля, лишь желание быть ближе.

Юстейн чуть отстранился, чтобы заглянуть в глаза Карлоса, и увидел там то, что никогда прежде не замечал — уязвимость и благодарность. Он улыбнулся и снова прильнул к губам Карлоса, позволяя поцелую стать чуть глубже, но сохраняя ту же нежность.

В тишине кабинета слышалось лишь их дыхание, становившееся чуть более прерывистым. Где-то за дверью продолжалась обычная офисная суета: звонили телефоны, щелкали клавиши, шуршали бумаги. Но здесь, в этом замкнутом пространстве, существовал только их маленький, и очень хрупкий мир.

Юстейн мягко обхватил ладонями лицо Карлоса, большими пальцами поглаживая скулы, словно изучая каждую черту заново. Этим поцелуем он не требовал и не завоёвывал — он дарил признание, награждал за редкую, драгоценную искренность, которую Карлос позволил себе проявить.

А Карлос, впервые не пытаясь контролировать ситуацию, просто принимал эту нежность, отвечая на неё своей. В его прикосновениях читалась благодарность: за терпение, за то, что Юстейн видел в нем больше, чем он сам позволял себе видеть. За то, что не ушёл, когда любой другой давно бы сдался.

Когда они, наконец, отстранились друг от друга, их лбы остались соприкасаться. Карлос провёл кончиками пальцев по линии челюсти Юстейна.

— Ты знаешь, — тихо произнес он, — я никогда не думал, что...

Юстейн приложил палец к его губам, останавливая поток слов.

— Я знаю, — ответил он с легкой улыбкой. — Не нужно объяснять. Не сейчас.

Юстейн не хотел еще больше беспокоить и без того взбудораженную душу. Он знал, как трудно Карлосу говорить о чувствах, как непривычно для него это новое состояние, и был готов дать ему время.

Карлос благодарно кивнул, сжимая его руку в своей. За окном начинал падать снег — первый в этом сезоне. Крупные хлопья медленно кружились в воздухе, словно мир за стеклом решил замедлиться, давая им возможность насладиться этим моментом тишины и понимания.

— Так ты останешься сегодня? — спросил Карлос, и в его голосе не было привычной властности, лишь надежда.

Юстейн улыбнулся, и эта улыбка была ярче всех слов.

— Останусь, — просто ответил он. — А сейчас, кажется, тебе нужно освободить Дженкинса. Бедняга, наверное, уже все кафельные узоры в туалете изучил.

Карлос тихо рассмеялся, и этот смех, искренний и открытый, был, пожалуй, самым ценным подарком, который Юстейн когда-либо получал.

После того, как Юстейн вышел из кабинета, сославшись на необходимость завершить аналитические расчёты по финансам. Пришлось напомнить нахмурившемуся упрямцу, что Карлос сам поручил их ему сегодня утром. Карлос, оставшись в одиночестве, медленно провёл кончиками пальцев по своим губам, которые еще хранили тепло чужого дыхания. В кабинете словно осталось эхо присутствия Юстейна.

«Что это было?» — спрашивал Карлос себя, откинувшись в кресле и глядя в пространство перед собой.

Карлос О'Двайер — человек, привыкший отдавать приказы, а не следовать им. Человек, который всегда просчитывал каждую деталь, каждое движение в деловой игре, каждую манипуляцию. Он практически не проигрывал и не поддавался. До появления Юстейна.

Странное чувство потери контроля вызвало внутренний протест. Карлос резко выпрямился, поправил идеальный галстук и начал мысленно выстраивать защиту.

«Я не проиграл ему», — убеждал себя Карлос, перебирая документы на столе с деланной сосредоточенностью. — «Я просто решил, что это правильно. Рациональное деловое решение — улучшить атмосферу в коллективе. Ничего больше».

Ему всегда удавалось обмануть других, но обмануть себя все же сложнее. Где-то глубоко внутри он знал, что дело было не только в деловой целесообразности. Возможно, впервые за долгие годы кто-то смог пробиться через все его защитные барьеры, и что еще удивительнее — это не вызывало желания немедленно восстановить стены. Упавшие кирпичики так и остались лежать у ног Юстейна, как дань его решимости и искренности.

Вздохнув, Карлос решительно поднялся с кресла. Пора было действовать. Дженкинс ждал не в туалете, как настаивал Юстейн, а в дизайнерском отделе. Именно там, где ему и следовало находиться. Карлос застал его склонившимся над большим чертёжным столом, с карандашом за ухом и потерянным выражением лица.

— Марк, — произнес Карлос, наблюдая, как молодой человек вздрагивает и резко выпрямляется, роняя карандаш. — У вас... у тебя есть минута?

— Д-да, мистер О'Двайер, — мужчина нервно поправил очки. — Я как раз заканчивал эскизы для азиатского проекта, и если что-то не так, я готов все переделать...

— Нет, — Карлос поднял руку, останавливая поток оправданий. — Эскизы можно посмотреть позже. Я хотел... — он сделал паузу, подбирая слова, которые редко произносил, потому что в принципе не допускал такого поведения с подчинёнными. — Я хотел извиниться за свою резкость утром. Я был... неоправданно груб.

В отделе воцарилась мёртвая тишина. Несколько дизайнеров замерли над своими столами, боясь шелохнуться. Дженкинс открыл и закрыл рот, как выброшенная на берег рыба.

— Э-э... все в порядке, мистер О'Двайер, — наконец выдавил Марк. — Я действительно должен был следовать инструкциям...

— Нет, не должен был, — твёрдо ответил Карлос. — Цвет что ты выбрал действительно лучше. В будущем мы будем обсуждать такие вопросы более... конструктивно.

После этого он кивнул ошеломлённому подчинённому и направился к выходу, спиной чувствуя взгляды всего отдела.

Следующая остановка — приёмная. Этель, его всегда неизменно эффективная и сейчас напуганная секретарша, подпрыгнула, когда он вышел из офисной части компании. Её пальцы зависли над клавиатурой, а на лице застыло выражение оленёнка, увидевшего фары приближающегося автомобиля.

— Мистер О'Двайер! — воскликнула она. — Я как раз заканчивала отчёт о...

— Этель, — Карлос подошёл к стойке, стараясь не делать резких движений. — Я хотел бы принести извинения за своё поведение сегодня. Это было... непрофессионально с моей стороны.

Этель моргнула несколько раз. Её рот приоткрылся в немом изумлении.

— Оу, — только и смогла произнести она. — Я... то есть... все в порядке, сэр. Правда.

— Нет, не в порядке, — Карлос выпрямился, расправив плечи. — Ты отличный работник, Этель, и заслуживаешь соответствующего обращения. В будущем я буду более... внимателен.

Он кивнул и удалился, оставив Этель в состоянии глубокого шока.

* * *

В комнате отдыха Лиза и Этель сидели, склонившись друг к другу, и разговаривая полушёпотом, хотя кроме них там практически никого не было. Только в углу у кофемашины Юстейн делал вид, что занят выбором капсул для эспрессо, но на самом деле внимательно прислушивался к разговору.

— Говорю тебе, он точно не в себе, — шептала Этель, нервно ломая печенье. — Извинился! Карлос О'Двайер! Передо мной!

— Может, у него какое-то смертельное заболевание? — предположила Лиза, широко раскрыв глаза. — Знаешь, как в тех фильмах, где суровые боссы узнают, что им осталось жить три месяца, и начинают исправлять ошибки прошлого?

— Или компания на грани банкротства, — ахнула Этель. — И он пытается хоть как-то загладить вину перед теми, кого скоро уволит?

— Вряд ли, — вмешался Юстейн, поворачиваясь к ним с дымящейся чашкой эспрессо. — Лиза ты финансовый директор, тебе ли не знать что компания в отличной форме, прибыль растёт.

Обе женщины подпрыгнули.

— О, Юстейн! — Лиза прижала руку к груди. — Ты нас напугал! Ты... ты давно здесь стоишь?

— Достаточно давно, чтобы услышать ваши захватывающие теории, — Юстейн улыбнулся, отпивая кофе и присаживаясь к ним. — И должен сказать, они весьма креативны, хотя и далеки от истины.

— А ты знаешь правду? — Этель подалась вперёд, забыв про своё обычное смущение.

— Возможно, — уклончиво ответил Юстейн, поглядывая на часы.

Лиза и Этель обменялись понимающими возбуждёнными взглядами.

— Так это ты? — прошептала Лиза. — Ты как-то повлиял на босса?

Юстейн лишь таинственно улыбнулся и поднялся.

— Мне пора. Есть еще кое-что, что нужно решить, — девушки с восхищённым взглядом провожали Юстейна, мысленно вознося молитвы о его здравии, терпении и бесстрашие.

* * *

Алекс нервно постукивал пальцами по столу, наблюдая, как Юстейн спокойно закрывает дверь переговорной. Молодой человек был одновременно раздражённым и встревоженным после того как Юстейн написал сообщение, с требованием поговорить.

— Если ты пришёл читать мне лекции о профессиональной этике, то не стоит, — сразу начал он. — Я все понял еще утром.

— Неужели? — Юстейн склонил голову набок, изучая Алекса внимательным взглядом. — И что же именно ты понял?

Алекс отвёл глаза.

— Что нельзя использовать личные отношения для... ну, ты знаешь. Давления на Карлоса.

— Личные отношения? — Юстейн приподнял бровь. — Насколько я помню, между нами был просто секс. Без обязательств, без продолжения, по обоюдному согласию. Собственно, почему я напоминаю тебе твои же слова? Или я неправильно запомнил?

— Правильно, — на щеках Алекса вспыхнул румянец. — Именно так.

— Хорошо, что мы прояснили этот момент, — Юстейн сел напротив. — Теперь о Карлосе. Ты намеренно провоцируешь его. Это непрофессионально и, честно говоря, довольно мелочно.

— Он это заслужил, — Алекс скрестил руки на груди. — И это весело.

— Я знаю, — спокойно ответил Юстейн. — И напоминаю, что игра с огнём может закончиться ожогами. Один раз мы спаслись, второго шанса может не представиться.

Алекс некоторое время с явным протестом смотрел в сторону, потом вздохнул.

— Ладно. Я прекращу. Но не потому что боюсь его, а потому что... — он запнулся.

— Потому что в глубине души ты понимаешь, что такое поведение тебя не красит, — закончил за него Юстейн. — И я рад, что нам не пришлось обсуждать альтернативные сценарии.

В его тоне не было угрозы, но Алекс все равно поёжился.

— Ты действительно что-то значишь для него, да? — обиженно надув губы, спросил Алекс. — Иначе ты бы не вмешивался.

Юстейн встал, застёгивая пиджак.

— Что я значу для Карлоса — вопрос, который касается только нас двоих. Хорошего дня, Алекс.

* * *

Вечер наступил незаметно. Карлос стоял у окна своего кабинета, наблюдая, как город постепенно зажигается огнями. День оказался странным, наполненным непривычными эмоциями и действиями. Он чувствовал себя... иначе. Легче, словно избавился от тяжёлого груза, который даже не осознавал, что носит.

Мягкий стук в дверь вывел его из задумчивости.

— Войдите, — произнес он, не оборачиваясь. Он знал, кто это. Чувствовал.

Юстейн вошёл, неся папку с документами.

— Финансовый анализ готов, — сказал он, подходя ближе. — Результаты впечатляющие. Сотрудничество с этими ребятами может выйти очень выгодным.

Их взгляды встретились, и Карлос почувствовал, как напряжение дня постепенно отступает.

— Я слышал, ты провёл день, налаживая мосты, — заметил Юстейн с легкой улыбкой.

— А ты, похоже, провёл день, подслушивая сплетни и проводя воспитательные беседы, — парировал Карлос, но без привычного вызова и раздражения в голосе.

— Верно, — Юстейн положил папку на стол. — И что теперь?

— Теперь? — Карлос взглянул на часы. — Рабочий день окончен. Я думаю, мы заслужили... отдых.

— Звучит неплохо. Какие-то конкретные планы?

Карлос шагнул ближе, вторгаясь в личное пространство Юстейна, но тот не отступил.

— Моя квартира. Ужин. И... все, что последует за ним.

— Заманчивое предложение, — Юстейн улыбнулся. — Но я бы предпочёл сначала заехать в супермаркет. Если ты не против.

— Супермаркет? — Карлос поднял бровь. — Ты хочешь готовить?

— Нет, — рассмеялся Юстейн. — Я хочу купить что-нибудь готовое, но съедобное. Не уверен, что у тебя в доме есть еда, а ждать доставку мучительно долго.

Карлос не смог сдержать улыбку.

— Верно, — повторил он слова и интонацию Юстейна. — Хорошо, супермаркет так супермаркет.

* * *

Позже, в элегантной квартире Карлоса с видом на ночной город, они сидели на диване, окружённые пустыми контейнерами из-под итальянской еды и недопитой бутылкой вина. Пиджаки были небрежно брошены на кресло, галстуки ослаблены, первые несколько пуговиц рубашек расстёгнуты.

— Должен признать, — произнес Карлос, вертя в руках бокал с вином, — Сегодня был... необычный день.

— В хорошем смысле? — Юстейн повернулся к нему, устроившись удобнее на диване.

— В неожиданном, — Карлос сделал глоток. — Я никогда не думал, что могу... что люди могут воспринимать меня иначе, если я просто...

— Люди ведут себя ровно так, как ты им позволяешь, — мягко перебил Юстейн. — Холод вызывает отторжение, уважение порождает уважение.

— А что порождает то, что между нами? — внезапно спросил Карлос, глядя прямо в глаза Юстейну.

Вопрос повис в воздухе. Юстейн не торопился с ответом, задумчиво изучая лицо Карлоса.

— Не знаю, — наконец произнёс он. — Что-то, что не укладывается в простые схемы или ярлыки.

— Но тебя это не пугает? — Карлос поставил бокал на журнальный столик и подвинулся ближе.

— Меня мало что пугает, — улыбнулся Юстейн, поправляя волосы. — Особенно когда речь идёт о вещах, которые стоят того, чтобы рискнуть.

Карлос медленно протянул руку и коснулся щеки Юстейна, легко проводя большим пальцем по скуле, не разрывая зрительный контакт.

— Ты меняешь людей, — тихо произнес Карлос. — И я до сих пор не понимаю, как и почему это происходит.

— Возможно, я просто акцентирую внимание на том, что уже было внутри человека? — Юстейн накрыл ладонь Карлоса своей. — Иногда нам нужно увидеть себя глазами другого человека, чтобы по-настоящему понять, кто мы есть.

Карлос наклонился ближе, их дыхание смешалось.

— И кто же я, по-твоему?

— Человек, способный на большее, чем сам привык считать, — прошептал Юстейн. — Человек, которому не нужно прятаться за маской педантичности и суровости.

— Может ты ошибаешься, и я просто мерзавец? — еще чуть подавшись вперёд, шепнул Карлос

— Не помню, что бы утверждал обратного. Ты редкостный говнюк, — в самые губы улыбнулся Юстейн.

Их губы встретились в неторопливом, дразнящем поцелуе. В нем не было неистовой страсти — только тепло, любопытство и осознание чего-то нового, но ещё не названного ни одним из мужчин.

Когда они отстранились друг от друга, Карлос выглядел задумчивым.

— Знаешь, — сказал он, — Когда я нанимал аналитика, я не ожидал, что получу ещё и личного коуча.

Юстейн рассмеялся, звук его смеха наполнил пространство между ними.

— А я не ожидал, что буду заниматься не только по финансам, но и межличностными отношениями.

— Разносторонний специалист, — Карлос улыбнулся, в его глазах появились редкие искорки юмора. — Возможно, тебе стоит попросить повышения.

— О, я обязательно это сделаю, — Юстейн провёл рукой по оголённой шее Карлоса. — Но сначала мне нужно убедиться, что мои рекомендации работают... долгосрочно.

— Долгосрочно, — повторил Карлос, словно пробуя слово на вкус. — Звучит амбициозно.

— Я предпочитаю термин «стратегическое планирование», — парировал Юстейн. — И, как ты знаешь, я очень тщательно подхожу к своей работе.

— Тогда, думаю, нам стоит перейти к более... детальному обсуждению, — Карлос встал и протянул руку.

Юстейн принял её, поднимаясь с дивана.

— Полностью согласен. Некоторые вопросы требуют... углублённого анализа.