Глава 26. Себастьян

Я сшит из грехов и боли, что пришлось испытать ранее.

Silent Child - Fuck you 💣

         Мои кроссовки утопают в чужой крови, но мне насрать. Я даже не переступаю эти лужи, а просто становлюсь в них, расплескивая красную жижу. Мои глаза, которые превратились в самую ужасную и тягучую смоль, питаются от алого цвета... Рыскаю зрачками и вижу, как мужчина просто уползает...

         — Разве тебе не весело? — от жара, что появился от ледяного моря, у меня образовался пот на лбу, но это не мешает мне веселиться.

         — Убьешь? — кажется, что говорит именно эти слова, ведь несколько зубов отсутствуют.

         — Сейчас? Нет. Я вылечу, а потом снова буду избивать. Ты стал моей грушей для битья, помнишь? — жутко улыбаюсь и иду к нему, а тот пятится.

         — Прошу, — хныкает мужчина, которые облечен в красное.

         — Ты был очень плохим мальчиком, — цокаю языком и присаживаюсь на корточки слишком близко.  — Боишься, Сергей? — перехожу на русский, чтобы напитаться его ужасом.

         — Прости меня. Прости. Это был приказ отца, — хватаю рукой довольно острые скулы.

         — Где Андрей? — единственный, кто сбежал 2 года назад.

         — Я не знаю, — отпускаю довольно милое лицо. Оно было симпатичным.

         — Тогда нужно послать ему весточку, — подхожу к двери и стучу один раз. Сюда сразу же заходит Дамиан с волшебным чемоданчиком. У нас довольно продуктивный вечер: сначала бои, а потом... вот это чудо. Мистер Сельдерей медленно и мучительно открывает сумочку, которая вмещает его чистейшие штучки. Один за одним были выложены металлические малыши.

         — Готово, — спина у моего напарника ровная, а глаза наполняются весельем.

         — Сереженька, ты умеешь петь? — шепчу ему на ухо. Дыхание прекращается... О-о-о-о... я так ждал этого...

         — Н-нет, — дрожит, а я вдыхаю предстоящие муки.

         — Дамиан просто изумительный учитель. Выбирай песню, — беру телефон и включаю видео, а сам айфон ставлю на небольшое столик. Запись пошла.  — Андрей, посмотришь небольшой фильм? — хриплю в камеру, и мы начинаем. Все-таки Сергей Никитьев не умеет петь, зато неплохо плачет.

         Два дня проходят в чьих-то муках и боли, пока я же тоже не могу найти себе место. Приезжаю домой только для того, чтобы переодеться и взять вещи, а потом уезжаю. Ночи провожу в домике, где делаю игрушки. Илайн не появляется в квартире, что странно. Антонио не знает, где девушка, но упоминает, что в прошлый раз она просто отпросилась. Меня бесит это внутри, но сам же опровергаю всю эту чушь.

         Пятница вечер – сижу возле ее дверей. Не пришла. Суббота вечер – сижу у ее дверей. Не пришла. Воскресенье – та же ситуация, но... Немая девчонка появляется с небольшим рюкзаком. Я мог бы вычислить, где бывает, о чем думает, но понимаю, что такая хуйня – слишком. Почему-то хочу проверить доверие... Удивительно, что Ларентис впускает меня, крепко держа за руку. Новые ощущения... Любопытство... а потом ненависть к себе.

         Ее игра напоминает мне ту ночь, когда рассказывал ей немного о себе и Джулии. Пока пальцы нежно и неторопливо трогают, лаская клавиши, ложусь на диван и закрываю глаза. Мой хаос и два полушария, которые не могут найти общий язык, замолкают и затихают. Приятное и тянущееся чувство. Я и забыл, как это ... чувствовать себя нормальным. Музыка заполняет пустые клетки души, а потом скрепляет их воедино. Это так странно и приятно... Та, кого ненавижу сейчас – лечит. Я хочу презирать ее, но тем самым нахожу какое-то утешение в том, что мы похожи нашим сумасшествием.

         Девчонка украла мою машину, оставив там флэшку. Я перекинул музыку, а зеленую капельку повесил обратно на зеркало. Хрен знает зачем... Мне нравится, что Илайн не боится перечить мне и делать необдуманные поступки, пока другие шарахаются. Смелая Динь-Динь тоже играет в свои игры, но пока не понимаю странных ходов. Ты убьешь моего короля или королеву?

         В следующий раз, когда открываю глаза, то на мне лежит мягкий плед, а в комнате стоит тишина. Мои шаги совсем неслышны, когда иду в спальню. Волосы на затылке все еще мокрые от душа, что принимал поспешно. Даже в темноте видно, как кудрявые волосы мягким ковром лежат на подушке, а девушка метается со стороны в сторону, не находя места. Снова общий пазл...

         Я проглатываю молчаливые горькие позывы совести, которые не разрешают обнимать кого-то... Но, блядь, я одинок! Мне дико, что какой-то человек не вызывает во мне приступов рвоты. Хочу проверить неразборчивые теории... Жасмин и цитрус... Нас обволакивает небольшой мыльный пузырь из моего неконтролируемого аромата и приятной кислой сладости, что исходит от нее.

         — Какой у тебя был голос? — уже теплые руки отрываются от моей спины, заставляя кожу скукожиться от холода. Штора не до конца закрыта, поэтому мне видно каждый знак.

         — Мне кажется, что он был слегка писклявым, когда смеюсь, а так... просто... какой-то мягко-низкий, наверное, — думаю, что ей бы подошел такой... Почему-то представляю ее голос цвета коньяка. Илайн владела бы выдержанным и согревающим, горьким и дорогим... Я редко задумывался о сексуальности человека, но девушка, которая младше меня на 10 лет, стала источником такого слова. Она могла одеваться не в лучшие наряды, не нанести тушь на длинные ресницы, но своей дерзостью и силой закрыть рты всем. Сексуальность зря ассоциируют с яркой пошлостью, ведь для меня это был характер и подача себя.    

         — Было слишком больно? — мои губы соприкасаются с кожей у ее щеки... Мягкая и нежная. Пальцы слегка «ездили» туда-сюда по женственному плечу, которое было приоткрыто. Указательным и средним пальцем натянул ткань назад, чтобы не причинить дискомфорт. Через фарфоровое покрытие хотел заглянуть внутрь. Это сюрреализм, который сопровождал меня последних 6 лет. Хотеть уничтожить мир, но при этом спасать его.

         — Очень. Я была разбита. Полностью и бесповоротно, — чуть сильнее прижимаю к себе.   — 37 таблеток, которые проглотила и ждала... — вспоминаю свои попытки...

         — Видела мои татуировки на запястьях? — она кивает, а прядка волос зацепляется за мою сережку в ухе. Хрипло смеюсь и хочу поправить, но наши руки соприкасаются в ходе общих размышлений. Я отступаю. Впервые. Лесная фея, которая прячет зеленые алмазы в летнем лесу, аккуратно дотрагивается и забирает пушистый локон, а потом прячет руку.  — Я порезал запястья, чтобы подохнуть в тот же день, когда умерла Джулия, — первый раз, когда произношу имя в присутствии девушки.

         — Она красивая, — быстро прячу девичьи ладони назад, чтобы пальцы не превращались в льдинки. Я благодарен, что Динь-Динь не говорит в прошлом времени, как все вокруг.

         — На первой встрече она отлупила меня букетом, над которым флористка проебалась 4 часа, вмещая все мои хотелки, — поднимаю глаза к потолку.  — Мне нравилось, что ее не пугали рассказы о слишком злом и чудном мужчине. Джулия не была похожей на кого-то, понимаешь? Если ей что-то не нравилось, то она сразу же говорила, если было грустно, то мы ложились смотреть дурацкие мелодрамы, под которые независимая женщина плакала, а я только успевал подавать салфетки и какой-то странный кебаб, что любила она. Та светловолосая красавица не слушала никого, кроме сердца... Она была мягкой и теплой... Кареглазая девушка осветляла мою тьму... Это и было особенностью, что сразу поставила меня на колени. Позже понял, что Джей-Джей родилась полностью в объятиях пушистого облака, которое со временем бы потяжелело от моего мира, — я замечаю, что рассказываю больше, чем ожидал, поэтому сразу же закрываю рот.

         — Такая любовь бывает редко, — и мне просто необходимо услышать что-то о ней.

         — Ты любила? — ночь не помеха, чтобы разглядеть зеленый аксамит.

         — Думаю, что да, — она закрывает глаза и медленно набирает воздух. Не хочу торопить и жду.  — Он был моим преподавателем. Марк показал, что во мне есть что-то особенное, невидимо чистое... Мне нравились его взгляды, касания и все, что между нами происходило. Мужчина не дарил дорогих подарков, но полностью отдавал себя мне. А потом все закончилось. Папа узнал, а его перевели куда-то. Больше я ничего не знаю, — история маленькой Золушки, которая осталась без принца.

         — Бьянка бы сказала, что это все привело нас к тому, что имеем, — беззвучный смех... А у меня в ушах был звук... Я представил то, как слышу хохот... Приятно.

         — Поэтому мы ходим к ней. Мы определенно странные, — хотел ответить, но хрипота непонятного кашля разорвала стены.  — Ты заболел, — и начала отодвигаться.

         — Ты куда? — вырвалось прежде, чем подумал. Она скрылась за дверью, а через минуту пришла с водой и каким-то порошком, что и протянула мне. Спокойно взял, но смотрел на девушку, футболка которой слегка прикрывала попу.

         — Это яд, выпьешь? — зеленые глаза полностью серьезны.

         — Надеюсь, что он вкусный, — и быстро высыпаю в рот пакетик, запивая водой. У меня не возникает мыслей, что эта девочка хочет убить. Вытираю рот и ставлю стакан на тумбочку, а она залазит под одеяло. У нее холоднющие пальцы на ногах, руки и тело.  — Боже, ты же как из холодильника, — почти наваливаюсь на ее, пытаясь согреть. Я ненавижу Илайн Ларентис.

         — Я была босиком, — кое-как удалось показать руками, но я взял их и прижал к своей груди, чтобы быстрее нагрелись.

         — Дьявол! Как ты вообще существуешь, если почти всегда твои руки идентичны снегу? — говорю с издевкой, крепко держа ловкие пальчики этой дерзкой маленькой феи. Она вырывается, поэтому приходится действовать соответственно. Быстро сажусь на нее и опускаю голову ниже. — Илайн, сопротивления бесполезны, — мою фразу встречает колючий взгляд. Она хочет что-то сказать, но цепко держу ее кисти, прижатыми к своей груди. Динь-Динь растопыривает пальцы, дотрагиваются до проколотого соска. Брови взлетают вверх, а я тяну улыбку.  — Почему ты меня так раздражаешь? Очень, хирург. И я тебя чертовски ненавижу, — а потом просто впиваюсь в горячий рот. Ответ приходит не сразу, поэтому силой засовываю свой язык, а она выдыхает и сдается.

         Я так раздражен от того, что мне нравится вкус мягких губ и того языка, что сейчас вызывает меня на бой. Мои пальцы уже где-то в кудрявых волосах, а она кладет ладонь на шею, слегка затрагивая скулу. Илайн не из тех, кто мило целуется, а та, кто может одним поцелуем забрать силу, оставив лишь оболочку. И мне понятно, что это была огромнейшая ошибка, но также из-за этого ощущаю, что тайная зеленоглазая мадам не будет причиной тошноты, что обычно накрывала меня, после гребанных минетов или разовых перепихонов. Неразборчивая агрессия выливается в бездушный поцелуй. А вот когда эта девушка прикусываем мою губу, то все пошло к чертям.

         Быстро вытаскиваю руку и нагло, как совсем не подобает правильным мужчинам, заныриваю под футболку. Меня никто и ничто не останавливает, а ее бедра лишь слегка подаются вверх, ища дополнительное трение. Я чуть ерзаю, давая ей маленький фальстарт. Пальцы блуждают по разгоряченному телу, что покрывается мурашками от каждого голодного касания. Слепо изучаю бедра, талию, живот, а потом останавливаюсь на груди, пока губы продолжают игру на выживание. Мне лучше стоит соврать, что это очень противно, ведь, если скажу, что Илайн способна срывать замки, то тогда признаю поражение. Я не готов проиграть, но осознаю, что кому-то потом будет больно. Не мне... Пальцами тереблю набухший сосок, сначала легко сжимая, чтобы почувствовать ответ. Женская спина выгибается, а я улыбаюсь ей в губы.

         — Я ненавижу тебя, но... — не могу договорить, ведь ее рука ложится на член, который уже очень напряжен и готов показать себя в деле. Блядь, это просто из-за того, что не трахался нормально давно. Да, точно. Переспать с кем-то – не проблема, довести до оргазма – задача со звездочкой для каких-то додиков, но не меня и этого парня, который упирается в женскую руку, моля о том, чтобы она отодвинула ебучую резинку и взяла его в руки. Безумный мозг не выдает приличных идей, а наполняет все картинки бешенным и животным сексом. Ни одна женщина не была готова трахаться со мной на полную силу, ведь я был первым на заезде, а финишировал последним. Женское удовольствие – первый круг, который нужно преодолеть на медленной скорости, а потом надавить на педаль газа, чтобы ко второму кругу она довольно мурлыкала, кончая к третьему. На этом моменте дамы оставляли меня, а я в одиночку проезжал трассу Спа-Франкоршам, наслаждаясь связкой поворотов О Руж, чтобы кончить. (Трасса Спа-Франкоршам (фр. Circuit de Spa-Francorchamps) — гоночная трасса в Бельгии. Является одной из самых известных кольцевых трасс, многие пилоты и болельщики называют Спа-Франкоршам самой интересной трассой в мире. Особой известностью пользуется связка поворотов О Руж). Я люблю состязание и готовность ехать до самого конца вдвоем. Мое тело жестоко предает меня, позволяя ей взять надо мной вверх. Теперь Илайн сидит на мне, а потом скидывает футболку, которая летит куда-то, как и все правила и умозаключения. Это неправильно и лживо... Твою мать... Я не должен... нет... сейчас прекращу... вот... Эта милая девушка берет мою ладонь и кладет на грудь, заставляя сжать. Ебать. Поехали, черт возьми!

         Мне не нужно приглашение, когда дверь уже открыта. Хватаюсь за упругую задницу и подтягиваю ближе, чтобы ухватить сосок зубами. Пресс напрягается от того, когда нереальная жопа ездит на мне. Ох, блядское безумие... Зубы слегка прикусывают розовую плоть, а горячие пальцы хватают мои волосы, сжимая в кулак. Вот так вот, детка. Правая рука сильно щипаю ягодицу, пока губами начинаю всасывать сосок в рот. Нереальная сладость тела заводит. Она везде пахнет ебанным цитрусом, жасмином и слегка абрикосом. Строка в голове показывает одно и то же слово «ОШИБКА», но мы далеко.  

         — Останови, блядь, — рычу в перерывах, пока истязаю грудь. Илайн покачивается на члене, который вовсю пульсирует. Нас разделяет только нижнее белье. Левой рукой дотягиваюсь до ее милых бежевых трусиков, а потом тяну за тонкую лямку, которая хрустит и разрывается, как и мой контроль.  — Я очень плохой, Ларентис. Потом просто уйду, — и смотрю на девушку, которую скоро испорчу... Мне хочется очернить безупречное тело... Я просто гребанный мудак и тварь, но это впервые стало тем, что реально хочу сделать. Познать ее... Зеленоглазка наклоняет голову, а потом жадно припадает к губам. И все.

         Пальцы красиво кружат на клиторе, который отбивает пульс. Мне нравится ее выдержка и реакция. Хочу больше. Рукой накрываю ее спину и переворачиваю, прижимая к кровати. Своим коленом раздвигаю ей ноги, а та смотрит с вызовом, а я вдергиваю бровь.

          — Маленькая задира хочет поиграть? — шепчу возле губ, а сам пальцами ныряю в жесткое возбуждение этой плохой девочки. Влага струится по пальцам... На мне лишь боксеры, которые не спешу снимать, ведь намерен сначала истязать даму. Ткань прилипла к члену от женского возбуждения. Она в такт танцует с моими движениями.  — Я, — засовываю в нее один палец, а Илайн открывает глаза шире, — слишком, — добавляю второй, — ненавижу, — начинаю ими двигать, — тебя, — ускоряю темп. Девушка не закрывает глаза, а постоянно следит за мной, что добавляет перчинки. Я погружаюсь глубже, улавливая ушами прерывистое дыхание сексуальной Динь-Динь. Ее миленькая киска сжимает меня в тиски, словно пытаясь задушить. А потом происходит нечто: лесная дева хочет остановить это все, чтобы трахнуть руками мой член.   — Нет, ты сначала растаешь в оргазме, который подарю тебе я, — мне кажется, что голос немого грубоват, но продолжаю трахать пальцами, а ртом ловить молчаливые стоны. Она слегка стонет, но берет свою руку и кусает.   — Нихуя, ты будешь издавать звуки от моих пальцев, хуя или языка, Илайн, — и потом прикусываю ее губу, ощущая вкус крови. Нежно зализываю языком ранку, а потом сгибаю пальцы, легко щелкая по клитору, заставляя и принуждая распадаться на части. Зеленые глаза уходят под веки, тело вздрагивает, но мои пальцы все еще в киске, которая плачет от того, как только что малышку трахнули. Реальность внезапно хуярит по моей безумной стороне. Что я, блядь, только что сделал?

         Аккуратно вытаскиваю пальцы, а потом отправляю ей их в рот, чтобы та облизала. Спутница теперь лишь хитро улыбается и берет палец, сладко всасывая. Я проиграл, да? Выдергиваю руку и смотрю на нее. Мы бы могли участвовать в дуэли, но время вышло.

         — Будешь воды? — она хмурится от резкой смены градуса, но кивает. Это все было неправильно... Мое тело потряхивает от осознания... Блядь. Забегаю в ванную комнату и просто смотрю в зеркало. Оттуда на меня пялится мужчина, у которого алые губы и нереально черные глаза. Сильно прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы почувствовать боль и кровь. Меня не тошнит после того, что было, поэтому опускаюсь возле унитаза и вставляю два пальца, чтобы избавиться от чувства предательства и грязи. Я хотел очернить ее, но сейчас сам вытряхиваю еду из желудка, после того, как довел Илайн до оргазма, наслаждаясь всем, что дала. Приходится специально вызывать рвоту, чтобы усмирить какие-то другие эмоции. После опустошения, что не принесло ничего, нажимаю на кнопку и смываю этот позор. Умываюсь и полощу рот. Я не беру никакую воду, когда прохожу кухню. Зайдя в спальню, вижу голую девушку, у которой лишь прикрыта задница, а грудь красиво освещена луной. Она спит или просто притворяется... Не знаю... Подтягиваю одеяло и накрываю Илайн полностью, а сам собираю одежду. Я даже не одеваюсь, а просто сбегаю.

         Стоя в коридоре, защелкиваю квартиру тремя щелчками. Кроссовки валяются в коридоре, джинсы и черное худи в руках, кепка осталась где-то там. Быстро натягиваю на себя все, что взял, а кроссы даже не шнурую. Похуй. Мои шаги можно сравнить с бегом, потому что пролетаю через охранника и мчу на улицу. Там холодный воздух дает сильную пощечину.

         — Что с тобой не так, Себастьян? — шепчу в ночь... Мои грехи нанизываются на нить, создавая огромное ожерелье, которое душит меня и всех вокруг. — Да твою ж мать! — под мой гнев попадает мусорный бак, который начинаю лупить ногами. Бедная штуковина искажается от каждого удара кроссовок. Когда гнев выпущен, начинают циркулировать и другие мысли... Боль...

         Я чуть не трахнул девчонку, которая младше на 10 лет. Я чуть не трахнул свою подчиненную и прекрасного хирурга, у которой вся жизнь впереди. Я чуть не попался в ловушку... Я очередной раз разочаровался в себе и теперь мчусь на кладбище, чтобы умолять о прощении. На часах 2:23. Идеальное время, чтобы навестить мертвых и тех, кто вечно спит. Ангел опустил голову из-за моего пожизненного позора... На надгробии очерчена моя фамилия, где также есть слова о любви... На моем плече также есть черная краска, что противоречит моим действиям.

         — Джулия, прости меня... прости... — сразу падаю на колени и обнимаю холодный камень.

         «Ты был всегда недостоин ее...»

         «Ты – предатель и позор...»

         «Себастьян – сын своего отца...»

         Тени пляшут на балу, танцуя на моих костях.