- 2 -

 В том, что они с Хосоком не поладят Чонгук уверен, если не на сто, то где-то около того процентов.Этот новый парень его лучшего друга (о господи, он никогда не назовет так Хосока вслух) слишком громкий, слишком подвижный, слишком назойливый, но самое главное - он слишком сильно виснет на Тэхене (да, Чонгук все еще помнит об их отношениях и о том, что Тэхен не его, чонгукова, собственность, но лучше от знания этого не становится) - Чон Хосока слишком много на один квадратный сантиметр Ким Тэхена, а у Чонгука совсем не резиновое терпение.Он убеждается в своей правоте, когда, придя домой после вечерней изматывающей тренировки, спустя какие-то жалкие семнадцать дней - восемь часов - двадцать четыре минуты - пятьдесят две секунды (о да, Чонгук считал), после их официального с Хосоком знакомства (кто-нибудь, напомните ему убить Чимина, потому что именно этот мелкий придурок виновник отношений Тэхена с этим Хосоком), Чонгук обнаруживает последнего лежащим на тэхеновых коленях в их маленькой гостинной, на их маленьком стареньком мало удобном диванчике.Чонгук думает, что в их квартире все только для Тэхена и него самого (о том, что Тэхен тоже только для него, Чонгук не думает, вовсе нет), и надоедливый Чон Хосок - это светящееся инородное недоразумение, в этот уют только для двоих не вписывается от слова совсем.Они смотрят марвэловскую "Гражданскую войну" (надо же, какая ирония, потому что Чонгук от нее просто без ума и был бы совсем не против в который уже раз пересмотреть ее вместе с лучшим другом). Одна рука Тэхена покоится на груди Хосока, отбивая иногда бодренький ритм саундтрэка, вторая нежно перебирает темные волосы у того на макушке, пропуская прядки сквозь длинные тонкие пальцы, отчего Хосок выглядит просто тошнотворно довольным.Сильный укол под ребрами выводит из секундного ступора, Чонгук вскипает моментально (потому что раньше Тэхен только ему вот так волосы перебирал), но правда старается, чтобы оскал, отразившийся на лице, хоть немного походил на приветливую улыбку.Выходит, откровенно говоря, паршиво - это он понимает по лицу обернувшегося на него Тэхена (да, неужели..) и его встревоженному:- Что-то случилось?Чонгук сдержанно кивает приподнявшемуся Хосоку в знак приветствия, говоря другу, что все нормально, просто устал; идет в их общую с Тэхеном спальню, слыша в спину:- Есть будешь?на что отзывается невнятным мычанием (видимо, все же согласием).Вооружившись чистым полотенцем и сменной одеждой, Чонгук скрывается в ванной, а когда выходит, думает - лучше б утопился.Суетящийся на кухне Тэхен, разогревающий для Чонгука ужин - картинка наимилейшая... была бы, если бы рядом не терся третий лишний (хотя по факту, лишний сейчас только Чонгук).Хосок крутится рядом, очень рядом, слишком рядом - все время, будто случайно, касаясь Тэхена - плечо, шея, ладони, талия, щеки - его загребущие грабли везде, и это бесит (но больше, конечно, до безобразия счастливо улыбающийся на эти действия Тэхен).А еще то, что эти двое совсем тихо переговариваются о чем-то своем и Тэхен сдержанно хихикает, когда Хосок что-то шепчет ему в самое ухо (Чонгуку, правда, кажется, что тот хочет тэхеново ухо просто лизнуть - настолько его губы близко).Они не обращают на него внимания, даже когда Чонгук почти падает за стол, скрипнув ножками стула по полу, случайно, конечно же; не смотрят, когда Чонгук барабанит пальцами по крышке стола, и когда этими же пальцами начинает хрустеть (помня, как это Тэхена раздражает).Он хмурится, нервно проводит языком по внутренней стороне щеки, прожигая в воркующей парочке напротив сквозные дыры.Преувеличенно громко (почти трагически) вздыхая, открывает диалог в катоке с ней, пишет пару тупых ничего незначащих сообщений, получая в ответ кучу смайлов и прочей девчачьей херни; предлагает прогуляться завтра после пар и, довольный ответом, прощается, выключая телефон.- Тэхен-а, долго еще? - зовет он, чуть растягивая гласные.Друг отзывается моментально (будто этого и ждал), улыбается этой своей широкой квадратной улыбкой, которая ему до безумия идет, чуть поворачивается, и на дне его глаз Чонгук отчетливо видит яркие искорки (или дело в освещении?).Тэхен отвечает коротким кивком, потому что за годы дружбы научились понимать друг друга без слов. Чонгук улыбается тоже, самой своей наидебильнейшей, но искренней улыбкой, которая только для Тэхена - тот находит ее невозможно милой, и принимает тарелку риса с мясом.Из его рук Чонгук, пожалуй, принял бы даже яд - эта мысль яркой секундной вспышкой проносится в голове, тут же угасая, словно сгоревшая звезда.Тэхен с интересом наблюдает, как Чонгук ест, осторожно отпивая горячий еще чай из любимой кружки. Хосок бездумно перебирает его пальцы, невесомо почти проводит по тонкой коже запястья - слишком нежно, слишком интимно, по мнению Чонгука. На него Хосок внимания не обращает, сосредоточенный на разглядывании эмоций на светлом тэхеновом лице.Друг улыбается на ласку как-то неоднозначно, мечтательно даже, смотря на Хосока так, будто тот действительно любовь или смысл всей его жизни.И они снова слишком близко...Чонгук с трудом проглатывает рис, что комом встает поперек горла - аппетит стремительно пропадает, как и остатки хорошего настроения.Он знает, если скажет сейчас что-нибудь - обязательно обидит Тэхена - и святые угодники, Чонгук еще никогда не хотел этого так сильно, как теперь - только бы стереть вот эту улыбку с лица друга.Он говорит прежде, чем успевает подумать, потому что легко может дать заднюю.- Вы не могли бы не делать этого за столом? - смотрит открыто и прямо, без тени улыбки на лице.В глазах Тэхена мелькает растерянность и смятение. Он перестает улыбаться, даже чуть отсаживается от такого же не улыбающегося теперь Хосока.- Прости, тебе неприятно? - виновато говорит он, чуть приподнимая уголки губ, будто извиняясь.Чонгук видит, что другу некомфортно, тот словно сжимается весь, становится меньше, готовый вот-вот исчезнуть.Чонгуку почти за себя стыдно.Почти...- Неприятно... - говорит он по слогам, - Не совсем то слово...- Это проблема? - встревает Хосок, сжимающий тэхенову руку под столом (Чонгук готов поклясться, что почти чувствует это прикосновение, от которого хочется вздрогнуть, как от чего-то мерзкого). Хосоковы глаза горят странным огнем.Друг сильнее сутулит плечи, буравя взглядом темную поверхность стола, будто провинившийся ребенок - Чонгук улыбается гадко, с издевкой. Ему определенно по душе такая тэхенова реакция, нравится, каким несчастным и подавленным тот сейчас выглядит (это отвратительно - упиваться чужой горечью, но Чонгук настойчиво отгоняет от себя все мысли, заставляющие чувствовать себя тупым куском дерьма).Наверное, ему стоит остановиться, извиниться, сославшись на усталость и тяжелый день, но нет, просто нет, потому что кипящая в груди злость должна найти выход, даже если до уродливых ожогов обожжет окружающих его близких людей, потому что страдать от боли в одиночку Чонгук не намерен.- Это не проблема. Просто вы бесите...Тэхен вскидывает на него удивленные, взволнованные глаза, зовет негромко, вопросительно "Гук-и?", но Чонгук отодвигает полупустую чашку к середине стола, встает резко, игнорируя поднявшегося следом друга, у которого, кажется, глаза на мокром месте; бросает холодное "Аппетит совсем пропал..." и уходит, с громким хлопком закрывая дверь спальни...