То, что не увидят

 Машины Скорпидов въезжали на каждую из баз, растворяясь в тумане предутреннего леса. Ночь уже отступала, но тишина всё ещё удерживала мир в своих хрупких, липких объятиях.

 Нолан спал, уронив голову на плечо Матео — редкая уязвимость, которую тот принял без слов. Рядом, устроившись прямо у него на ногах, спал Ники — весь в расслаблении и тепле сновидений.

 Наконец машина остановилась у западной базы — той самой, где они жили. Осторожно разбудив обоих, Матео помог им выбраться наружу. Утро было серым и влажным. Не произнося ни слова, они направились к своему общежитию. Просыпаться они не собирались. Ни телом, ни разумом.

 Ники первым ввалился в комнату, зевнул и тут же полез наверх своей двухъярусной кровати — даже не потрудившись снять грязную одежду. Устроился как был, лицом в подушку, и мгновенно затих.

 Нолан, наоборот, действовал по инерции — снял очки, не открывая слипшихся глаз, потом начал медленно раздеваться, словно во сне. Пальцы еле слушались, футболка цеплялась за руки, но он не торопился — будто считал, что если делать всё медленно, утро ещё не наступит. Матео стоял посреди комнаты, разглядывая блестящий блистер у себя в ладони. Цветные таблетки выглядели безобидно, почти детскими. Но именно это — и вызывало тревогу. Он не мог решить, стоит ли... но всё же подошёл ближе.

 — Эй, Нолан, — тихо позвал он, тронув его за плечо.

 Нолан что-то пробурчал сквозь зевок, но не отреагировал. Матео сжал пальцы, вдохнул глубже, будто пытался протрезветь умом, и снова толкнул:

 — Слушай, ты случайно не знаешь, что это? — Он показал блистер, немного дрогнув рукой.

 Нолан, поморщившись, протёр глаза и почти на ощупь надел очки. Протянул руку, взял упаковку, разглядывая прищуренно, как будто сквозь воду.

 Матео наблюдал, затаив дыхание.

 — Откуда это? — наконец спросил Нолан, не отрывая взгляда от таблеток. Голос его стал резче, трезвее, как будто очки включали внутреннюю настороженность.

 — Нашёл, — коротко ответил Матео.

 — Где?

 — В лесу... Я просто... нашёл. А что? Что это? — Он говорил слишком быстро, слишком заинтересованно — почти навязчиво.

 Нолан медленно поднял взгляд.

 — Тут два препарата. Один — снотворное. Второй — от ПТСР.

 — ПТСР? — переспросил Матео, сбивчиво. — Это... что?

 — Посттравматическое стрессовое расстройство, — спокойно объяснил Нолан. — Реакция на сильную психотравму. Обычно у солдат, свидетелей насилия... или у тех, кто через что-то прошёл. Тяжёлое.

 Матео замер.

 — Ну, может, кто-то из Скорпидов потерял? В лесу... могло выпасть, — попытался предположить он, осторожно.

 — Нет. Невозможно, — резко сказал Нолан.

 — Почему?

 — Потому что если тебе нужны таблетки, чтобы с этим справляться — ты слаб. А если ты слаб, тебе здесь не место.

 Повисла глухая тишина. Блистер казался в руках Матео ледяным. Он не знал, куда теперь деть ни взгляд, ни мысли. Матео молчал. Он смотрел на блистер в руке, как на взведённую гранату. И не мог выбросить. Не мог отнести. Но и оставить — тоже.

 — А если бы... — он говорил осторожно, будто проверяя не границу дозволенного, а свою собственную совесть. — Если бы это нашли... у кого-то вроде Элис?

 Нолан даже не сразу понял.

 — У кого?

 — У Элис. Ну... чисто теоретически. Если бы.

 Нолан рассмеялся. Нерезко, но с очевидным скепсисом.

 — У Элис? Ты серьёзно?

 Матео не ответил. Только слегка сжал кулак вокруг блистера.

 Нолан убрал очки, потёр переносицу, потом снова посмотрел на него — уже с раздражением.

 — Ты вообще понимаешь, что говоришь? Элис — не просто Скорпид. Она наследница. Она — лицо династии. Если у неё что-то в руках дрожит — это значит, что так и должно.

 — Но если вдруг...

 — Нет «вдруг». Она не спит по трое суток — и выглядит, как будто только что с утренней тренировки. Она теряет бойцов — и не моргает. Её били, стреляли, пытались отравить — и она всё равно стоит. Понимаешь?

 Матео медленно кивнул. Но внутри всё кипело.

 Это принадлежало именно ей. Он вспомнил тот момент — короткий, будто вырезанный из хаоса перестрелки. Она резко наклонилась за запасной обоймой. Выронила что-то. Не заметила — кто-то из её людей был ранен. Она вскочила и побежала, не обернувшись.

 А он — увидел. Маленький блистер выскользнул из внутреннего кармана вместе с патронами. Он даже не подумал. Рефлекторно подобрал, сунул в свой подсумок, как будто... предчувствовал.

 — Просто... если бы такое нашлось. У неё. Что тогда?

 Нолан помолчал. В комнате повисла плотная, глухая тишина. А потом он сказал холодно, почти равнодушно:

 — Тогда её бы устранили. Не задумываясь.

 — Единственную наследницу? Дочь Дона?

 Нолан взглянул на него спокойно. Без пафоса. Без эмоций. Почти с жалостью.

 — Особенно — дочь Дона.