Зеркала без отражения

Запах сырой земли и хвои просачивался в дом сквозь старые щели в рамах. Лес будто приник к стенам — дышал рядом: терпкий аромат мха, коры, прелых листьев. Где-то вдалеке стрекотала птица, под окнами еле слышно потрескивал мох под лапами зверя. Воздух был прохладным, влажным — будто дыхание самой чащи.Каждое движение в этом доме звучало громче, чем сто выстрелов. Скрип пола, глухой стук ветра в ставни, шелест ткани — всё сливалось с лесной симфонией, будто дом был не убежищем, а частью самого леса.Элис проснулась с первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь пыльные щели. Она уснула легче, чем обычно. Это не отменяло кошмаров, паранойи, стиснутых в тревоге зубов. Но факт: она проспала пять часов без таблеток.Для неё — подвиг.Таблетки были частью режима. Рациона. Обязательной меры. Без них — сон превращался в пытку. Но этой ночью... она выдержала. Или её выдержали.Она резко привстала, села, как будто выдернули из кошмара. Взгляд метался, острый, резкий. Глаза искали его. Пальцы уже тянулись к пистолету — рефлекторно. Одно движение — и она в стойке. Взгляд холоден, дыхание сбито.Сзади — шаг. Едва уловимый хруст. Как команда.Движение — и он уже на полу, а она сверху. Колено в пресс, одна рука на горле, другая — дуло пистолета в висок. Чистая техника. Без эмоций.И только потом она увидела. Это был он.Тейлор.Он не сопротивлялся. Лежал спокойно. Улыбался даже. Челюсть дрожала — он сдерживал смех от абсурдности ситуации. Она — на нём. В его футболке. С оружием у головы.Элис выдохнула. Глубоко. Рука дрогнула, пистолет опустился.Это был всего лишь он.Не враг. Не призрак.Но тело не знало.Паранойя. Годы тренировок с шести лет. Мир, где расслабление = смерть. Где даже любовь учат держать под прицелом.Он смотрел на неё... слишком долго. Слишком пристально. Не как телохранитель.— Не смотри так.— Ты всё ещё сидишь на мне... в моей футболке, — спокойно заметил он.Она будто только сейчас поняла. Резко встала.— Ты напоминаешь героев из фильмов, которые смотрели мои домработницы.— Нравится?Элис усмехнулась и покачала головой, будто всерьёз задумалась — на секунду.— Ни капли, — сказала с лёгкой ухмылкой, почти добродушно, но глаза сверкнули тем самым узнаваемым сарказмом.Он усмехнулся в ответ, почти беззвучно. Конечно, ей было недостаточно сказки.Элис не нуждалась в героях.Никогда не нуждалась в спасителях.Они вышли из дома. Без единого слова о ночи. Ни намёка. Ни взгляда.Утро обжигало прохладой. Воздух — острый, сырой.Маски были надеты снова.Скорпиды не прощают слабостей. Даже если молчат.Они шли рядом, но не вместе.Ровная, выверенная дистанция.Изредка — короткие фразы: о маршруте, о базе, о том, кто остаётся.Без личного.Без лишнего.Просто — работа.В помещении пахло древесиной, старым табаком и кожей — запах власти, въевшийся в стены, как сама кровь клана. Толстые тяжёлые шторы гасили утренний свет, оставляя на лице Дюка резкие полосы от жалюзи — будто разрезы от ножа.Он стоял у окна, неподвижный, спина выпрямлена, руки сцеплены за спиной — не держали, а сдерживали. Ярость не била наружу, но кипела под кожей.У стола сидел Пабло — окружённый записями, планшетом с тепловыми картами, файлами с рапортами. Его движения были точны, выверены, но пальцы дрожали. Едва заметно. Почти незаметно.Экран мигнул и погас. Последняя запись закончилась.Тишина в комнате давила.— Это было не покушение, — тихо, будто выстрел с глушителем, проговорил Пабло. — Они не хотели убить.Дюк обернулся. Медленно. Его взгляд упал на Пабло — и воздух стал плотнее, будто сталинская тень нависла над каждым предметом в комнате.— Это было заявление, — продолжил Пабло, всё ещё спокойно, но голос стал грубее. — Демонстрация.— Они специально отправили идиотов, — процедил Дюк, со злобным прищуром. — А вы не оставили свидетелей.Пабло резко оторвался от стола:— Я не смог сдержаться! — горячо, почти с болью. — Они покусились на неё. Я растил её. Даже криво дышать рядом с ней уже преступление.— Он знал. Кто вы. Где вы. Сколько вас. И когда именно ударить, чтобы его заметили, — Дюк говорил резко, отрывисто, будто срывая каждое слово с зубов. — Его цель была не убить Элис. Если бы хотел — сделал бы это тогда, когда вы были с ней и Тейлором. Одни.Пабло вскинул глаза.— Ты думаешь... он?.. — прошептал он, почти не веря в то, что произносит.Но Дюк уже поднял руку, показывая — молчи.— Не произноси имя. Даже у стен есть уши.И мы до сих пор не уверены... что заказчик вовне.Пабло замер. Он знал, что Дюк не бросается подобными словами.Он лишь кивнул. Уже снова работал: подбирал каналы связи, маршруты, лица, знакомые тени на фото.Дюк подошёл к столу, склонился над фото одного из убитых нападавших — в пятне крови, с распахнутыми глазами. Как и все остальные, он не дошёл даже до середины круга.— Найди мне имя. Род. Страну. С кем спал. За кого голосовал. И через кого посмел сунуться.Он выпрямился. Подошёл обратно к окну, снова повернувшись к ним спиной.— Я сожгу всё, к чему он прикасался.