38. Он - не тот, кем кажется.

—ДОМИНИКАСМИТ—

Адреналин несовместим с гонками. Если адреналиновый удар случится у тебя в тот момент, когда ты заходишь на очередной круг, это почти наверняка кончится плохо. Шансы есть только у тех, кто холоден и спокоен.

В царстве высоких зверей, где шум моторов переливается с каждым оборотом в симфонию скорости, собрались лучшие гонщики мира на грандиозный корпоратив.

Лëгкие шуршания шин по гладкой трассе сливались с трепетом ожидания зрителей, заполнивших трибуны. Эти мастера в искусстве гонок, одетые в яркие комбинезоны, делали этот момент чуточку волшебным, словно каждый из них был обладателем тайной магии, способной преодолевать любые преграды.

В центре внимания, под сверкающими огнями сценического шоу, два соперника, словно два грозовых облака, готовые к битве, обменивались взглядами полными решимости. Каждый из них знал: здесь не лишь скорость, а и честь, и уважение к коллегам, к их умениям и упорству.

— Здравствуйте, Марсель Львович, приветствую Вас и вашу спутницу? — парень наклонился, поднимая мою руку.

Марсель тут же перехватил еë, переминая мою кожу своими пальцами. 

— Доминика. — выгнула бровь, а тот немного испугался действия мужчины.   

Он отошёл от нас, а я поправила облегающее синее платье вниз, расправляя атлас.

— Кто эти гонщики? — указывала ладонью на двух соперников, которые показывают номера для всех остальных ради развлечения.

Их автогоночные машины крутились по кругу, словно танцуя, от их колëс поднималась пыль, обстановка зашкаливала. Кажется, одно неловкое движение – и кто-то съедит с трассы.

— Скорее всего приезжие. — накрыл мои оголëнные плечи своим чëрным пиджаком с синими выкройками, подходящий ко мне.

— Я хочу посмотреть. — взгляд был прикован к гонщикам, которые вызывали рëв своих махин, — Это так красиво. — приезжие «рисовали» колëсами на пыли определëнные символы, будто они художники.

— Слишком просто. — даже не смотрел на проезд.

— Ты ревнуешь? — повернулась к нему, а он прижал меня к забору трибун, — Марсель.

— Ты должна любоваться лишь мной.

Глаза проскользнули по его телосложению: накаченный брюнет в облегающей белой рубашке, с тремя открытыми сверху пуговицами.

На секунду отпустившись взглядом на его выпирающий пах, я резко отвернулась в сторону других гонщиков, стоящих на трибуне.

— Смотри на меня. — приказной тон доводил меня до мурашек, — Дюймовочка.

Его рука грубо сжала бедро, приближаясь к моему лицу, начиная медленно целовать.

Резкие аплодисменты для гонщиков раздались между нами. Мы с Дáймосом отстранились друг друга, и я перевернулась вновь к автомобилям.

Кто-то из зрителей кинул в автогонщика красную розу, а тот поймал её с достаточно большой высоты. Раскрыв свой лик, он снял шлем, и посмотрел на меня, направляя цветок в нашу сторону? В мою сторону.

— Блять.

— Марсель, стой!

Мужчина быстро начал спускаться по лестнице, спускаясь к Лукасу, который лишь подмигнул мне, видя, как к нему направляется мой мужчина.

Я быстро переступала ступеньки на каблуках, поднимая длинное платье вверх.

Марсель на глазах своего врага рвёт розу на две части, отбрасывая на землю.

— Я тебя предупреждал.

Прижавшись к руке своего парня, я пыталась физически успокоить его. Ведь не хочется, чтобы он потерял репутацию перед всеми.

— Здравствуй, Ника. — перевёл спокойный взгляд Майро Лукас.

— Отвали. — стервозно, — Марсель, пожалуйста, пойдëм.

— Ника, повторяю тебе один раз, жди меня у входа.

— Нет!

— Ника! — он поднял голос, всматриваясь в глаза парня.

Томное дыхание и я быстрым шагом ухожу в сторону ресторана. И что было дальше: одному Богу известно.

После завершения гонки, дарующей адреналин всем участникам, собрались все гонщики на праздничный ужин. За столами, окруженные блеском трофеев и воспоминаний о пройденных испытаниях, они делились историями со дна своего сердца, подчеркивая, что спорт – это не только соревнование, но и крепкие узлы дружбы. И вражды, что они все пропустили.

Время вечеринки переходило в ощущение единства, как будто каждый гонщик стал частью большого механизма, где каждая деталь была важна. Наполненные радостью лица, смех и истории о победах и поражениях сливались в одну симфонию, создавая атмосферу, наполненную взаимопониманием.

Здесь, за столами, раскладывались фото с гонок, словно магические артефакты, каждая из которых обладала своей притягательной силой и напоминала о неистовом духе соревновательного братства.

— Ника? — подсел рядом, кладя ладонь на моё колено, — Я не должен был кричать на тебя.

— Что ты сделал с ним? — смотрела в пустую тарелку, — Ответь мне.

— Мы с тобой это обговаривали, что ты не смеешь беспокоиться за него. Или ты забыла ту поучающую ночь? — выпил вино.

— Я сказала ответь. — перевела взгляд, — Ты угрожал ему на глазах у всех?

Он молчал. Значит, угрожал. Лишь бы это не обернулось чем-то. Ведь я волнуюсь за Марселя.

На столах притягательно пыхтели ароматные блюда, а бокалы с игристым вином блестели в свете люстр. Гонщики делились своими надеждами на будущее, обсуждали новые технологии, которые обещали перевернуть мир автогонок, однако все они знали, что на самом деле важнее – это истории, которые они создают.

Чувство вовлеченности в этот удивительный мир, где скорость и техника сочетаются с человеческими страстями, делало этот вечер незабываемым.

— Я отойду, — встала из-за стола, отставляя свою сумку мужчине.

— Я не нужен?

— Чем ты можешь быть нужен в уборной? — сложила руки, усмехаясь.

— Раздеть тебя.

Закатила глаза, направляясь в сторону зеркала. Любуясь собой, я поправила пальцем нюдовый макияж, уже разворачиваясь к застолью.

Молодое тело прижимает меня к стене. Нежно и при этом насильно.

— Лукас? Что ты творишь? —нахмурилась, пытаясь вылезти из его хватки.

— То, что должен был сделать давно. — он начал сдëргивать с меня бретельки платья.

Он повернулся, и это мгновение дало мне шанс. Повернувшись, на каблуках я бросилась в сторону. Сердце колотилось в унисон с быстрыми шагами, пока я не скрылась за поворотом, оставляя гонщика с недоумением и яростью. Каждая клетка тела знала, что сама свобода зависит от моей решимости.

Только я завернула к входу зала, как второй гонщик, приезжий, пошёл на меня. Два тела зажали с двух сторон. Лукас подхватил меня, унося в уборную.

— Помо... — мой рот накрыли ладонью.