36. Кис.

—ДОМИНИКАСМИТ—

Прошёл месяц.

Месяц мучений провёл со мной Марсель. Единственный человек, который не отходил от меня не на шаг. Он следит за моим здоровьем, за моим мышлением, за действиями. Я знаю одно. Вопреки сердцу Тимура, я буду жить спокойно, зная, что тот, кто выростил меня, всегда со мной. В сердце. Тимур передал меня в руки Марселя.

Кухня, залитая вечерними бликами, создавала маленький мир из ароматов и звуков. Нарезая свежие овощи, их яркие цвета, словно радуга, были разбросанны по столу. Марсель пытается смешить меня, и у него это получается. Мы оба грязные, чуть не переворачиваем эту кухню вверх дном. Мужчина, пытаясь помочь, случайно роняет нож на пол. Мне кажется в тот момент, я действительно чуть ли не задохнулась. В хорошем смысле.

Он поднимает его с гримасой, а затем начинает танцевать с ним, вызывая очередной смех.

— Если бы мы готовили в ресторане, то это был бы наш фирменный номер, — шутила, а тот с улыбкой подмигивает мне.    

Его сложно увидеть с другой стороны. Он открыт мне, перед до мной он настоящий.

Вместе мы смешиваем ингредиенты, обмениваемся советами, иногда подшучивая друг над другом. Аромат зелёного чая заполняет пространство, создавая атмосферу уюта и тепла. Поставя на плиту сковороду с маслом, и звук шипения наполняет кухню жизнью, возлюбленный обхватил мою талию руками, прижимаясь к шее.

Он медленно целовал меня, пальцами пробегаясь к животу.

В жизни есть моменты, когда простая задача превращается в праздник, и этот день, наполненный совместным приготовлением, безусловно, станет одним из самых ярких воспоминаний.

— Марсель, — ухмыльнулась, — Из-за тебя сейчас сгорит мясо, — перевернула кусок на сковороде.

— Тогда, заодно, поджарим тебя.

— Что?

Он перевернул моё тело к себе, прижимая к обеденному столу. Задница упиралась в обработанное дерево, он наклонялся всё ближе и ближе.

Гонщик накрыл мои губы своими. Я от неожиданности пискнула, попыталась выбраться из крепкой хватки мужчины, но безуспешно. Взгляд карих глаз говорил о том, что останавливаться на этом он не собирается.

Тёплые, нежные руки бродили по спине, вызывая табун мурашек. Гладили волосы, переходили на грудь, как бы ненароком задевая эрогенные точки. А он знал все мои слабости.

Я же просто пыталась разорвать поцелуй, чувствуя развивающееся тепло внизу живота. Я знала к чему это всё ведёт.

Наконец сдавшись, после долгих попыток борьбы, ответила на поцелуй, обхватывая шею, чтобы приблизиться ещё сильнее, чтобы лучше прочувствовать этот потрясающий момент, если избежать его невозможно. В это время его язык весьма нагло и бесцеремонно проник в рот. Левая рука сжимала мою ягодицу, правая придерживала голову. Пройдясь по зубам, исследуя каждую часть ротовой полости, парень вдруг почувствовал, что я пытаюсь перенять инициативу, неизвестно на что надеясь.

Ехидно ухмыльнувшись сквозь поцелуй, Марсель грубо сжал моё горло, вскружив мне все мысли и чувства.

Я обмякла в его руках, без сил противостоять, теперь точно давая полное право делать со своим телом что ему захочется.

Он отстранился, гордо откидывая мою голову назад, всё так же придушивая.

— Дюймовочка, останови меня..— его руки сползали к интимному месту, резко усаживая меня на стол.

— Продолжай.

Он выгнул бровь, всматриваясь в глаза несколько секунд. Это мгновение было жарким. Табун мурашек прошёлся по телу. Я отползла глубже, к середине стола, на что Дáймос за ляшки придвинул меня к своему паху.

Соприкосновения данных зон вызвал тихий возбуждённый стон.

Его руки заползали под домашние шорты, начиная тихонько переминать края нижнего белья.

Звонок в дверь неожиданно раздался по всему частному дому Марселя. То есть, нашему дому с Марселем.

Его рык прошëлся над моим ухом. Только захотев спрыгнуть со стола, он повернулся ко мне, указывая пальцем на моё тело.

— Сиди. Я не закончил.

— Марсель. — нахмурилась, складывая руки на груди, поднимая её выше.

Его взгляд отпустился на пышные формы, отчего он закусил губу, молча уходя к входной двери.

Гонщик посмотрел по камерам, кто это. Единственное, что от него услышала — «Блять.»

Звук щелчка и Марсель, открывает дверь, собираясь выходить на улицу, чтобы открыть ещё одну. На его пути стояла Полина.

Я резко спрыгнула со стола, ближе подходя к бывшим супругам.

— Какого чёрта ты здесь забыла? — грубо сжал мою руку, а я принимала его чувства, просто смотря на женщину.

— Я не все вещи собрала. — закатила глаза, уже собираясь входить.

Мужчина закрыл ей проход, облокачиваясь на косяк.

— Не пизди мне нагло в лицо. Твои вещи, если они и остались, все сожжены. Поэтому, спокойно съëбывай к себе.

— Я и так у себя. — перевела взгляд на меня, — Ой, привет, Никуш, давно не виделись.

— Лучше завались. И пиздуй истерить дальше.

— Истерить? Какие могут быть истерики? — чуть ли не упала со своих каблуков, — Истерики были только у тебя. И брат умер у тебя. — улыбнулась.

Сердце ëбкнуло.

— Блять. Ника, иди в нашу спальню. — приказывал, отпуская руку.

Я стояла, всматриваясь в глаза женщины.

— Ника.

Не двинулась с места.

— Ника, что же ты не выполняешь приказы? — звонкий голосок раздался возле уха.

Она смотрела на лицо, чуть ли не впритык, ибо та наклонилась, подперевшись локтями о столб на крыльце.

— Боюсь, что я не такая, как ты. Подсоска.

Её глазы расширились, а Марсель улыбнулся на доли секунды.

— Полина, что я тебе сказал в тот день в офисе? — притянул меня за талию, — Действительно не любишь свою жизнь?

Он наклонил голову, показывая свои вены на шее. Татуированные руки напряглись.

— Марсель, дай мне шанс!

— Пошла, — не договорил.

— Нахуй. — дополнила я.

Оба посмотрели на меня, а мой взгляд уверенно держался на уходе этой противной женщины.

В ревности – 60 себялюбия; – 35 эгоизма; остальное – настоящая любовь.

— Ты вновь произнесла мат. — дышал над моим плечом парень.

— Правда? И что же мне за это будет? — повернулась к нему, укрывая нас одеялом по горло.

— Кис, — прорычал.

— Иди сюда.

Его дьявольская ухмылка и резкое движение руки, накрыло нас одеялом полностью, моментально нависая телом над другими.