51. Пора взрослеть, дружище.

Пеликанье медицинской аппаратуры заставило меня пробудится от манящего сна. Тело слегка болело, и я попытавшись дернуть рукой слегка застонала от боли, снова закрывая глаза. Я лежала в больнице, причём, в очень хорошей. Я точно не в нашей районной поликлинике, а если даже и в ней, то кто-то отвалил деньжат, чтобы я лежала в палате, где все более менее в порядке. Когда в мою голову врезаются воспоминания, произошедшие около нескольких часов назад, я тяжело выдыхаю, всматриваясь в голубую стену.

Мне так больно, так тоскливо. Мое плечо болит, а в руке игла, прямо в вену, и мне ещё и физически хуево. В голове, словно флешбэками возникают картины из недавнего прошлого, где я и он, и все хорошо... Я так стремилась стать счастливой, чтобы в жизни было все хорошо, и только сейчас я понимаю, что все и так было... Я же была с ним счастлива, черт его дери.

Мои глаза были на мокром месте, и я сейчас все бы отдала, чтобы он пришёл, сказал, что все хорошо, что мы сейчас уедем отсюда...

-Блять, - прошептала я себе под нос, незамечая даже, как пару слезинок все таки упали на одеяло. Совершилась самая ужасная вещь - я привыкла к нему. Привыкла к его настойчивости, к его власти над всем, к тому, что он не говорит, а делает, то, что он действительно знает, чего хочет, и берет это, не смотря на то, что не все его методы законны. Да, он играет со своей жизнью, как будто у него в запасе их тысяча, но как он это делает... В него просто не возможно не влюбится.

Я бы продолжила рыдать, как безвольная сука, если бы не услышала голоса, рядом с приоткрытой дверью. Вытерев своё лицо одеялом, я легла на подушку, не закрывая глаза. В палату вошёл врач, медсестра и Рик. Они увлечённо что-то обсуждали, до того момента, как медсестра дернула врача за руку, призывая посмотреть на меня.

-Мисс, как вы себя чувствуете? - подлетел ко мне врач, вкидывая в свой вопрос столько важности, будто я при смерти лежу. Хотя, скорее всего, это все для того, чтобы перестать разговаривать с Риком в его привычной манере. Люди в напряжении все то время, пока он причитает, да с таким строгим лицом, будто сейчас вынесет смертный приговор своему собеседнику.

-В порядке, рука болит, - хриплым голосом начала я, но прочистив горло поняла, что уже в силах разговаривать нормально, - можно вытащить эту иглу? - указывая на капельницу взглядом, спросила я.

-Можно, но не сейчас, - начиная светить мне фонариком в глаз ответил тот. Далее посыпались вопросы из разряда «как я себя чувствую, ничего ли не болит?», при этом всем, длился данный процесс очень затянуто и неоправданно долго. Этого врача напрягал Рик, и это было заметно хотя бы потому, что у того вспотели руки и он как мог увиливал от его вопросов.

Когда весь возможный персонал, который то приходил ставить мне уколы, проверять пульс и отсоединять меня от капельницы ушёл , я спокойно выдохнула. Уже слегка сгорбившись я сидела на кушетке в чистой одежде и с помытой головой. Мне было лучше, чем когда я только встала, но тяжелый камень лежал где-то внутри меня, буквально пробивая мне живот.

Резким движением дверь открылась, и ко мне вошел Рик. Его черный смокинг уже мозолил глаза, но мне на столько безразлично, что я даже не смотрю на него. Он прошел чуть дальше, и наконец сел почти напротив меня на единственное кресло в этой палате. Закинув ногу на ногу, он продолжил смотреть на меня, как на экспонат в музее. Здесь было тихо, и только звук рабочих часов на стене словно отдавался по стенам и заново врезался в уши, тем самым раздражая еще больше. Слегка поморщив лоб, я тяжело вздохнула, понимая, как разрывается мое горло от моральной боли.

-Даже ничего не скажешь? - спросил он, врываясь своим баритоном в эту мучительную тишину. На моем языке вертелась парочка язвительных фразочек и банальные ответы, но не было ни настроения, ни желания как-то выебываться перед ним. Я просто помотала головой так и продолжая палить на пол, не думая ни о чем, - ладно, давай ка мы обсудим кое что, - продолжая оставаться таким-же холодным в разговоре, он даже не посмотрел на меня, - я виделся вчера с твоей матерью... Она сказала, что уже не против отдать мне полное опекунство над тобой, - я даже не знаю, что и чувствовала в тот момент. Безразличие или обиду, но было не приятно, конечно, вспоминая, как Элли с пеной у рта говорила, что Рик не получит ровным счетом нихуя в плане родительских прав, а сейчас... - она, как я понял, беременна, ты ей больше не нужна, - спасибо, капитан очевидность, - в общем, учитывая, что тебе нужен родитель в любом случае, потому что у тебя все еще нет справки из психбольницы, с которой кстати ты сбежала, у тебя есть три варианта дальнейшего развития событий.

-Ну, давай... - еле слышно сказала я, понимая, что он, похоже, единственный человек на данный момент, который может мне помочь своим здравым мышлением.

-Ну, первый самый простой и глупый - ты вернешься в свой утопающий Чикаго, а точнее на этот забытый Богом район, и продолжишь свой образ жизни до поры до времени, пока тебя не посадят за спрятанный героин под подушкой. Второй - самый располагающий к тебе, это перестать мыслить примитивно, поменять фамилию на мою, спокойно жить и посещать раз в неделю психолога, и рано или поздно ты получишь и справку, и образование и хорошие перспективы на жизнь. Ну, и конечно третий, я верну тебя в клинику, из которой ты убежала, у тебя будут там приемные часы и за хорошее поведение через пару лет тебя будут выпускать до определенного времени погулять в один из выходных. Но, там, тебя выпишут  к твоим годам тридцати, а может и сорока, особенно, если ты будешь вести себя так, как обычно ведешь... Девчонка из гетто. Что выбираешь?

-Я не хочу менять фамилию... - подняла я глаза на этого уверенного в себе мужчину, - я... - стараясь держать свой голос в узде, чтобы он не услышал дрожи, я начала нервно жестикулировать, пока пытаюсь выдавить из себя хоть какие-то предложения, - могу я выбрать второй вариант, но... без таких кардинальных перемен? - посмотрела я на него, стараясь показать ему, что если он ответит "нет", я вернусь домой. Рик достаточно долго смотрел на меня, и я не понимала, что прячется за этой маской. Ему меня жалко? Или он наоборот смеется надо мной?

-Хорошо, - на мое удивление в его ответе не было ни капли насмешки или может злости. Вообще ничего. Этот человек скала никогда не покажет, что у него на уме. Кажется, я знаю, как он добился успехов в бизнесе, - обсудим это в машине. Бери свои вещи и на выход. Подрик уже ждет на парковке, - встал он с места и вышел.

Эти тяжелые разговоры добьют меня. Если я вернусь в дом Блейков, мне нужно будет избегать всю эту семью, пока я не смогу подняться на ноги и в одну прекрасную ночь купить билет в какой-нибудь Нью-Йорк, подальше от дерьма, и забыть обо всем, что сейчас меня преследует.

Тяжело выдохнув, я накинула свою сумку на плечо, проверяя еще раз ее содержимое. Хотя, зачем я это делаю, ведь сумку я не выпускала из рук, как только очнулась, и все там лежало на месте.Медленно волочась в сторону выхода, я смотрела по сторонам, то и дело замечая, как пациенты ходят туда сюда, волоча за собой капельницы. Мои мысли попросту испарялись со скоростью света, и я начинала потихоньку терять слух, сосредотачиваясь на еле слышном писке, который даже не нарастал, а попросту сводил с ума.

-Ева! - крикнул кто-то позади, заставляя меня остановится буквально у выхода из больницы. Я развернулась и к своему счастью увидела заспанного Эмиля с огромными мешками под глазами. Уголки губ невольно растянулись в улыбке, и я стала рассматривать подходящего ко мне высокого парня в мятой серой футболке, и зауженных черных джинсах. На его голове был легкий бардак, а в руке небольшая фиолетовая подушка, с которой он уже подошел ко мне, - Мне кажется, твой папаша не очень хотел, чтобы я тебя увидел, - посмеялся он, обняв меня слегка за плечи.

-Почему? - улыбнулась я, продолжая разглядывать его.

-Ну, он заставил меня бегать по всей больнице, и ночью причем тоже. То в магазин, типа тебе что-то нужно, то к медсестре за твоей страховкой, то до его водилы, который находиться в соседнем квартале, чтоб забрать его какие-то вещи... В общем, это уже не важно, я поспал два часа, дунул и чувствую себя превосходно. Расскажи мне, какие у тебя планы? Мне звонил дружбан с района, говорит, что поползли невероятные слухи, - последняя фраза Эмиля заставила меня волноваться еще больше, делая мой груз на плечах тяжелее.

-В смысле? Что говорят? - остановилась я у больницы, опускаясь на скамейку.

-Нет, нет, даже не начинай думать об этом, - сел он рядом со мной.

-Эмиль, пожалуйста, я хочу знать, - если он даже говорить мне об этом не хочет, я даже боюсь подумать, что там твориться. Наверное, меня там уже сравняли с вавилонской блудницей, потому что девчонки не смогут дальше жить, если не превратят то, что им стало известно в великую трагедию.

-Так, все я сказал, закрыли тему! Эта машина тебя ждет? - мы посмотрели на Подрика, который стоял у машины в метрах двадцати от нас, внимательно наблюдая. Я помахала ему, но сразу отвернулась в сторону друга, давая понять, что сейчас никуда не пойду.

-Да, это Подрик... - закрыла я глаза, мысленно давая себе такие сильные пощечины, что аж в ногах нервы болью отдавать начали, - я попросила Рика, чтобы он позволил пожить у него, пока я не встану на ноги и не смогу съехать, - перешла на тихий тон, чтобы на всякий случай эмоции не вырвались.

-Молодец.

-Молодец? - взглянула я ему в глаза, - не станешь это оспаривать? - даже с легкой грустью спросила я. Мне просто очень тяжело осознавать, что я окончательно говорю "до свидания" своему району, ему, и безнадежно прощаюсь с Джастином и местом, где мы проводили вместе время. Где-то в пучине своих мыслей я будто ждала тех слов, которые заставят меня остаться.

-Я стал бы возражать, - тяжело выдохнул он, прикуривая сигарету, - если бы это была прихоть Рика, там... отправить тебя куда-нибудь подальше, против твоей воли и так далее, но сейчас я трезво смотрю на обстоятельства, на ситуацию, и знаешь, что я вижу? - выдохнул он дым, - я вижу, что тебе это действительно пойдет на пользу, да и если ты сама решилась на это, то тем более. Отгородись от этого Чикагского дерьма, забудь этого козла, не вспоминай о всех этих наркоманах и начни что-то новое, свое. И там уже, через год или два мы встретимся с тобой совершенно в другом городе, совсем с другими увлечениями и будем вспоминать и смеяться над всем этим, - оторвался он от разглядывания парковки.

-Почему у меня такое ощущение, что ты прощаешься? - привстала я, обнаруживая панику в своих действиях.

-Тише ты, тише, - тихо посмеялся он, усаживая меня снова на скамейку, - я, просто, решил, после всего этого, что тоже съеду отсюда подальше, вместе с парнем, и начну новую жизнь, - улыбнулся он. Но, на моем лице совсем не было радости, там было что-то непонятное.

-Хочешь сказать, что мы не увидимся? - мои глаза начинали снова слезиться, а руки трястись от волнения, из-за чего я спрятала их в карманы. Это же шутка, - ты же шутишь? - удерживала я себя в своих же руках.

-Нет, ты что. Конечно-же мы будем видеться, просто не так часто. Ты думаешь, я отпущу тебя после всех наших совместно прожитых лет? - снова улыбался он, чего я вообще не понимала, что происходит, а точнее, что он хочет до меня донести?

-Я... - я хотела ему сказать, что я ни черта не понимаю, и из-за того, что он тянет кота за хвост мне только тяжелее дышать, но из больницы вышел Рик, оглядываясь в поисках меня. Когда его строгий взгляд нашёл нас, через секунду эти два метра уже стояли надо мной.

-Ева, пошли, - строго и кратко сказал он.

-Подожди, ты можешь подождать минуту? - встала я с места, понимая, что паника одолевает меня все больше и больше. Он может сейчас просто сказать краткое «нет», и мне ничего не останется, кроме как идти за ним, но я не смогу просто так бросить Эмиля здесь, не узнав, в чем дело. По моим глазам, наверное, можно было прочитать все эмоции, которые господствовали над моим сознанием, и видимо, это Рика и заставило сжалиться.

-Минута... Я жду в машине, - прочистив горло он пошёл на встречу к Подрику, который уже открыл заднюю дверь. Я вернулась к Эмилю, который наоборот был тих и спокоен.

-Слушай меня внимательно, - взял он меня за руку, откидывая бычок в мусорку за скамейкой, - я продал свой дом, Эд похоронил мать, и... у нас есть небольшая сумма денег, и  она позволит нам снять на какое-то время просторную квартирку в Нью-Йорке. У него уже есть там работа, и я тоже планирую устроится в ближайшее время. Мы не увидимся может первые пол года, максимум год, но я обещаю, что после я приеду навестить тебя, когда я брошу наркоту, душевные раны Эда зарастут этими новыми впечатлениями и эмоциями, когда ты отпустишь вместе со мной это ужасное место, слышишь? - вытирал он уже мои слёзы, а я с восторгом и болью слушала его слова, - нам пора повзрослеть, Ева. Мы увидимся с тобой, только чуть другими людьми, лучшими людьми, понимаешь ? Я хочу чтобы у тебя все было хорошо, чтобы ты закончила учится, устроилась туда, где ты будешь счастлива, бросила курить и пить, как не в себя. Ты помнишь, когда и на каком моменте ты сорвалась? - поднял он мое лицо, на что я ему уверенно закивала. Мы оба понимали о чем речь, и на каком из моментов я решила забить болт на свою кодировку от наркотиков. «Неон», - И теперь пообещай мне, что чтобы не произошло, ты не примешь это дерьмо. Я хочу , чтобы ты пообещала, подруга... - не отставал он от меня.

-Хорошо, - судорожно закивала я, словно больше ничего вокруг не было слышно.

-Отлично, - он подал мне руку, и мы встали с места, направляясь к машине.

-Я тебя всегда буду любить. Нигде я больше не встречу такого друга. Не смей рыдать, ты должна выдохнуть, сесть в машину и ехать в новое будущее, - обнял он меня, когда мы стояли у двери. Я крепко вжалась в его плечи и спину, вдыхая запах его прокуренной футболки и одеколона, который также был мне знаком. Мне не верилось, что мы расстаёмся на такое долгое время , не верилось, что он говорит все взаправду.

Он хочет начать все заново. Это же хорошо, но почему тогда осознать и отпустить это так сложно? Почему оторваться от дома , такого прогнившего в этом мире, испорченного и порочного так больно? Он уезжает, а это значит, что мы больше никогда не вернёмся в то время, когда беззаботно было все, кроме нашего накуренного или обдолбанного состояния.

-Тогда пообещай мне, что мы увидимся. Что мы обязательно встретимся, - последнее, что я сказала, когда Подрик вышел, открывая дверь и мне.

-Я обещаю, - улыбнулся он мне, - эй, никто же не умирает, - растрепав мне слегка волосы наиграно посмеялся он, - сейчас вытри слезы, и отныне плачь только от радости, поняла? - я не смогла просто так сесть в машину, и снова прижала Эмиля к себе, опять прислоняя лицо к влажному пятнышку на его груди - к моим же слезам, которыми я слегка запачкала ему футболку.

-Я люблю тебя больше всех на свете, - прошептала я, сжимая его крепче, от чего тот закашлял.

-И я тебя, - мы ослабили хватку, и спустя пару секунд отпустили друг друга, - до встречи в Нью-Йорке, крошка? - улыбнулся он, наблюдая, как я сажусь в машину.

-До встречи в Нью-Йорке! - помахала я ему а открытое окно, посылая воздушный поцелуй.

-Всегда пиши мне! Я буду ждать, - улыбнулся он.

-Подрик, едем, - послышался голос Рика, который залипал в телефон. Машина тронулась с места, и мы направились к выезду с парковочного места, но я успела крикнуть самому близкому мне человеку, что я всегда буду ему писать.

Эмиль улыбался, и я не отрывала взгляда от его лица, чтобы запомнить каждую деталь, каждую эмоцию.

Всё-таки он прав, нам пора вырасти из периода, где мы плюем на правила и делаем, что хотим, а точнее, убиваем себя же, грабим, занимаемся сексом с кем попало, не учимся, сбегаем из дома, ссоримся с друзьями, расстаёмся из-за измен на пьяную голову и так далее - все это есть в Кеннервилле, но этого нет впереди. Этого может не быть в моем будущем, и не будет в жизни Эмиля, и я рада. Моя мать всё-таки забила большой и жирный хуй на меня, и кто остался рядом? Как ни странно, мой отец, которого я думала, что всю жизнь ненавижу, но именно он и отведёт меня к этому свету.

Я рада, что мы не умрем от передоза. Да, тяжело отпускать то, в чем ты вырос, но после мною пережитого, Эмиль прав. Он всегда прав. После «Неона» мне сорвало крышу во всех смыслах, я начала встречаться с Джастином, меня чуть не изнасиловали из-за моей безрассудности, я попала в перестрелку, стреляла сама, залетела и сделала аборт, и это к лучшему. Я хочу прожить жизнь для себя, и не могу больше ни о чем думать, кроме как о новых целях.

Все будет хорошо. Мы все переживем. До встречи в Нью-Йорке, дружище...

*** Конец.