14. Семь

День 1

Она с тихим ворчанием вытерла со лба пот.— Поверить не могу, что здесь должно быть так жарко.

Он скорчил гримасу, когда по его спине скатилась липкая капля.— Это моя вина, — сказал он сквозь зубы. — Надо же было выбрать сложнейший для приготовления напиток с максимальной температурой плавления.

Она вздохнула, и с ее губ слетел смешок.— Ну, не знаю. Мне нравится, — призналась она.

— Что именно? Жара?

— Нет, конечно, — сказала она с нетерпением. — Все это. Зелье. Соревнование.

— И правда. — Он кивнул, а потом встал с того места, где минуту назад они сидели, согнувшись над зельем, и взял один из разноцветных пузырьков с какой-то жидкостью. — Эй, подвинься немного.

Он склонился над котлом, убрав ее руку в сторону, и вылил содержимое флакона в котел с кипящим зельем. И тут же ощутил едва уловимый запах кожи и жасмина — запах был мужской, со сладким послевкусием. Изысканный, как и он сам.

Она снова заглянула в учебник и нахмурилась.— Дальше нам надо добавить эссенцию горькой полыни, но если мы сделаем это при такой жаре, то она превратится в пар — может, сперва охладим зелье?

Он покачал головой.— Нет. Если охладим, то оно затвердеет. — Он склонил голову набок, размышляя. — Продолжай помешивать, — скомандовал он, беря в руки следующий флакон.

Он пробормотал что-то, чего она не расслышала, а потом изящно взмахнул запястьем. Его длинные пальцы так невесомо касались древка, словно он был виолончелистом, державшим в руке смычок.

Она смотрела на то, как воздух вокруг них закручивается, сжимаясь в плотный вихрь и нависая над котлом. Он свернулся в узкую, скрученную наподобие сахарной ваты воронку, чей конец был всего в сантиметре от поверхности бурлящего зелья. Со своего удачного места она видела, как зелье изнутри кристаллизуется, словно его исполосовывают ледяные сталактиты. Он упорно продолжал вращать своей палочкой, поддерживая движение своего торнадообразного творения и свободной рукой добавляя эссенцию горькой полыни. Вылив все до последней капли, он снова взмахнул запястьем; глаза были зажмурены от усилий.

— Малфой, это было... это было потрясающе, — выдохнула она, приоткрыв рот. — Твоя работа с заклинанием... прекрасно. Действительно прекрасно.

Он пожал плечами, пытаясь скрыть улыбку.— Это была базовая замораживающая воронка, Грейнджер, — сказал он как ни в чем не бывало. — Ты бы с легкостью ее сделала.

— Но не сделала, — напомнила она ему. — Отлично придумано.

Он застонал.— Хватит, Грейнджер, — буркнул он. — Я понятия не имею, как себя вести, когда ты добра ко мне.

Она улыбнулась ему.

День 2

— Знаешь, я ведь так и не поблагодарил тебя за то, что ты тогда наехала на Уизли, — сказал он небрежно. — Эти двое — худшее, что только может быть.

Она рассмеялась.— С тех пор они немного менее активны, а?

— Но отнюдь не достаточно, — пробормотал он. — Мне не понять, как Уизли вообще что-то перепадает...

— Эй! — воскликнула она, вспыхнув. — Он... не так уж и плох.

— А-а, — протянул он неприятным тоном. — Я совсем забыл, что вы двое раньше...

— Ох, заткнись, Малфой! Можно подумать, ты сам не совершал глупые поступки — с этой Пэнси Паркинсон и Мерлин знает кем еще...

— Пэнси и наполовину не так плоха, как Уизли.

— Пэнси — идиотка!

— Это Уизли идиот...

— Это ты идиот...

— Зато красивый, — заметил он, ухмыльнувшись. — Не спорь.

Она закатила глаза.— В любом случае, это было-то всего один раз. С Роном.

— Это был... — он помолчал, не уверенный в том, что хочет слышать ответ. — Это был твой первый раз?

— Это личное, Малфой, — огрызнулась она. Но он одарил ее всепонимающей ухмылкой, и она устало подбросила руки в воздух. — Ну ладно, да.

— Уверен, это было великолепно, — сказал он с такой радостью в голосе, будто мучить ее доставляло ему невообразимое удовольствие.

— А что на счет тебя? — спросила она как бы невзначай. — Ты...

— Если хочешь узнать, трахаюсь ли я сейчас с кем-то, Грейнджер, ответ очевиден — нет, — прямо ответил он. Он не видел, как дернулись уголки ее рта, и не знал, что она давит победоносную улыбку. — А если ты имеешь в виду прошлое, то ты должна знать, что ответ скорее всего тебе не понравится.

— Но это нечестно, — запротестовала она. — Я тебе рассказала, так что теперь ты должен рассказать мне.

— Ну почему девушки всегда хотят об этом знать? — буркнул он себе под нос, тяжело вздохнув. — Ладно. Это была Дафна Гринграсс, в начале пятого курса.

— Серьезно? — Ее глаза округлились; на ум тут же пришел тот подслушанный разговор между Пэнси и Дафной. — А Пэнси не разозлилась?

Он пожал плечами.— Насколько я знаю, Пэнси не в курсе, — сказал он равнодушно. — Во всяком случае, я ей об этом не говорил.

— Но... ты же спал с Пэнси, разве нет?

— Ну да, — ответил он, недовольный тем, что ей вздумалось ворошить его сексуальное прошлое. — Он не хотел обсуждать других девушек — точно не с ней. — Дважды.

— Только дважды?! — удивилась она. — Тогда почему она прыгает вокруг тебя, будто ты ей принадлежишь?

— Родословная Паркинсон... удивительна, — сказал он уклончиво. Она нахмурилась. Ему явно было неловко говорить на эту тему. — Мои родители... они бы хотели, чтобы мы были вместе, — признался он. — Я всегда был уверен, что однажды мне придется на ней жениться.

— Придется?

— Ну я-то не особенно хочу на ней жениться. Вот ты бы хотела? — спросил он.

Она рассмеялась.— Нет. Не думаю. — Она выпрямилась, не желая больше говорить о крови. — Кто еще?

Он вздернул бровь.— А тебе нужен кто-то еще?

— Что?! — вырвалось у нее. — Нет, просто я была уверена... в смысле, ты же... довольно известный в этом плане...

Он вздохнул.— Миллисент Булстроуд. Трейси Дэвис. Лиза...

— Ладно-ладно, я поняла, — быстро перебила она. — Слухи правдивы.

Он виновато развел руками.— Я, эм... никогда не воспринимал никого из них всерьез, если это поможет.

Она ощетинилась.— А какое это имеет значение?

— Меня никогда никто из них не волновал... и сейчас не волнует. — Он пытливо заглянул ей в лицо. — Но ты... ты ведь любишь Уизли, так?

— Нет! — вскричала она. — Я никогда...

— Необязательно лгать, — быстро сказал он. — И отрицать тоже.

Она взглянула на него с искренним удивлением.— Ну, — заговорила она, тщательно подбирая слова, — возможно, когда-то и любила — ну или думала, что люблю. Мне кажется, я должна была его любить.

Он чуть нахмурился.— Должна была?

— Да, — подтвердила она. — Ну, знаешь, мы ведь так близки. Мне казалось, мне суждено было быть с Роном.

— А сейчас...? — спросил он невинным тоном, словно не понимая, какое давление на нее этим оказывает.

— Ну, во-первых, посмотри, как он со мной поступил! — вдруг вскричала она. — Да еще и с Лавандой — прямо у меня на глазах...

— Верно...

— Он... такой легкомысленный, ты знаешь? — Ее глаза сверкнули. — И он ленив по отношению ко мне — по отношению к нашей дружбе. Может, я тоже не идеальна, но он все равно не должен был...

— Хватит, — оборвал он настойчиво. — Ты... ты не...

Он неловко прокашлялся.

— Я — что? — спросила она, широко распахнув глаза.

— С тобой все в порядке, — закончил он, избегая ее взгляда. — Все... все с тобой так.

— Все так? — спросила она, улыбаясь.

— За исключением очевидного, — буркнул он. — Слишком много волос. И дурной вкус в мужчинах.

— Спасибо, Малфой. — Она коснулась его руки.

День 3

Они лежали на холодном полу под лунным светом и дрожали.

— Вычеркни из списка профессий должность зельевара, — сказала она, стуча зубами. Сегодня температуру нужно было резко снизить — очередной неизбежный аспект их зелья. Они только-только закончили со сложным комплексом заклинаний, и теперь, измученные, ждали, пока к зелью вернется его золотистый оттенок.

— Ты над этим думала? — промямлил он в ответ, дуя на ладони и растирая их друг о друга.

— Н-нет, наверное. — В открытое окно ворвался порыв ветра, и она вздрогнула.

Он сел прямо и стянул с себя свой шерстяной жилет. Быстро превратил его в огромный плед при помощи трансфигурации и накинул на нее.— Вот, — сказал он. — Меня немного утомил этот чертов шум, который ты издаешь.

Она неуверенно улыбнулась.— Спасибо. — Она плотно завернулась в него, тайно — как она надеялась, — вдыхая его запах. — А ты не замерзнешь?

— Я в порядке. — Он пожал плечами. — Расскажи мне о своем списке.

— О моем списке профессий?

— Да.

— Ну, не знаю, — пробормотала она, наполовину спрятав лицо в одеяле. — Иногда мне кажется, что я хотела бы работать с магическими законами. Иногда — что интересно было бы стать мракоборцем. Иногда подумываю о работе в Министерстве.

— А профессия международной суперзвезды квиддича исключена?

Она рассмеялась.— Я ужасно сижу на метле.

— Ну не всем дана моя кошачья ловкость, — произнес он великодушно.

Ее смешок потонул в мягкой шерсти пледа. Она высунула подбородок и взглянула на него.— А что ты?

— А что я?

— Что в твоем списке?

Он помрачнел.

— У меня его нет.

— Нет?

— Нет. В смысле, он мне и не нужен, — сказал он откровенно. — Мой отец не работает. Он, как правило, занимает номинальную должность.

— Ну, а ты хочешь того же? — спросила она с неподдельным любопытством.

— Нет, — ответил он. — В любом случае, я не думаю, что это важно.

Она поджала губы.— Но ты ведь наверняка задумывался...

— Нет, я имею в виду, я думал об этом — в смысле, раньше думал, — поправился он, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. — Наверное, я просто больше не заглядываю так далеко в будущее.

Она помолчала, ожидая, пока он решит, что готов продолжать. Какое-то время они молчали.

— Грядет война, — сказал он, и его хрипловатый голос прорезал ледяную тишину. — Она уже идет. Она повсюду. — Он покачал головой и опустил подбородок на колени. — Не вижу мира, в котором я мог бы выбрать свое будущее.

— Но это не значит, что у тебя его не будет, Малфой, — мягко заметила она.

— А что прикажешь делать, Грейнджер? — спросил он на полном серьезе. — Предположим, я не умру. И предположим, что люди, которых я люблю, тоже не умрут. Что мне останется? Просто... найти работу? Завести детей?

— Да, — подтвердила она. — Именно.

— Если... если Темный Лорд падет, моя семья все потеряет, — сказал он нетвердым голосом. — Если он победит, в мире все равно не останется ничего хорошего. — Он откинул голову и глотнул ночного морозного воздуха.

— Просто нет никакого смысла составлять список, — заключил он, не глядя на нее.

Она грустно на него взглянула.— Малфой, — проговорила она едва слышно.

Он повернул к ней голову.

Она подняла руку с зажатым в ней углом одеяла и жестом пригласила его лечь рядом.— Иди сюда, — позвала она. — Тут холодно. А у нас еще час, прежде чем здесь снова станет жарко.

Он с минуту думал над этим, прежде чем броситься к ней, сокращая расстояние между ними. Она приподняла руку, и он лег набок, устраиваясь в ее руках и касаясь лбом ее лба. Ее нога скользнула между его ног; он прикрыл глаза и сделал вздох, обнимая ее за талию и прижимая ближе.

— Только потому что тут холодно, — предупредил он.

— Угу, — промычала она. — Ты ледяной.

День 4

По ее лицу катились слезы смеха, а он отчаянно ловил ртом воздух, задыхаясь и не в силах закончить историю.— ...и тут появляется Тео, — очередной взрыв хохота, — а на нем очки моего дедушки Абраксаса, — снова смех, — и он такой...

Она его оборвала.— А Тео... — смех, — вообще носит очки?

— Нет! — Смех. — Так вот, он заходит в кабинет моего деда — десятилетний мальчишка в очках девяностолетнего старика... — очередной взрыв хохота, что длится не меньше двух минут. — И Абраксас ему говорит: «Сынок, это что, мои очки?!»

— Он не мог! — проскулила она. — Ох, мой живот...

— Мог, и Тео ему... — Пауза, во время которой они оба давятся смехом, — стой, я не могу дышать.

— У меня болит лицо...

— И Тео такой: «Сэр, это мои очки — вы что, слепой?»

У них ушло где-то десять минут на то, чтобы сесть прямо, не хватаясь при этом за живот от смеха; она вытирала слезы с щек, а он массировал рот, пытаясь стереть ставшую болезненной улыбку.

— Поверить не могу, что он это сделал, — сказала она, все так же широко улыбаясь.

— Мы с Тео постоянно что-то замышляли. — Он запустил руку в волосы и улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям. — Мы столько раз выходили сухими из воды. По крайней мере, какое-то время.

— Трудно представить Тео Нотта таким жизнерадостным. — Она ухмыльнулась.

— Тео вообще-то довольно славный, — заверил он ее. — Но... обстоятельства никогда не позволяли тебе этого узнать.

— Тогда почему ты все свое время проводил с Крэббом и Гойлом? — спросила она, сморщив нос.

Он пожал плечами.— Дураком был в детстве, — ответил он. — Думаю, они придавали мне ощущение собственной важности. Тео бы такого не потерпел.

— Я удивлена, что хоть кто-то терпел, — хихикнула она. — Ты был таким идиотом.

— Что ж, мне приятно, что ты сказала об этом в прошедшем времени, Грейнджер, — произнес он, снимая перед ней воображаемую шляпу.

Она вздохнула.— Вот ты не мог быть таким всегда?

— Каким таким?

— Таким, какой ты сейчас — со мной. — Она одарила его чарующей улыбкой. — Мы могли бы подружиться...

— Кто, ты и я?

— Ну да, — сказала она. — Но я, вообще-то, имела в виду всех нас — Гарри, Рона, Тео...

— Что ж, если помнишь, — быстро одернул он ее, — это из-за Поттера мы не стали друзьями, а не из-за меня.

— Но ты был так груб с Роном!

— Ну и что? А Уизли первое время был груб с тобой! — парировал он. — Он ужасно к тебе относился, а ты решила, что тебе этого мало, и втюрилась в него!

— Ох, хватит, все было не так, — возразила она. — Ты уже тогда был ужасным снобом...

— Ну да, мне ведь было уже одиннадцать. — Он потер шею. — У меня не было ни братьев, ни сестер. Я был уверен, что он захочет стать моим другом. А он не захотел. И я этого не понял.

Она улыбнулась ему даже несмотря на его признание.— Малыш Малфой не привык к отказам? — поддразнила она. — Бедный маленький богатый мальчик.

Он игриво толкнул ее в плечо.— Смысл в том, Грейнджер, что я не думаю, что нам суждено было стать друзьями.

— Вот и я тоже, — сказала она, пожимая плечами, — не уверена, что вам с Роном суждено было найти общий язык хоть при каких-нибудь обстоятельствах.

Он фыркнул.— Сочту это за комплимент.

День 5

Он только что закончил с комплексом сложных заклинаний, тем самым давая ей передохнуть от тех трех, что она выполняла до этого. Зелье обильно текло, и им приходилось меняться. Она сидела в тишине, как всегда молча думая о нем.

— Как думаешь — может, нам стоит называть друг друга по имени? — спросила она осторожно.

Он замолк, глядя на нее из-под тяжело сдвинутых бровей.— Нет.

— Что? — изумилась она. — Почему?

Он пожал плечами.— Гермиона — глупое имя.

— Что?! — вскричала она. — А Драко — нет?!

— Оно очень величественное. — Он ухмыльнулся. — Какое у тебя среднее имя?

— Джин, — ответила она. — Вполне себе нормальное имя.

— Так простонародно.

— Простонародно... Малфой, ты просто обнаглевший мерзавец.

— Да. — Он кивнул. — я знаю.

— А у тебя какое среднее имя?

— Люциус, по имени отца. И Абраксас, по имени деда.

Она округлила глаза.— В мире волшебников ваша семья прямо-таки королевская, да?

— Королевская? Это маггловское наименование.

— Да. Но ты как... Принц Уильям.

— Принц Уильям?

— Ага. Он правнук королевы, — объяснила она.

— Такой же лихой, как я?

— Он немного моложе, так что нет.

— По-твоему, это единственная причина?

— Остановимся на ней, ладно?

— Идет, — согласился он. — Но внеси это в протокол...

— Ну еще бы, — раздраженно сказала она. — Слизеринский принц переплюнул принца Англии, надо же. Во всяком случае, в этом раунде.

— Его отец так же богат, как мой? — спросил он преувеличенно хвастливым тоном.

— Пожалуй, нет. — Она рассмеялась. — Представить себе не могу, какой жизнью ты, должно быть, жил.

— Меня... обожали, в общем, — признался он. — А ты?

Она опасливо на него покосилась.— Желаешь поговорить о моих грязных родителях-магглах? — грубо спросила она.

Он вздрогнул.— Прости... забудь.

Какое-то время они молчали.

— Мои родители — дантисты, — сказала она наконец. — Они лечат зубы.

Он наклонил голову, обдумывая это.— Без магии?

— Да, без нее. Но чем-то похожим... у них есть закись азота, чтобы людям было комфортнее.

— А потом они... просто берут и вырывают зубы?

— Ага. — Она рассмеялась. — Вернее, нет, не совсем. Вырывают, но в хорошем смысле.

Он улыбнулся, рисуя себе эту картину.— А какой была остальная твоя жизнь?

— Ну, я же только ребенок...

— Я тоже...

— Знаю, Малфой — вот почему мы так много спорим, — сказала она, для пущего эффекта закатив глаза. — В общем-то, были только я и мои родители. Мы очень близки.

У него сделалось странное лицо.

— Думаю, в этом мы похожи, правда? — Она наклонилась к нему, желая перехватить его взгляд. — Вы с родителями тоже близки.

— Эм... — Он поколебался. — Да, наверное. Я довольно близок с матерью. А отец... в общем, они оба очень важны для меня.

Она нахмурилась.— Разве вы с отцом не близки?

— Я не уверен, — сказал он. — Что вы делали с отцом?

Она закусила губу и задумалась.— Ну, мы вместе ходили в походы, а прошлым летом он учил меня водить машину. — Она улыбнулась. — Он был очень терпелив — я просто отвратительно вожу.

Его взгляд стал пустым, словно мыслями он был где-то далеко.

Когда он заговорил, его вопрос удивил ее.— Знаешь, что я увидел в тот день, когда Люпин принес боггарта?

— Нет, — призналась она. — Не знаю.

— Своего отца, — произнес он. — С разочарованным лицом.

Она помолчала.— Мы тогда были младше. Сейчас ты намного лучше. Тебе не нужно его одобрение.

Он пожал плечами.— Думаю, теперь у меня появились страхи посерьезней.

Она кивнула.— Я завалила экзамены, — сказала она — и беззаботно рассмеялась, вспоминая своего боггарта.

— Ну еще бы. Мне кажется, с тех пор ничего не изменилось.

— Вообще-то, очень даже изменилось. — Она закусила губу. — Думаю, теперь смерть занимает мои мысли больше, чем раньше.

— А что бы ты увидела сейчас?

Они взглянули друг на друга и одновременно пришли к ответу.

День 6

Она что-то застрочила на обрывке пергамента, будто ей в голову вдруг пришла какая-то мысль.

— Малфой, — позвала она. — Зачем соединять кровь дракона и яд акромантула с семенем пламени?

— С дробленым или целым?

— С дробленым.

— Исцеляющее зелье, — сказал он — и накрыл ладонью рот, глубоко задумавшись. — Хотя первые два ингредиента необычайно редкие — зелье просто адское.

Она что-то буркнула, соглашаясь.— А от какого оно недуга, как ты думаешь?

— Какого-то необычного, — сказал он. — Какого-нибудь... черт, я не знаю. Проклятой конечности или что-нибудь вроде.

Она приоткрыла рот.— Проклятой конечности?

— Да, это тоже темное заклинание. — Он нахмурил брови. — Действительно темное. И по-настоящему мощное.

— Хм.

— А что? Думаешь в следующий раз приготовить его?

Она со стоном откинула голову.— Ни за что!

Он ухмыльнулся.— Больше никогда в жизни, да?

— Никогда! — Она мотнула головой.

— Даже не верится, что мы почти его доделали. — Он склонился над котлом и проверил содержимое. — Ты говорила со Снейпом или Слизнортом, чтобы они его проверили?

— Да, — сказала она деловито. — Послезавтра вечером мы идем в кабинет профессора Снейпа — сразу после первого раунда Турнира.

Он резко сел.— Я совсем забыл о дуэлях. — Он вздохнул и потер лоб. — Очередная морока.

— Тебе-то чего волноваться? — спросила она. — Ты же лучший на своем факультете, ты без проблем справишься с первым раундом.

— А что потом? — Он ухмыльнулся. — Планируешь уничтожить меня в межфакультетском соревновании?

Она рассмеялась.— О, я бы с радостью, — пропела она. — К сожалению, я не уверена, что являюсь настолько хорошим дуэлянтом.

— О чем это ты?! — воскликнул он. — Ты обезоружила трех людей подряд, когда они еще даже не успели понять, что происходит...

— Да, но таким было задание. Турнир — совсем другое, я не очень-то изобретательна.

Он нахмурился.— Хватит уже, Грейнджер.

— Что?

— Ты одним мизинцем можешь поджечь всех в комнате, и прекрасно это знаешь. Не пытайся впаривать мне эту чушь.

— Малфой, ты же сам говорил, что знания всех книг недостаточно!

— Да, и я по-прежнему на этом настаиваю, но в тебе есть намного больше, нежели просто знания из книг.

Она застенчиво на него взглянула.— Правда?

Он вскинул руки в воздух и раздраженно покачал головой.— Если это так уж необходимо, Грейнджер, то скажу, что ты не такая ведьма, какой я тебя считал.

Она чуть заметно улыбнулась и склонила голову набок.

— Ты тыкнула палочкой мне между глаз и сказала, что лучше меня, — напомнил он ей. — Та ведьма мне нравится. Она бы смогла победить в Турнире. Хотя, — добавил он, не дав ей ответить, — это была нечестная схватка, так что не жди, что в следующий раз будет так же легко.

— Посмотрим. — Она покачала головой, вся сияя.

Ее закружил внезапный порыв ветра, притягивая к нему, и она впечаталась в него грудью. Опустив взгляд, она вдруг осознала, что у него в руке палочка.

— Так нечестно, Малфой, — сказала она, поднимая глаза на него.

Он облизал нижнюю губу и закусил ее. Она затаила дыхание, наблюдая за тем, как дергается его адамово яблоко, когда он медленно сглотнул.

— Ты права, — произнес он, отступая на шаг. В его глазах замерцал озорной блеск. — Я подожду.

День 7

Он в последний раз перемешал зелье.— Не подашь мне мою палочку?

Она протянула ее ему.— Зачем? Снова придется что-то менять?

— Нет, — сказал он, расстегивая левый рукав. Они оба намеренно старались не смотреть на его Метку. Он при помощи палочки сделал вдоль запястья небольшой надрез, и на его коже выступила кровь.

— Малфой! — ужаснулась она. — Что ты...

— Просто проверяю, — пояснил он. — Капни сюда зельем. — Он стиснул зубы, поднимая руку внутренней стороной вверх.

— А что если оно не...

— Сработает, Грейнджер.

Она с секунду буравила его недоверчивым взглядом, но все-таки повернулась к котлу, наполнила зельем небольшую стеклянную пипетку и вернулась к нему.

— Готов? — спросила она неуверенно.

— Или зелье, или я истеку кровью!

— Ладно. — Она затаила дыхание и капнула на разрез.

Они оба завороженно смотрели на то, как рана медленно затягивается, а кожа соединяется вместе. Словно чья-то невидимая рука взяла такую же невидимую нить и медленно зашила рану. Когда последняя капля высохла, показалась свежая, чистая кожа.

— Сработало, — выдохнула она.

— Мы сделали это, — сказал он, глядя ей в глаза. — Думаю, — он прокашлялся, — думаю, на этом все.

— Я тоже, — проговорила она медленно; до нее вдруг начала доходить реальность.

Они собирались медленно, передвигаясь по классу словно в каком-то тумане. Оба напрасно тянули время, расхаживая взад и вперед и проверяя вещи, которых не было, рассеянно протирая неиспользованные парты, задавая вопросы, на которые был уже дважды получен ответ. Когда стало совершенно ясно, что делать больше нечего, оба взяли свои вещи и побрели к двери, еле переставляя ноги.

— Ну что, мы...эм... — заговорила она, нервно метнув на него взгляд. — Просто разойдемся?

— Да, — сказал он как-то неуверенно. — Давай... я тебя провожу.

Они молча пошли вверх по лестнице. Она наслаждалась его присутствием, хоть они и не разговаривали, а ему нравилось ощущать уют от того, что она идет рядом. Оказавшись на пятом этаже, они одновременно остановились — ее комната была первой налево, а его — вниз по коридору и направо.

Их взгляды встретились.

Сумка упала с его плеча, когда она бросилась ему в объятия, прижимаясь губами к его губам и путая пальцы в его волосах. Он обнял ее за талию и поднял вверх, отчего носки ее туфель коснулись его. Он целовал ее так, как никогда и никого еще не целовал, и даже не так, как целовал ее прежде. Он тонул в ней, желал ее, сплетался с ней, и она не отставала. Он отстранился, взял ее лицо в ладони и огладил пальцами скулы, наслаждаясь этой секундой их близости. Она повернула голову и поцеловала его в ладонь, прикрыв глаза.

Где-то в коридоре хлопнула дверь, и они резко друг от друга отскочили.

Она устремила на него виноватый взгляд.— Полагаю, ты сейчас скажешь, что это плохая идея. — Она закусила губу.

— Да, — произнес он глухо.

Она вздохнула.— Это так странно — знать, что завтра ночью я тебя не увижу.

Какое-то время он молчал, пытаясь рассмотреть выражение ее лица при тусклом свете. Она была не просто красивой девушкой, эта Гермиона Грейнджер. Она была мерцающей, сверкающей, радужной. Она сияла.

— А ты хочешь увидеть меня завтра ночью?

Она подалась к нему и взяла его руку в свою.— Да, — сказала она, глядя на него широко распахнутыми глазами.

Он поцеловал ее пальцы и отстранился.— Значит, увидишь.

Примечания:от olivieblake:Расширенную версию Четвертого дня, в которой Драко рассказывает Гермионе историю из детства, можно найти в моем сборнике драбблов "Амортенция", в 8 главе.

_Molly Hooper_ перевела этот драббл и он выложен следующей главой.