8. Парочка

— Малфой!

Малфой обернулся и кивнул.

— Нотт.

Тео нагнал его в коридоре, подстраивая свою решительную походку под расслабленный шаг Малфоя.

— Где ты был?

— Там же, где и ты, я полагаю, — холодно ответил Драко. — Урок. Библиотека. Снова урок.

— Не строй из себя идиота, Малфой. — Тео фыркнул. — Тебе не идёт.

— Тогда какого ответа ты ждёшь?

— Ты почти не появлялся в последние дни — не считая вчерашней тренировки, — продолжил Тео, когда они оба сели в Большом зале. — Это... — Он замолк и понизил тон: — Это как-то связано с Тёмным Л...

Драко быстро вскинул руку, останавливая его.

— Забини, — громко прервал он, намеренно указывая в сторону тёмной, стройной фигуры их приближающегося товарища.

Тео быстро обернулся и кивнул Блейзу.— Позже, — беззвучно сказал он Драко — тот в ответ лишь предупреждающе качнул головой.

Блейз сел напротив них, переводя опасливый взгляд с одного на другого.— Мне следует о чем-то знать?

Драко и Тео уклончиво пожали плечами, не желая развивать эту тему. Хоть Блейз и был их открытым единомышленником, ни сам он, ни его родители не были Пожирателями. Драко научился доверять меньшему кругу лиц, чем в начале года; его друзья думали, что он уже выполнил то, что было ему поручено.

Видимо, за исключением Тео...

— Зелья, — вдруг сказал Тео. А потом обратил многозначительный взгляд на Малфоя.

— Да, — тут же подхватил Драко. — Тео рассказывал мне о зелье, над которым они с Поттером работают.

Блейз громко фыркнул.— Я совсем об этом забыл.

— Хотел бы и я забыть, — застонал Тео. — Поттер такой бесполезный.

— А вы уже начали? — спросил Драко, радуясь этой возможности сменить тему.

— Начали ли мы? Нет, — заявил Тео, коварно ухмыляясь. — Но я не очень-то волнуюсь.

— Вы не...

— Я сам могу что-нибудь по-быстрому приготовить. В крайнем случае отец достанет мне немного бадьяна или чего-нибудь ещё, я уверен. — Тео пожал плечами. — Сомневаюсь, что Поттер сможет сделать что-нибудь подобное.

— Это вряд ли, — пробормотал Драко.

— А у тебя что, Малфой? — спросил Блейз, поворачиваясь к нему. — Вы с...

— Грейнджер! — Тео громко расхохотался, хлопая ладонью по столу. — И как я мог забыть?

— Да, — сухо ответил Драко. — Уверен, это какая-то жестокая снейповская шутка.

— Ну и? — спросил Тео, подначивая его.

— Ну и ничего, — подытожил Драко, надеясь, что на этом допрос закончится.

Не закончился.

— Не могу решить, — протянул Блейз задумчиво. — Она лучше Поттера потому, что у неё есть хоть немного мозгов, или хуже, потому что она — грязнокровка?

— Нет ничего хуже Поттера, — фыркнул Тео. — Это — факт.

— Кроме разве что...

— Уизли, — застонали оба в один голос.

— Не начинайте, — предупредил Драко. — Я даже слышать о нем ничего не хочу.

— И то правда. Как там Грейнджер? — Тео ухмыльнулся. — Уже узнал, что у неё под юбкой?

— Не будь идиотом, — огрызнулся Драко, изо всех сил стараясь не поморщиться.

Драко Малфой ошибался во многих вещах. Он ошибался в отце. Ошибался в Волан-де-Морте. Ошибался в том, каково это — быть Пожирателем смерти. Возможно, он выбирал не тех друзей и определённо спал не с теми девушками. Возможно, он даже ошибался в чистоте крови.

Но в плане Гермионы Грейнджер он попал в самую точку: она была именно так хороша, как он себе и представлял.

Ему ещё предстояло выветрить её вкус. Он знал: стоило ему теперь закрыть глаза, как его разум тут же вернулся бы к воспоминанию о том, как она выдыхала ему в рот.

— Пэнси что-то подозревает на счёт тебя и Грейнджер...

— У Паркинсон нет никаких доказательств, — тихо сказал Драко, обрывая Блейза на полуфразе.

— Ты что, снова её бросил? — усмехнулся Тео. — Бедняжка.

Драко низко зарычал.— Для начала, я её и не подбирал.

— У тебя не так уж много других вариантов, — заметил Блейз. — По крайней мере, приемлемых.

— Кто там ещё из чистокровных? Сестры Гринграсс? Младшая Уизли? — Тео покачал головой. — Ты мог бы добавить и Грейнджер в свой список.

— Никто никуда не добавляет Грейнджер, — сказал Драко. — Или, может, мне тоже стоит предложить тебе вступить в романтические отношения с Поттером в связи со школьным заданием?

Тео вскинул обе ладони вверх.— Я же не имел в виду роман, Малфой, — сказал он, пожимая плечами. — Но если ты можешь извлечь из этого некую выгоду...

Драко пригвоздил его к лавке самым суровым своим взглядом.

Блейз встал и взял свои вещи.— Может, Драко одолжит тебе одну из своих поклонниц, Нотт, — сказал он, глядя на Тео со злостью. — У тебя явно давно никого не было, раз ты предлагаешь Грейнджер в качестве варианта.

— Это же шутка, Забини... — пробормотал Тео, когда Блейз зашагал прочь. — Такой чувствительный.

Он снова повернулся к Драко — тот кивнул в сторону коридора.— Давай-ка пройдемся.

Они оба молча покинули Зал и пошли знакомым путём к подземельям, время от времени кивая проходящим однокурсникам.

— Что ты слышал? — тихо спросил Драко.

— Мой отец. Он недавно был у вас, — ответил Тео. — Сказал, ничего хорошего.

Драко покачал головой. — Так оно и есть.

— Он был там сразу после выходных, — тихо проговорил Тео. — Выходит, Тёмный Лорд сделал Малфой-Мэнор своим собственным домом? — Это прозвучало как вопрос, хотя и оба знали, что это был не он.

Драко воровато огляделся по сторонам.— Ты никому ничего не говорил?

— Нет, — искренне ответил Тео, выдерживая взгляд Драко. — Я не стал бы.

Драко выдохнул.— Расслабься, я просто...

— Насколько плохо? — вдруг оборвал его Тео.

— Не знаю, о чем ты, это не...

— Слушай, необязательно мне лгать, — сказал Нотт, утягивая Драко в сторону. — Правду говорить тоже необязательно, но хотя бы не трать своё время...

— Плохо, но это все ещё на мне, — прошипел Драко. — Я — тот, у кого метка...

— Слушай, я и не говорю, что мог бы помочь тебе, даже если бы ты сказал мне, с чем имеешь дело, — быстро вставил Тео.

— Тогда к чему все это, Нотт?

— Просто... — Он покачал головой и опустил руку на плечо Драко. — Возможно, я здесь единственный, кто понимает, насколько это хреново.

— Я не боюсь, Тео.

Уголки рта Тео дёрнулись, образуя неуверенную улыбку.— А, может, и стоило бы.

Драко ничего на это не ответил.

Тео снова похлопал его по плечу.— Твоя семья... Представить себе не могу, — сказал он, прежде чем убрать руку. — Я ничего не скажу своему отцу.

— Славно, — коротко ответил Драко, кивнув. Он помолчал. — Эй, Тео... спасибо.

Тео кивнул в ответ.— И если ты...

— Тео, — предупреждающе сказал Драко. — Я в норме.

Они оба обернулись, когда их разговор прервал чей-то голос:

— Драко!

Тео безжалостно ухмыльнулся, а к Драко, тем временем, подошла Пэнси Паркинсон. Она нахально скользнула ладонью по его груди.

Драко резко выдохнул, закатил глаза и отстранился.— Паркинсон.

— Ты слышал? — протянула она нараспев, строя из себя невинность.

Он бросил умоляющий взгляд на Тео — тот лишь тихонько фыркнул и поспешил ретироваться.— Увидимся, Малфой, — сказал он, быстро развернувшись.

Драко пришлось снова повернуться к Пэнси. Он вздохнул.— Что слышал?

— У нас появилась новая гриффиндорская парочка, которая на глазах у всех делает всякие непристойные вещи. — Она мерзко захихикала.

Драко застыл.— Грейнджер и Уизли, что ли?

Её имя больно царапнуло язык.

Существовал целый ряд вещей, которые привели к его неосмотрительному поведению с Грейнджер прошлым вечером, и непоследним в этом списке было её откровение о том, что она уже была с Уизли. Допустим, под давлением он признался бы, что с самого начала это подозревал, но знать об их грешках наверняка оказалось не так-то приятно. Единственным облегчением было облачко сожаления, окрасившее все её воспоминания о том случае — если он был единственным. Лишь это доказывало, что она не так уж рвалась оказаться в собственной грязной лисьей норе с двадцатью рыжими детьми.

И если акт чтения её мыслей не был достаточно интимным, то потом он добрался до воспоминаний о себе в её голове. Несмотря на все те усилия, что он приложил, чтобы смотреть на неё равнодушно, она словно нашла отверстие в его защитной маске и увидела, что он на самом деле ею очарован. К несчастью, единственное, что ему оставалось — упиваться мыслью, что он оказался так глубоко в подкорке её мозга, что она не могла не дать этим мыслям выйти наружу.

А потом она застала его врасплох. Дело было в её глазах — это сделали они, а не вопрос, что она задала, хоть ему и не понравился упрёк в ее словах. Нет, все дело было в её широко распахнутых, притягательных глазах, застывших на его лице с таким вопросительным выражением. Она все равно увидела бы его насквозь — проговори она заклинание или нет.

И она видела это. То же, что мелькало в его сознании — снова и снова, преследуя его ночь за ночью. Когда она снова посмотрела ему в глаза, он мог поклясться, что ужас, написанный в них, был ужасом за него; на какое-то мгновение он снова смог дышать — потому что наконец-то, наконец-то кто-то узнал. Он давным давно запер это внутри, а она каким-то образом узнала.

Она это узнала. Этого уже было достаточно.

Был ли это гнев, или злоба, что так часто бывает с Грейнджер — или нечто более прискорбное вроде страсти, желания или даже простого облегчения — но оно захватило его. Пить её было так же естественно, как пить воздух.

Конечно, он в итоге оторвался от неё, как поступал во многих других случаях. Проигнорировал её, отверг. Так же, как поступил с Ноттом. Только вот с ней он ничего так не хотел, как иметь возможность сделать это снова.

Будет лучше, если она останется с Уизли. Это убережёт его от опасности угодить во что-то, что станет замкнутым кругом — для них обоих.

Из потока мыслей его вырвало выражение лица Пэнси. Она наклонила голову и изогнула брови.— Ты сказал, Грейнджер?

— Да, — произнес он растерянно. — И Уизли. Я прав?

Пэнси поднесла пальцы к губам и улыбнулась.— Так, значит, ты не слышал.

***

— Гермиона, мне нужно кое-что тебе рассказать.

— Не сейчас, Гарри, — сказала она рассеянно. — Я тут кое-с-чем заканчиваю...

— Нет, Гермиона, я должен кое-что тебе рассказать, — настоял он, опуская ладонь на её плечо и легонько её тряся. — Сейчас же.

Она протёрла глаза и раздражённо повернулась к нему. Ей хотелось выполнить одно из своих заданий перед тем, как пойти в Хогсмид — она и так уже была зла, что не закончила его прошлой ночью, как изначально планировала. Она рассчитывала на обычную ночь — рассчитывала потратить на их зелье не больше часа, а потом вернуться к учебе. Но учитывая все то, что произошло, её мозг совершенно отказывался работать...

— Гермиона!

— Да что! — воскликнула она, подбрасывая руки в воздух. — Гарри Джеймс Поттер, что такого срочного, что не может подождать лишь одну ми...

— Ну что, ты ещё не сказал ей? — спросила Джинни, случайно наткнувшись на Гарри и Гермиону.

— Вы двое не в курсе, что находитесь в библиотеке? — надменно спросила Гермиона, поджав губы. — Люди приходят сюда учиться. И работать. И...

— Ты сегодня видела Рона? — быстро спросил Гарри, обменявшись взглядом с Джинни.

— Нет, конечно — я же была здесь, — сказала она многозначительно, демонстративно перевернув обложку одной из своих книг.

Джинни сделала глубокий вдох.— Гермиона...

— Нет — пожалуй, я должен ей сказать, — перебил её Гарри. — Ты так не думаешь?

— Не знаю, все это...

Гермиона встала и слегка надавила им на плечи, заставляя обоих опуститься на деревянные стулья.

— А сейчас, — сказала она, — ты, Гарри, расскажешь мне, в чем дело, а потом мы все продолжим заниматься своими делами.

Гарри и Джинни нервно переглянулись.

— Это касается Рона, — заговорила Джинни.

Гермиона раздражённо вскинула руки вверх.— Я же только что решила, что Гарри...

— Рон, он... в общем, он встречается с Лавандой, — выпалил Гарри. — Ну или... целуется с ней, во всяком случае.

Джинни кивнула и пристально заглянула Гермионе в лицо, проверяя реакцию.— Они правда все утро занимались этим в Большом зале.

— Чт... этим утром? — медленно переспросила Гермиона, садясь.

— Мне показалось это странным, — сказала Джинни, наклонившись к ней. — Он сказал, что искал тебя прошлой ночью...

— ... И я подумал, что между вами что-то происходит, — добавил Гарри. — То, как вы оба вчера себя вели...

В голову Гермионы ударила кровь, тут же заглушая голоса Гарри и Джинни. Рон и Лаванда? Этим утром? Разве Рон не пытался лишь вчера поцеловать её в этой самой библиотеке?

Неужели он узнал? Вдруг пронеслась у неё в голове мысль, заставляя тут же поднести ладонь ко рту. Неужели он узнал о Малфое?

Не может такого быть. Он никак не мог узнать. Она никому не говорила — она бы никогда никому не сказала, — да и Малфой наверняка скорее умер бы, чем кому-нибудь бы рассказал — так, может, он был в комнате?

Держи себя в руках, Гермиона, приказала она себе. Конечно, его там не было. Мог ли Малфой целовать её настолько восхитительно, что она каким-то образом физически катапультировала мысли прямо в мозг Рона? Это ведь было исключено?

Ладно, допустим, он не знает — так что же тогда случилось?

— Гермиона? — Джинни помахала рукой у неё перед лицом. — Гермиона, ты в порядке?

— Да, конечно, — тут же ответила она, выпрямившись. — Рон и Лаванда? Как странно.

— Как странно? — переспросил Гарри. — Только... странно?

Она одарила его той самой фирменной ухмылкой, которую использовала всякий раз перед тем, как его поправить.— Да, — сказала она важным тоном. — Разве вам не кажется это странным?

— Ну да, кажется, но я думал, что ты сочтешь это скорее... — Гарри замолк и взглянул на Джинни в поисках поддержки. — Не знаю...

— Мы подумали, что между тобой и Роном что-то происходит, — уточнила Джинни.

— А! — воскликнула Гермиона неубедительно. — Что ж, нет.

— Между вами ничего нет? — переспросила Джинни с подозрительным видом.

— Нет, — ответила Гермиона, пожимая плечами.

— Что ж, думаю... думаю, все как-то глупо вышло, — медленно произнёс Гарри...

— И вправду, — поговорила Гермиона беспечно.

Она поглядела на стопку своих книг и вздохнула. С такой скоростью ей ни за что было не успеть закончить. Если она не думала о поцелуе с Малфоем, то единственное, о чем она могла думать — это о том, как плохо ей было от этого поцелуя, — и что же добавилось к этому списку? День был испорчен.

— Гарри, ты не поможешь мне донести все это до комнаты? — спросила она, изящно поднимаясь на ноги. — Можем взять сливочного пива или ещё чего-нибудь.

— Эм. — Гарри засомневался и взглянул на Джинни. — Думаю...

— Да, ступай с ней, — настояла Джинни, встав и потянув его со стула. — Вы оба идите, я вас догоню.

Гермионе показалось, что Джинни сказала что-то Гарри одними губами, на что тот ответил ей вопросительным взглядом. Гермиона предпочла это проигнорировать и зашагала вперёд.

Гарри ее догнал.— Так, значит...

— Необязательно вести себя так... как ты себя ведёшь, Гарри, — сказала Гермиона. — Я в порядке.

— Ладно. — Он кивнул. — Конечно.

Они шли молча ещё какое-то время, а потом она, наконец, повернулась к нему.

— Слушай. — Она вздохнула. — Я понимаю, почему ты думаешь, что я должна была расстроиться, но, если честно, я лишь немного удивлена. Это определённо не лучший выбор Рона. Но я даю слово, что я в порядке.

Гарри испустил вздох облегчения и улыбнулся.— Обещаешь, что мне не придётся разрываться между вами следующие несколько недель?

— За него я говорить не могу, но со своей стороны обещаю вести себя прилично, — сказала она, хлопая его по плечу.

Они продолжили идти.

— Может... хочешь поговорить о чем-нибудь ещё? — Гарри широко ей улыбнулся.

Гермиона нахмурилась.— О чем ты, Гарри?

— Малфой. Узнала что-нибудь новое?

У неё перехватило дыхание.

— Гермиона? Ты в порядке?

— Да, — пролепетала она. — Прости, я в порядке. — Она помахала рукой перед своим лицом, пытаясь выиграть время. — Просто... подавилась, наверное.

— Ничего. Так что, есть что-нибудь новое?

На секунду она замолкла, глядя в добрые зеленые глаза друга.

— Нет, — сказала она наконец, качнув головой. — Прости.

Что, конечно, было самой возмутительной ложью, которую она когда-либо говорила Гарри.

Теперь она была почти уверена, что Гарри был прав и что Малфой, возможно, действительно был Пожирателем смерти. Даже если у него не было метки, то определено был доступ — она видела его за столом в числе остальных. А если учесть все то, что говорил ей Малфой об окклюменции, то она все больше убеждалась в том, что он должен был сделать для Волан-де-Морта нечто особенное. Что означало, что Гарри был прав.

Она обдумала все варианты того, как сказать об этом Гарри — включая результаты. В одном из них Гарри немедленно решил бы, что должен во что бы то ни стало остановить Малфоя и не дать ему совершить то, что он намеревался. Она предвидела катастрофу, которая бы за этим последовала — один наверняка проклял бы другого, и это было бы в порядке вещей. Согласно другой её версии, он, возможно, просто рассказал бы обо всем Дамблдору, и тот разобрался бы со всем сам.

Но у Гермионы было навязчивое ощущение, что ей нужно было хранить эту информацию. Не из-за эгоизма — хотя и из-за него отчасти тоже, — но потому, что Гарри не смог бы понять всю сложность, которая, как она подозревала, во всем этом заключалась. Для Гарри существовало лишь добро и зло: Гарри был добром, а Волан-де-Морт — злом. Но, возможно, Малфоя нельзя было вписать ни в одну из этих категорий.

Она должна была сама во всем разобраться.

— Ладно, — разочарованно вздохнул Гарри.

— Не дуйся ты так, Гарри, — рассмеялась Гермиона. — Может, завтра мы сможем застать его за убийством.

Гарри в ответ ухмыльнулся.

Они свернули за угол не глядя, и Гермионе в нос вдруг ударил запах дуба, что в последнее время наполнял её легкие постоянным, безжалостным чувством вины.

— У-упс... привет, Рон, — сказала она извиняющимся тоном.

Рон пробурчал что-то в ответ, когда за его спиной вдруг материализовалась Лаванда Браун; она держала его за руку.

— Ой, Гермиона — как неловко! — воскликнула она радостно. — Ты, наверное, не слышала...

— Я слышала, Лаванда, — ответила Гермиона, не желая доставлять ей такое удовольствие. — Поздравляю, Рон, — сказала она с официозом, протягивая руку. Гарри смотрел на них вытаращенными глазами, ожидая взрыва.

Рон оттолкнул её руку.— Гермиона, можно с тобой поговорить? — спросил он; его взгляд упал на Лаванду. — Наедине?

— Да-да? — произнесла она елейным тоном, когда Рон схватил её за локоть.

— Где ты была прошлой ночью? — спросил он, внутренне кипя.

— Что?! — вырвалось у нее. Она тут же забыла о своей роли. — Ты меня спрашиваешь...?

— Да! — воскликнул он, пытаясь держать себя в руках. — Вчера я сказал тебе, что мне нужно больше тебя — я говорил тебе, — а ты ответила, что...

Она нахмурилась.— Мне кажется, мои точные вчерашние слова были «ничего не изменилось», так что я не понимаю, как...

— Я ждал тебя, — сказал он с горечью. — Я несколько часов ждал, пока ты закончишь со своим зельем, но я больше так не могу. И не строй из себя невинную овечку.

— Ну ладно, а вот этого, — сказала она, топнув ногой, — этого уже я не могу выносить. Хватит обвинять меня в... в том, в чем ты меня обвиняешь! Я ничего не сделала!

— Ты обманула меня, Миона, ты сказала, что хочешь этого...

— Обманула? — прошипела она. — Ну прости, что тебе пришлось со мной спать...

— Если ты не хочешь быть со мной, думая при этом обо мне, то я тогда вообще не хочу быть с тобой, — сказал он, обрывая её. — Когда прошлой ночью я увидел Лаванду, я сказал ей, что свободен...

— Вот как? Значит, она тоже свободна, и теперь между нами нет «нечто волшебного?» — спросила Гермиона со злостью в голосе.

Рон сузил глаза.— Ты сама во всем виновата, — сказал он наконец, отворачиваясь.

Она стояла, клокоча от ярости и сжимая руки в кулаки, и молча смотрела на то, как Лаванда заключает Рона в объятия. Гарри подошёл к ней и поморщился.

— Не знаю, что только что произошло, но судя по тому, как это выглядело, тебе придётся взять назад обещание, которое ты до этого мне дала, — проговорил он с сожалением в голосе.

Она провела языком по кромке зубов, обдумывая его слова.— Да, — просто сказала она.

Она была зла. Очень зла. Хотя ещё больше ее, возможно, злило то, что она не знала, на кого злилась сильнее. Большая часть ее злости была направлена на Рона, определённо. Даже если она и была в чем-то повинна, то это не оправдывало его поведения. Он ещё несколько дней назад был так мил, так романтичен. Ждал шесть лет, а теперь не мог подождать ещё пару дней? С другой стороны, возможно, это был нечестный вопрос — учитывая то, что и она не могла не признать, что её чувства изменились всего за несколько дней.

Когда она наконец подняла глаза, её взгляд привлёк серебристый отблеск; она вдруг осознала, что они с Роном повздорили на глазах у всех, и что среди них был высокий юноша в изумрудно-зеленой мантии.

Был и другой источник ярости: Драко Малфой. Если бы не он, Гермиона, пожалуй, была бы счастлива с Роном. У них бы завязался милый, лёгкий роман, когда дружба переросла бы в нечто большее.

Но не теперь.

Потому что теперь из-за Драко Малфоя ей нужно было, чтобы её испытывали. Нужен был равный. Нужно было, чтобы стучало сердце. Чтобы носилась кровь. Чтобы желание было столь сильным, что оно мучило бы её. Она не могла испытывать одно только желание — она хотела испытывать нужду, хотела испытывать боль.

На мгновение — до того, как Гарри повернулся к ней, — она встретилась взглядом с Малфоем; он прошептал ей что-то одними губами, и его пристальный взгляд застыл на её лице.

— Хорошо.