7.Урок

Для Гермионы эта неделя выдалась тяжелой.

Во-первых, Рон. Пока ей не очень хорошо удавалось справляться со всей этой ситуацией — вместо этого она решила избегать его, что было не так-то просто сделать. До той их совместной ночи они почти каждую свободную минуту проводили вместе. Теперь она была вынуждена искать предлоги, чтобы быть где угодно в перерывах между занятиями — намеренно избегая тех мест, где мог бы быть Рон. Единственное время, когда ей не нужно было волноваться о возможной встрече с ним — это по вечерам около восьми часов, — но тогда у нее появлялись совершенно другие, свои собственные заботы.

Потому что это, конечно, означало проводить время с Малфоем. Ей, можно сказать, повезло, что зелье оказалось таким сложным: прошлой ночью им, по сути, даже не пришлось друг с другом разговаривать. У них были кричащая мандрагора, пара сбежавших флобберов и несколько заблудших пиявок, которыми им приходилось перебрасываться, попутно выкрикивая инструкции. У них не было возможности обсуждать то, как она тыкала ему в лицо палочкой — что уж говорить о его ответе. В какой-то мере это доставило ей облегчение; куда проще было делать вид, будто ничего не было.

Но ведь было, и какое бы облегчение ей не принёс тот факт, что он это игнорировал, куда больше ее мучило то, что она не могла забыть. Что бы не нашло на него, что она так и не смогла определить — чем бы ни было это «напряжение», которое она умудрилась передать и Гарри, — она увидела это, когда он повалил ее на пол — увидела что-то в его глазах, когда он оказался к ней так близко: их промораживающий лед вот-вот грозился треснуть.

Это определенно не помогало сосредоточиться.

В ту секунду она была не особо сконцентрирована — сидела, лениво подперев лицо ладонью, и перелистывала страницы. Она уже давно закончила работу, но библиотека казалась ей самым разумным местом, где можно было бы спрятаться и остаться наедине со своими мыслями. Сперва она пыталась проводить время с Полумной или Джинни, но вскоре обнаружилось, что если не рассказывать им о своей личной жизни, то придется говорить им куда больше лжи — точнее, скрывать куда больше правды, — чем ей бы хотелось.

Она взяла в руку перо и занесла его над пергаментом, капая чернилами на лист; её мысли были где-то далеко. Она должна была злиться на Малфоя за то, что он так с ней обращался. Так почему же она не злилась?

Может, потому, что и я не так уж невинна, подумала она. И тут же улыбнулась вопреки собственным мыслям. На какой-то момент — до того, как он повалил ее на пол, — она почувствовала собственное превосходство, — и даже после того, как он ушел, она еще ощущала некий триумф от того, что задела Малфоя за живое. Она ведь была права; во многих смыслах она превосходила его по способностям и интеллекту. Но если все эти годы она жила с ненавистью к нему, то последнюю неделю — с мыслью о том, что чем больше она его узнает, тем интереснее он для нее становится.

— Он тебя испытывает?

Услышала она слова Малфоя, отзвенивающие от стенок её сознания — и решительно качнула головой, пытаясь прогнать эту мысль. Если Рон ее не испытывал, то почему она не могла смотреть ему в глаза?

— Гермиона! Вот ты где.

Она подавила стон, когда Гарри энергично отодвинул соседний стул. Рон подошел следом, напряженно ей улыбаясь.

— Привет, Гарри. Здравствуй, Рон. — Она вежливо им кивнула. И тут же ощутила вину, увидев застывшее лицо Рона.

— Где ты была? — тихо спросил он, выдвигая стул и для себя. Она открыла рот, чтобы заговорить — мысленно роясь в своей большой библиотеке с отговорками — как вдруг Гарри, явно игнорируя напряжение между ними, его перебил:

— Так, рассказывай о вашем зелье.

— Ох, да неужели, Гарри? — спросила она с удивлённой улыбкой. — Ты правда хочешь обсудить мою работу?

— Так и быть, — сказал он, качая головой. — Я хочу послушать о Малфое.

— Подожди-ка секунду, — быстро сказала она, выпрямив спину. — А что на счет тебя? Что с твоим зельем? Ты не пытался достучаться до Нотта?

Она сделала вид, что не заметила, как сердито Рон смотрел на свои колени.

— Нет, — отозвался Гарри с досадой. — Тео Нотт — полная задница, мы пока даже не работали над нашим зельем...

— Вы ещё не начинали?! — ужаснулась она.

— Он подонок, я не могу с ним работать! Так что если завалю Зелья, не такая уж это большая...

— Не только Зелья — еще Защиту от Темных Искусств...

— Которые я в любом случае завалю, учитывая то, что оценивать будет Снейп...

— Он не станет валить Нотта, ты и сам знаешь...

— Хватит увиливать и скажи нам, что у вас там с Малфоем! — выкрикнул вдруг Рон, зло насупившись.

Гарри и Гермиона удивлённо на него уставились.

— Что на тебя нашло? — Гарри озадаченно нахмурился.

— Ничего, — прорычал Рон. — Мы же за этим здесь, так? Видимо, это все, на что у нее есть время!

— Но ты такой... громкий. — Подозрительный взгляд Гарри то и дело метался с одного лица на другое: он пытался разгадать, почему Гермиона отводит глаза, а Рон сидит, поджав губы и агрессивно скрестив руки на груди.

Слава Мерлину, подумала Гермиона, Гарри ничего не замечает.

— Прошу прощения, Рональд — ты сказал, что хочешь знать, что у нас там с Малфоем? — спокойно спросила она, повернувшись к нему. — Тебе любопытно, чем мы занимались?

— Да, вообще-то! — огрызнулся он. — Запираетесь там каждую ночь...

— Слушай, — не выдержала она. — Очевидно, вы с Гарри, как обычно, решили проигнорировать школьное задание. Ты вообще видел рецепт Санаре Пура?

— Да, но...

— Ты видел требования ко времени?

— Видел...

— Значит, ты знаешь, что у меня нет другого выбора, кроме как проводить все своё время, работая над ним?

— Д...

— И ты был там, — продолжала она настойчиво, — когда Снейп поставил Малфоя мне в пару?

— Ну ладно, я...

— Значит, мы выяснили, что все, в чем ты меня обвиняешь — полнейшая глупость! — воскликнула она. — И я не хочу снова об этом слышать!

Рон покраснел и тихо забормотал слова извинения. Оба вновь обратили внимание на Гарри — тот лишь переводил взгляд с одного на другого, пытаясь собрать кусочки пазла воедино.

— Пока кто-нибудь из вас не сморозил очередную глупость, — заявила Гермиона, — скажу, что я действительно услышала странный разговор между Малфоем и Снейпом.

— Малфой и Снейп, серьезно?! — Гарри жадно округлил глаза. — Расскажи нам!

Рон остался совершенно незаинтересованным.

— Я оказалась на седьмом этаже, — сказала она. — Случайно.

— Ох, ну да, случайно, — фыркнул Рон. — Уверен...

— Заткнись, Рон, — перебил его Гарри. — Продолжай, Гермиона.

— Я услышала, как Снейп спрашивает Малфоя о том, как... не помню точно, как он это сформулировал. Кажется, он спросил, как продвигается его задание, — она чуть наморщила лоб в попытке вспомнить.

— Задание? — переспросил Гарри. — Вот оно. Я так и знал! Малфой — Пожиратель смерти.

— Ты не хочешь услышать еще кое-что? — закатила глаза Гермиона.

— Хочу. Что еще?

— Он сказал, что Малфой «блокирует мысли». Думаю, Малфой может использовать окклюменцию.

— Малфой блокировал мысли от Снейпа? — переспросил Гарри, задумчиво кусая губу. — Зачем ему это делать?

Гермиона пожала плечами.— Сложно было понять, на одной ли они стороне. Какую бы помощь не предложил ему Снейп, Малфой её не принял.

Гарри, вконец сбитый с толку, покачал головой.— Полагаю, — медленно произнес он, — если Снейп на нашей стороне...

— Он и так на нашей стороне, Гарри, Дамблдор доверяет ему...

— ...то версия, что Малфой — Пожиратель смерти, имеет смысл. Может, Снейп пытается отговорить его от чего-то...

— Не думаю, что дело в этом, — возразила Гермиона, чуть склоняя голову набок. — Снейп как будто пытался помочь ему что-то сделать.

Повисла пауза, во время которой все они принялись обдумывать эту информацию.

— Зачем Малфою могла понадобиться окклюменция? — спросил Гарри спустя несколько секунд молчания. — Мне кажется, в этом нет никакой необходимости. И что, он настолько хорош, что может противостоять Снейпу?

— Судя по всему, — кивнула Гермиона. Она об этом не подумала; неужели Малфой использует такую продвинутую магию против Снейпа? Она изо всех сил попыталась этим не восхититься. — А Снейп очень хороший легилимент, да?

Гарри сморщил нос.— Куда лучший, чем я. Но, опять же, я-то не гнусный мерзавец и не двуличный...

Она подняла руку, останавливая его.— Мы поняли, Гарри.

— Думаю, — медленно начал Гарри, — и хотя мне трудно это признать, тот факт, что Малфой — хороший окклюмент, — может оказаться важным. От кого ему понадобилось скрывать эту информацию? И что ещё важнее — зачем ему скрывать ее от Снейпа?

— Не знаю, — Гермиона пожала плечами.

— А у кого он этому научился, если не у Снейпа?

— Все это очень скучно, — вдруг сказал Рон, встав. — Гермиона, нам надо поговорить.

— Рон, мы же разговариваем, это не может подождать? — Гермиона лишь теперь поняла, что они с Гарри наклонились друг к другу, выместив Рона.

— Нет, не может.

Гарри пожал плечами и откинулся на своем стуле.— В любом случае, продолжай за ним следить.

Гермиона медленно поднялась и собрала свои вещи.— Увидимся в классе, Гарри.

— Да, увидимся, — сказал он рассеяно; его мысли были уже где-то далеко.

Рон схватил Гермиону за руку и потянул за собой в укромный угол библиотеки.

— Ты избегаешь меня, Гермиона, — сказал он. В его широко распахнутых голубых глазах сквозил укор.

Она покачала головой, хватаясь за свою ложь как за спасательный круг.— Я тебя не избегаю, у меня много работы...

— Думаешь, я тебя не знаю, Гермиона? — Он опустил руки ей на плечи. — Думаешь, я не вижу, когда ты мне лжёшь?

— Не понимаю, о чем ты, я...

— Ты уже несколько дней назад закончила работу. Даже если ты говоришь правду о своем зелье, — сказал он, словно не совсем в это веря, — это не объясняет того, почему за всю неделю я почти ни разу тебя не видел.

— Даже если говорю? — фыркнула она, сбрасывая с себя его руки. — Рональд Уизли, какой же ты наглый.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Какой вопрос? Тут нет никакого вопроса. Ты говоришь ерунду! — воскликнула она уверенно, пытаясь сохранять спокойный тон. — И если ты думаешь, что мне нравится, когда со мной так разговаривают, то я...

— Между нами произошло нечто волшебное, Гермиона, — сказал он мягко. — Мне нужно больше тебя, а не меньше.

Она наконец заглянула ему в глаза.

— Ладно, — уступила она. — Я постараюсь.

— Хорошо, — выдохнул он с явным облегчением. — Так, может, сегодня я...

— Послушай, ничего не изменилось, — поспешила она добавить. — Мне все равно надо готовить зелье по ночам, а ещё у меня есть домашняя работа.

— Я знаю. — Он широко ей улыбнулся. — Просто у меня такое чувство, что скоро у нас все встанет на свои места.

О, Мерлин, подумала она. Это не к добру.

— Верно, — сказала она.

Лгунья.

— Пойдем отыщем Гарри? — предложила она. — Мы же не хотим опоздать на урок.

— Ладно, но, Миона...

И тогда он оттолкнул её назад, обхватил обеими ладонями её лицо и настойчиво ее поцеловал. Она скривилась, когда его зубы снова стукнулись о её, и быстро его оттолкнула.

— Мы в библиотеке, Рон. Это уж слишком...

— Верно, прости, — сказал он с улыбкой.

В классе она снова ощутила привычный ужас в смеси с облегчением, когда ей пришлось оставить Рона и сесть с Малфоем — тот пришёл вскоре после неё. Он не торопился, но было ясно, что его мысли витают где-то далеко; у нее было ощущение, будто его прервали.

— Тишина в классе, — объявил Снейп. — Надеюсь, вы все постепенно работаете над своими зельями, — продолжил он. Гермионе показалось, что он скользнул многозначительными взглядом по Гарри. — Профессор Слизнорт, кажется, вполне доволен... уже.

Дверь вдруг распахнулась, запуская в класс поток свежего воздуха и струящуюся мантию профессора МакГонагалл. Гермиона бросила быстрый взгляд на Малфоя — тот никак на это не отреагировал. Тёмные круги под его глазами по-прежнему оставались единственным, что было не таким нервирующе идеальным.

— Тихо, дети, — сказала МакГонагалл — опять же, без особой на то нужды. В классе вот уже несколько минут никто не говорил.

— Профессор МакГонагалл здесь затем, чтобы объявить о Межфакультетском Дуэльном Турнире, — коротко сказал Снейп. — О чем, как я уверен, вы все уже слышали.

МакГонагалл метнула в него строгий взгляд.

— Профессор, насколько вам известно, до этой минуты этот Турнир был в секрете, — сказала она.

— Вот почему я предположил, что они уже о нем знают, — ответил Снейп.

МакГонагалл громко фыркнула и повернулась к классу.— В этом году в Хогвартсе состоится Турнир для учащихся шестого и седьмого курсов.

Теперь по классу медленно пополз шёпот; Снейп с силой опустил книгу на парту, мигом возвращая полнейшую тишину.

— Ученики, которые пожелают принять в нем участие, сперва будут соревноваться со своими однокурсниками в рандомных парах. Четыре лучших студента со всех факультетов попадут на финальное состязание, по итогам которого будет выявлен один победитель, — продолжила МакГонагалл. — Правила просты — как только вас обезоружили, вы проиграли.

— Лишь обезоружить, — проговорил Снейп, косо поглядывая на Гарри и Малфоя: те уже обменялись злобными ухмылками.

— Сразу после турнира состоится Межфакультетский Бал, — продолжила МакГонагалл.

Класс наполнили стоны.

— Тишина! — воскликнула МакГонагалл. — Важно, чтобы наши ученики выглядели... благопристойно. — И снова она будто обращалась исключительно к Гарри и Рону.

Рон обернулся через плечо и одарил Гермиону улыбкой. Она почувствовала, как Малфой, что сидел рядом, хмыкнул — окинула его злым взглядом, но он лишь пожал плечами, все так же насмешливо ей улыбаясь.

— Тебе так повезло, Грейнджер — уверен, Уизли станет украшением бала, — проговорил он низким шепотом.

— Заткнись, Малфой, — огрызнулась она.

Она поймала на себе подозрительный взгляд Рона, когда тот заметил, как она что-то шепнула Малфою, и испустила раздражённый вздох. Кажется, им сегодня предстоял очередной разговор. Зато хоть напряжение между ней и Малфоем немного спало. Она почти обрадовалась, что он выбрал Рона мишенью для своих насмешек — это означало, что их оставшаяся работа над зельем пройдёт чуточку легче.

***

Гермиона бесцельно бродила по внутренним дворам замка, когда вдруг осознала, что опаздывает. Это был необычайно приятный день, и многие ученики находились снаружи, наслаждаясь свободой пятничного утра. Все только и делали, что говорили о Турнире, и она испытывала облегчение. Хоть раз можно было отдохнуть от Гарри, преследовавшего Малфоя, и от Рона, преследовавшего её.

Она заметила стайку девчонок, что стояли у поля для квиддича; вопреки своим лучшим побуждениям она остановилась, чтобы поглядеть, на что они глазели — и тут же застонала вслух, стоило ей осознать, что это сборная Слизерина только что закончила тренировку и что она остановилась как раз в тот момент, когда Малфой изящно сошел с метлы. Его губы пересохли от ветра; он скользнул по ним языком и запустил руку, обтянутую перчаткой, в свои чуть взъерошенные волосы.

Гермиона покачала головой.

Чертов красивый ублюдок.

Она с удивлением обнаружила, что он проигнорировал женскую публику — прошел мимо Пэнси Паркинсон, даже на неё не взглянув, и словно даже не заметил сестёр Гринграсс. Она быстро отвернулась, чтобы продолжить путь к замку, пока это всеобщее гормональное обострение не распространилось и на неё.

— Успела на конец представления, а, Грейнджер? — крикнул он ей вслед.

Она резко остановилась, пытаясь скрыть румянец, что уже прилил к лицу.

Он подошёл к ней со своей привычной ухмылкой, что кривила его губы. Она обернулась и, к своему ужасу, наткнулась на сощуренный взгляд Пэнси, однако тут же отвела глаза.

— Немного отстаешь от графика, да, Малфой? — спросила Гермиона.

— Ты не особенно лучше. — Теперь, когда он её догнал, она продолжила идти, подстраиваясь под его шаг.

— Я удивлена, что ты не раздаешь автографы, — сказала она, указывая на толпу, что теперь постепенно рассасывалась.

— Ммм. Что, ревнуем?

— Вот ещё, — фыркнула она.

— Все в порядке, Грейнджер, никто тебя не винит, — сказал он.

Она открыла рот, чтобы возразить, но вдруг увидела в его глазах озорной блеск — и, осознав, что он с ней играет, прикусила язык. Они продолжили идти молча, пока не оказались у двери в класс.

Сегодня им предстояло не особенно много работы. Никаких ошибок пока не возникало — к счастью, — и они сразу же приступили к новым заданиям. Спустя полчаса они заняли свои привычные посты.

Малфой откинулся назад, опершись руками о парту и свесив ноги.

Он и правда выглядит уставшим, подумала Гермиона. Интересно...

— Малфой.

— Что? — Он испустил раздраженный вздох.

— Что ты знаешь об окклюменции?

Он медленно выпрямился, пронзая её настороженным взглядом.— С чего ты вдруг спрашиваешь меня об этом, Грейнджер?

— Просто интересно.

— Довольно странная вещь, чтобы ею интересоваться, — медленно произнёс он. — Держишь всех вокруг за идиотов?

— А ты расстроился, что я решила, будто ты можешь обладать кое-какими магическими способностями? Я всегда могу обратиться к...

— Да, Грейнджер, я владею окклюменцией.

Она замолкла, обдумывая свой следующий шаг.— А легилименцией?

— Да. Но не так хорошо.

— Хмм, — протянула она задумчиво.

Он соскользнул с парты и встал перед ней, откинувшись назад.— Почему ты спрашиваешь?

— Я... — заговорила она, нервно кусая губы, — я хотела узнать, не мог бы ты... научить меня.

Он выпрямился, совершенно потрясенный.— Ты хочешь, чтобы я научил тебя окклюменции?

— Да.

— Зачем? — спросил он с неподдельным интересом. — Это не войдёт в школьный экзамен.

Она раздражённо вздохнула.— Я не все делаю ради оценки!

— Я в это не верю.

— Ладно, ну и не верь. Забудь, что я спросила.

Какое-то время они оба молчали. Как бы ей не хотелось повторить свою просьбу, она была искренне разочарована. Вообще-то, она немного завидовала Гарри, когда он брал уроки у Снейпа — да и по какой-то причине ее задевал тот факт, что она чего-то не умела.

— Я могу попробовать тебя научить, — проговорил он медленно. — Но не обещаю, что это сработает.

— Почему нет? — настаивала она. — Нет ничего, что я не могла бы сделать...

— Это другое, — отрезал он.

— В каком смысле?

Он строго на нее покосился. Его серые глаза были необычайно искренни, но каким-то образом еще более проницательны, чем обычно.

— Это нелегко сделать...

— Я могу...

Он покачал головой, обрывая её на полуфразе.— Дело не в том, что это сложное заклинание — дело в том, что тебе придется... придётся вырезать часть себя. Ты должна будешь скрыть все то, что не хочешь позволить увидеть другим.

Она наклонилась к нему, заинтригованная.— Увидеть?

— Это не так просто, как чтение мыслей, — объяснил он на удивление терпеливо. — Никто не может просто взять и прочитать любую твою мысль. Но в тебе будут копаться до тех пор, пока не найдут то, что ищут — пока не увидят, что у тебя на уме.

— А если они не знают, чего искать?

— Ну, это же фокус, — сказал Малфой. — Чем меньше ты себя обманываешь, тем легче скрыть то, что у тебя в голове.

Она медленно покачала головой.— Я не совсем понимаю.

Он кивнул.— Но если ты правда хочешь научиться...

— Так, ладно. — Она подняла палочку, сделала глубокий вздох и встала. — Что я должна делать?

Он помолчал.— Думаю, если объяснять на словах, то все довольно просто. Я попытаюсь заглянуть тебе в голову.

— А дальше?

Он пожал плечами.— Не впускай меня.

— А. — Она сделала еще один глубокий вздох. — Ладно.

Они встали друг напротив друга с поднятыми палочками.

— Легилименс.

Она тут же ощутила, как мысли выползают из её головы: она заметно нервничала. На поверхность сознания всплыли образы её и Рона: сперва их первый поцелуй, а потом начали возникать и другие воспоминания. Она увидела себя, стучащую в его дверь и входящую в его комнату — в тонком халате, облегающем её тело...

— Нет! — взвизгнула она, создавая вокруг себя магический щит.

Открыв глаза, она увидела, что Малфой ухмылялся.

— Так вот что произошло той ночью.

— Ты видел все то же, что и я? — спросила она, внутренне холодея от ужаса.

— Да.

— Когда ты остановился...

— Ты вытолкнула меня из мыслей — прямо перед пикантной частью, стоит добавить. — Он усмехнулся. — И, кстати, необязательно использовать протего — сгодится любое заклинание, которое не позволит мне проникнуть глубже.

— Так, значит, любое заклинание...

— Не только заклинание — любого действия, способного разорвать нашу связь, будет достаточно.

— Но как я...

— Тебе надо научиться разделять мысли, — сказал он. — А я не уверен, что могу научить тебя этому.

— Разделять мысли?

— Окклюменцию, как правило, используют не ради забавы — её используют для того, чтобы выжить, — пояснил он. — Страх, предательство, обман — такие вещи нелегко спрятать. Болезненные воспоминания, сомнительные намерения — все это всплывает на поверхность.

Она медленно кивнула.— Но ведь то, что увидел ты, ни к чему из этого не относится.

— О, да что ты? — Он изогнул бровь. — Выходит, это была лишь чистая, целомудренная любовь?

Она его проигнорировала.

— Знаешь, «чтение мыслей» — и правда упрощение, — напомнил он ей. — Я могу увидеть лишь то, что ты мне показываешь. И почувствовать могу.

— И что?

Он пожал плечами.— И то, что я смог почувствовать все, что чувствовала ты.

— И?

— И я знаю, что произошло дальше — по крайней мере, в твоих мыслях.

И снова она предпочла его проигнорировать.

— Давай еще раз.

Он вздохнул.— Ты уверена?

— Да, испытай меня.

— Ладно.

Он снова поднял палочку.— Попытайся очистить сознание.

Она кивнула, и он произнёс ещё раз:— Легилименс.

Она сделала все возможное, чтобы заблокировать мысли и вместо этого попытавшись наполнить сознание всякими банальностями: домашней работой, завтрашним походом в Хогсмид, всем, что, Малфой точно не счёл бы интересным. Квиддич. Ужин. Их зелье.

Их зелье... это стало её ошибкой. Она ощутила, как перед глазами проносится воспоминание, и ее сердце тяжело, бешено застучало: она увидела лицо Малфоя в тот самый момент, когда он к ней прижался.

— Убирайся, — вдруг сказала она. — Вон из моей головы. — Она попятилась, натыкаясь на парту за своей спиной — задыхаясь от усилий его вытолкнуть.

Она подняла на Малфоя злобный взгляд — тот стоял напротив и как-то странно на неё смотрел.

— Я не...

— Слушай, Малфой, — перебила она поспешно. — Если ты так в этом хорош, дай мне попробовать.

Он открыл рот, чтобы ответить, но передумал и усмехнулся.— Ладно.

На этот раз ей самой предстояло наложить заклинание — ее вид сделался решительным; она попыталась сосредоточиться на магической формуле.

— Легилименс.

Ничего.

— Попробуй ещё раз, — предложил он, заинтригованный.

— Легилименс!

И снова ничего.

Она вздохнула.— Ладно, ты очень в этом хорош.

— Знаю.

— С чего вдруг?

— С того, что я — национальное сокровище.

Она закатила глаза.— Ты так говоришь, будто это какое-то великое достижение, Малфой. Зачем тебе вдруг понадобилась окклюменция?

Атмосфера вокруг них вдруг изменилась, и Малфой отступил.— Не надо, Грейнджер, — холодно предупредил он.

Она поняла, что задела больную точку.

— Ты боишься, Малфой? — спросила она, делая шаг к нему.

— Грейнджер, — прорычал он. — Не смей...

Она заглянула ему прямо в глаза и подняла свою палочку.— Легилименс.

Она погрузилась в воспоминание большой гостиной... она ощущала напряжение, что сковало плечи Малфоя... видела пустые глаза Люциуса, дрожавшие руки Нарциссы... видела Волан-де-Морта с поднятой в воздух палочкой и ничего не выражающими, холодными глазами... видела незнакомца, что висел в неестественной позе и умолял... видела поток крови, засочившийся по дереву... а ещё солоноватый, металлический привкус страха на языке Малфоя...

Она пошатнулась и выставила перед собой руки; она не хотела быть в этом воспоминании и видеть больше того, чем он хотел бы с ней поделиться. Тяжело дыша, она вперила в него взгляд — и хоть она и не могла прочитать выражение его лица, но понимала, что совершила нечто непростительное.

— Малфой... — сказала она, отчаянно ловя ртом воздух. — Малфой, я не...

Он сделал три больших шага к ней — резко, почти что до боли, схватил её за талию, а другой рукой со злой силой дёрнул ее лицо за подбородок. У неё перехватило дыхание, а уже через секунду он прижался губами к её губам.

Она задохнулась ему в рот, спотыкаясь — не в силах устоять на ногах. Он прихватил ее губу зубами и прикусил, вырывая из ее рта бесшумный всхлип. Она вцепилась в его предплечье, когда он убрал руку с её подбородка и повел ею ниже, касаясь горла кончиками пальцев. Другой рукой он крепче обхватил ее за талию, углубляя поцелуй.

Это не имело ничего общего с тем, что она испытывала до этого. Это была не та неловкая возня, к которой она начинала привыкать; он знал, где надавить и потянуть, но дело было не только в простом умении. В его руках ей не нужно было отвлекаться; она была нигде больше — лишь здесь, с ним. Она ничего больше не могла, кроме как позволить ему и дальше разжигать внутри неё огонь.

Он обнял ее за талию обеими руками и чуть приподнял, позволяя прижаться к себе всем телом. Она поднесла руку к его животу и задрожала, стоило ей вспомнить то ощущение — ту его твердость, — а потом поддела пальцами край его рубашки, умирая от желания прикоснуться кожей к коже. От того, что её рука оказалась на его животе, они оба словно обезумели; их дыхание смешалось, и он снова и снова жадно её целовал. Она плыла как в тумане — благодарная за то, что он все еще её держал, — и смогла лишь втянуть в себя воздух, когда он снова поднес руки к ее лицу, путая пальцы в её волосах. Он крепче её обнял и с силой закусил ее нижнюю губу, заставляя вскрикнуть, а потом вдруг резко её отпустил.

Она рвано выдохнула и медленно поднесла ладонь к своим истерзанным губам.

— Что ты только что...

— Не беспокойся, Грейнджер, — произнес он отрывисто, глядя на неё расфокусированным, мутным взглядом. — Больше я тебя не впущу.