Глава 1

Шестая 

Боль преследовала меня всю жизнь. Сначала, когда меня привезли в место, где было много похотливых мужчин и потерянных женщин, и потом, когда меня в первый раз изнасиловали.

По-моему, мне было тринадцать. Тринадцать, когда я поняла, что счастье - это не возможность покупать себе различные дорогие вещи. Счастье - это возможность быть свободной. Все, о чем я когда-либо мечтала было недоступно, неподвластно для меня.Запрещено для таких, как я.

Грязных. Никчемных. Неспособных противостоять.

Мы всю жизнь делали то, что нам говорили, говорили тогда, когда нам позволяли. У нас не было имени и даже права иметь его. Это удовольствие, о котором мы могли лишь мечтать. Мне кажется, у собачек в цирке было больше разрешений, чем у нас здесь.

Кто-то смирился.Кто-то принял.Кто-то подчинился. Кто-то покончил с собой.

Я та, кто отказался верить в то, что единственный выход - это смерть. Мне не дали шанс почувствовать себя свободной, но я была намерена сделать все, чтобы ощутить её. Я не имела имени, но имела силу заполучить его.

Я не имела права говорить, но имела способность кричать. Меня били, но я не сломалась. Никогда больше.

***

— Черт! Он забрал мой телефон! Я подняла взгляд на двух новеньких девочек, которые стояли неподалеку. У одной были рыжие волосы, у второй - черные, но не темнее моих. И не такие длинные.Впрочем, этого они никогда не узнают. — Не шумите. — проговорила я. Обе посмотрели на меня с призрением. — Кто ты? Вчера тебя здесь не было. — рыжая прищурила глаза. Да, вчера меня здесь не было. Я была занята тем, что принимала в рот одного урода, пока второй насиловал меня сзади и бил ремнем. — Шестая. Я слежу за порядком. — мой голос был крепче стали. Обе переглянулись. Они стояли около входа, переминаясь с ноги на ногу. Я наблюдала за ними издалека, на мягких диванах у противоположной стены. Другие девушки болтали и не обращали на них внимания.

— Клаус не говорил, что здесь есть главные. — пробубнила вторая.   Клаус... смешно. — Это решил не он. — проговорила Мили около меня. Для всех её звали Десятая. Я была первой, кто её защитил. Я была первой, кому она открылась и сказала свое настоящее имя. — И не Клаус, Карлас или как там его, не важно, плевать. Хозяин — так его зовут. — вклинилась знакомая. — У нас есть свои правила. — Седьмая указала на меня. — Она здесь главная. Слушайтесь и мы поладим. Девочки занервничали.

Я закатила глаза. Седьмая всегда пугала новеньких одним лишь своим присутствием. Ей было восемнадцать лет, когда мы познакомились, в Колумбии. Сейчас ей должно быть около двадцати шести? Своего возраста я не помнила. На вид мне было лет двадцать, а в парике и с большим количеством косметики на лице примерно двадцать пять. — А... ваши имена? — спросила рыжая, подходя ближе. — Здесь запрещено иметь имя. — твердо и с долей горечи проговорила я. — Дождитесь прихода Хозяина. Он даст вам номера. Своего имени я тоже не помнила, но вслух я об этом не говорила. Никто не знал, что я лишилась памяти и приехала сюда с полным отсутствием представления о своем прошлом. Черноволосая девушка упала на колени, нервно трогая свою одежду. — Отсюда нет выхода, да? — её голос ломался с каждым новым словом.— Нет.

Я встала и направилась к ним. Спина сильно гудела от вчерашних ударов, но я уже привыкла к боли и отучилась обращать на неё какое-либо внимание. — Мы все здесь оказались не по своей воли. Нам нужно принять это и следовать правилам, которые диктует наш Хозяин. Вам может это не нравится, но это теперь ваша новая жизнь. Ложь. Лицемерка. Я была той, кто намеревался сбежать при первой же возможности. И при этом я говорила о повиновении. И все же, не всем нужно было знать, что у меня на уме.

Девушка ахнула и опустилась на коленки к своей подруге. Её голос дрожал, когда она спросила:— А... а родители? Они же будут нас искать. — Теперь мы ваша семья. — выплюнула Седьмая, фыркая от отвращения. Не к девочкам, к ситуации.  — Как же...— Мы все через это проходили. Практически всех нас поймали и привезли сюда насильно. — я слабо усмехнулась, вспоминая свой первый день. До него, я не помнила ровным счетом ничего. — Не бойтесь. Мы вас не обидим. — Тридцать четвертая присела перед ними на корточки. Невольно мой взгляд задержался на порезе на её плече, который она старательно прикрывала длинными волосами. — Я покажу вам ваши спальные места, пойдемте. Девочки поднялись и на шатких ногах поплелись вперед. 

Мы жили в большом двухэтажном доме, которое носило название "BLACK". Рядом стоящий бордель назывался так же. Некоторых девочек отправляли работать туда за хорошее поведение. Сначала они заигрывали с клиентами в главном зале, затем — занимались с ними сексом в более уеденных местах. Остальных девушек отправляли к мужчинам в съемные дома или квартиры. Что с ними делали? Все, что желал клиент.  Я ни разу не была в борделе. Это считалось деликатесом, подарком, даром свыше. Наша комната была разделена на две зоны. Первая, около двери, зона отдыха. Здесь можно было посидеть на мягких диванчиках, поговорить и просто расслабиться. Нежно-розовые обои и такого же цвета занавески напоминали кому-то детство, в которое они с удовольствием бы вернулись — коврики и различные растения действительно создавали уютную атмосферу дома. Я не помнила ничего, что можно было бы назвать своим домом. Напротив входа расположилась небольшая ширма, за которой была зона сна.

Мне не нравилось это место. Если в зоне отдыха было светло, то в зоне сна было тускло, темно и уныло. Казалось, сама смерть поселилась в этом уголке. Хотя, может это и было правдой? Некоторые девочки не выдерживали и умирали во сне.Но выносили их только утром. Я не боялась ни мертвых, ни призраков. Были вещи куда страшнее ночи с трупами.

В зоне сна расположились кровати, тумбочки и мини шкафы с одеждой. Собственно, мы посещали это помещение только вечером. Помимо нашей просторной комнаты были еще и другие — существовало специальное расписание, поэтому с девочками из других комнат мы не пересекались.Я не знала, сколько нас таких: без будущего и желания жить. Душевая, туалет, медицинский кабинет, комната наказаний и столовая были общими, но опять-таки мы посещали их в определенные часы. Остальные помещения были закрыты, бог знает, что там могло быть.

Спустя время к нам вышла рыжеволосая девушка. Она аккуратно присела на один из диванов, нервно трогая свои руки. Другие старались не обращать на неё внимания. Все любили пялиться, но так как каждая из нас уже проходила подобное, мы знали, как тяжело было новеньким и старались не смущать их. — Вы знаете, где мы? — шепотом спросила девушка. Её тело дрожало, словно от холода. Но холод ощущался куда приятнее, чем осознание потери себя. Потери того, чего мы не ценили. Свободы.

— Спрингфилд, штат Иллинойс. — проговорила я. Её глаза расширились. — Разве здесь разрешена проституция? — Забудь. Забудь все то, что ты знала. У владельцев этого места свои законы. — Седьмая поправила свои темные кудрявые волосы, как делала каждый раз, когда выдавалась такая возможность, и фыркнула. Она была низкой и слегка полноватой, но это устраивало некоторых её постоянных клиентов, поэтому она категорически отказывалась худеть. — Где ты родилась, милая? — спросила Третья.  — Здесь. Это мой родной город. — она сглотнула. — Вас тоже похитили? — Кого-то продали родители, чтобы закрыть долг, кто-то подписал договор, а потом согласился на работу шлюхи. Многие из нас совершили ошибку, подписав бумажку. Многим даже не дали выбора. Я была одной из таких. Меня просто привезли, просто раздели и просто изнасиловали.

— Какой смысл? Выбор... смешно. Мы все надеялись на пару ночей, которые смогли бы перекрыть эти чертовы долги, а что в итоге? Мы попали в рабство. — Двенадцатая фыркнула. Третья мягко улыбнулась, однако в её глазах я заметила боль. Она пыталась заработать денег на лечение своего брата, но что-то пошло не так, и вот она здесь. Не в то время, не в том месте. Её светлые волосы тускнели, когда она возвращалась в комнату после «работы». Все мы постепенно умирали.Как и наша надежда выбраться и обрести счастье. Но не моя. — Вы все с Спрингфилда? — спросила новенькая. — Некоторые девочки приехали со мной из Колумбии, штат Миссури. — я опустила взгляд.  Я не знала ни своего имени, ни возраста, ни даже банального любимого цвета. Я была ребенком, когда все это началось.

— Вы... не думали сбежать? — прошептала она. Девяносто третья скривилась. Её всегда отталкивали мысли об возвращении. Казалось, она уже давно потеряла интерес ко всему происходящему. — Думали. И много, много раз. — тихо ответила Мили. — Но лучше не тешить себя ложными надеждами. Девушка вздохнула. Ей было тяжело, как и всем нам в первые дни. Это нормально, это пройдет. — Что с твоей рукой? — она обратилась к Двадцать девятой, сидящей в другом углу. — Я напомнила клиенту его бывшую, поэтому он избил меня. — она пожала плечами. — Лучше это, чем анал.    Посмотрев на время, я два раза хлопнула в ладоши. — Время. Все девушки послушно поднялись и направились во вторую зону. — Хозяин придет завтра, а пока постарайтесь успокоиться. — Семнадцатая грустно улыбнулась, но скривилась из-за синяков на лице.

Здесь были еще девочки, правда, более молчаливые чем те, кто всегда помогал новеньким обустроиться. Я дождалась, пока все девочки выйдут из помещения и только потом последовала за ними. Я чувствовала какую-то глупую ответственность за некоторых из них. Изначально я пыталась контролировать всех лишь для того, чтобы быть ближе к свободе. Мне казалось, что, имея власть, я увеличу шансы выйти отсюда. Мили спрыгнула с дивана и поплелась за остальными. Малышка напоминала мне брошенного щенка. Я перевела взгляд на Третью, которая что-то рассказывала новенькой девушке. Должно быть правила, несоблюдение которых обеспечат ей возможность побывать в комнате наказаний. Вторая девушка плакала на своей кровати. Никто не трогал её и не говорил слова утешения.

Потому что «все будет хорошо» это не те слова, которые должен был услышать человек, которого в скором времени возьмут силой.Никогда не будет «хорошо». Всегда будет «больно», «страшно» и «до боли тяжело», но вслух мы этого не говорили. — Спокойной ночи. — Мили поспешила к себе в кровать. Она была такой маленькой и нежной, что мне хотелось взять нож и убить всех мужчин, которые её касались. А их было много. Всем было интересно: какого это, трахать тело ребенка. Я подавила стон. Нельзя ни к кому привязаться. Каждый был сам за себя. «Твое имя Шестая. И ты не имеешь свободы» — повторила я и начала засыпать.

***

— Я... я... мне... — кислород покинул мой организм. — Закрой рот! — удар по лицу. Я отшатнулась, жмуря глаза. Страх полностью овладел моим телом, и мне снова стало тяжело дышать. Забившись в угол, я наблюдала за двумя мужчинами, которые смеялись надо мной. В их глазах я была всего лишь развлечением. — Отныне ты принадлежишь Ферраро. Тебе ясно? — прорычал один из них. Казалось, я видела как пена вылетала из его грязного рта. Я закивала. От отчаяния, страха и желания выжить. — Молодец. — мужчина грубо погладил меня по щеке, словно я была тряпичной куклой.  Кто я? Как меня звали? Где моя семья? Почему я ничего не помнила? — Моя голова... Я заплакала от острых ощущений в задней части черепа. Боль распространялась вниз, обжигая все тело. — Слышишь, осмотри её! — Ммм... — его голос больно отдавался в голове. Будто кто-то стучал молотком по железу. Я чувствовала как теряла сознание.

Широко раскрыв глаза, я беззвучно начала глотать воздух ртом.  Сон. Это был всего лишь страшный сон. — Блять... Воспоминания посещали меня последнюю неделю, заставляя просыпаться в поту и с невыносимой мигренью. Сегодняшний сон показал мне... мой первый день.Снова. Первый день, с которого началась моя жизнь. До него все было черно-белым и недоступным для меня. Что это могло значить? Почему именно сейчас? Я выдохнула и вновь уснула.

Сильная хватка на плечах вывела меня из оцепенения, пока я наконец не открыла глаза. Должно быть, я все-таки отключилась. — Как ты себя чувствуешь? — спросила женщина. — Голова... — пульсирующая боль неприятно отдавалась в макушке. — Ты сильно ударилась головой и у тебя открылось кровотечение. Мы все предотвратили, теперь ты вне опасности.Она вымученно улыбнулась. — Назови мне свое имя. Я открыла рот, но ответ так и не прозвучал. Я начала копаться в своем сознании в надежде найти хоть что-нибудь, что напоминало бы мне мое имя. Пусто. — Я... я не помню.

***

Оказавшись в столовой, я непроизвольно стала вспоминать свою травму. Сны стали новой причиной моего беспокойства. Они будили меня посреди ночи, словно, пытаясь донести какую-то информацию. Предупредить меня. Но что я должна была понять?  Седьмая, Третья и Мили сидели рядом, что-то тихо обсуждая. Я их не слушала, полностью сосредоточившись на себе. Даже клубничный йогурт, который стал моим любимым, остался нетронутым.

Никто не рассказал мне о том, как я получила свою черепно-мозговую травму. Я открыла глаза в серой грязной комнате с ободранными обоями и холодным полом. Передо мной стояли двое мужчин, которые громко повторяли три слова: Ты принадлежишь Ферраро. После, из-за раны на голове, я отключилась. — Ты чего не ешь? — спросила Третья. — Нет аппетита. Продолжайте. — я махнула рукой. Они без лишних вопросов, вернулись к разговору. Здесь никто не привык допытываться до ответа, потому что у каждого были своя правда и своя история.

Очнувшись в больнице, я поняла, что не помнила ничего. Амнезия. Врач сказал, что любую информацию, которую мне будут выдавать за воспоминания, я буду воспринимать, как правду. Неважно соврали мне или нет. Мой мозг, как губка будет впитывать все, что, как ему покажется, будет походить на правду. В связи с этим, любая другая информация будет отвергнута. Зная якобы «правду», мозг не сможет принять другой вариант.Весело, правда? Я была легкой добычей для всех, кто хотел когда-либо использовать меня.

Чтобы избежать обмана, мне ни в коем случае нельзя сообщать о своей амнезии, а также постараться вспомнить все самостоятельно. Медсестра сказала, что из-за удара я потеряла сознание, а в остальном я была здорова. Она скрыла от двух мужчин мою амнезию, за что я была ей безмерно благодарна. Для всех я дочка мужчины, который расплатился мной за долг. Эту «правду» я придумала после того, как услышала историю Седьмой. Она назвала нас сестрами по несчастью, Она назвала нас сестрами по несчастью, и мне было больно от того, что мне пришлось ей соврать.

Я не знала, что говорить и что делать, естественно я пыталась сохранить свою жизнь любыми способами. Ведь мне было около тринадцати лет, и я совершенно ничего не понимала.Ложь была самым мелким из моих грехов. Иногда, часть меня радовалась тому, что я все забыла. Не существовало людей, из-за которых я бы рыдала ночь напролет, как это делали другие девочки. Меня бросало в дрожь лишь от мысли, что у меня были родители, которые меня любили и ждали. Хотя... может это они меня и выбросили? Может это они меня и избили? Я боялась, что со временем я начну верить в эту глупую правду. Но все обошлось, и я привыкла к боли. Это даже к лучшему.

Если мои родители всерьез окажутся извергами, то я приму это, как бы больно мне не было.Однако я понимала, что не смогу отпустить это так просто. Месть. Месть за то, что я испытала за эти несколько лет. Прекрати думать о плохом. Не все здесь имели плохих родителей. Многие девочки очень любили их и надеялись вернуться домой. «Вернуться домой» — медленно повторила я. Всегда ли дом это место? 

— Все по комнатам! — крикнул Хозяин, почесывая свою темную щетину. Все начали собираться. Хозяину было около тридцати восьми лет. Он выглядел молодо, и все благодаря различным операциям, которые он делал за деньги клиентов. Ему хорошо платили, это я знала точно. — Быстрее! — вновь крикнул Хозяин. Хотелось схватить его за эти идеально уложенные лаковые волосы и дернуть, вынудив урода встать на колени. Если я... нет. Когда я выберусь, я заставлю их всех страдать. Проходя мимо комнат, я услышала плач девушки, которая истошно просилась обратно к своей семье. Её пытались успокоить, но все было бестолку. Не каждый мог смириться с тем, что он стал рабом и секс-игрушкой.  Да, это, наверное, все-таки, хорошо, что я ничего не помнила. Сейчас я ценила только свободу и все возможности, которые к ней прилагались.   Придя в комнату, я заметила в дверях Хозяина. Нельзя поднимать голову. Нельзя говорить.

Я проскочила внутрь послушно, становясь в ряд. — Так... Шестая, Седьмая, Десятая и Тридцать восьмая - на выезд. Идите в душевую. Остальные, кого я сейчас назову, собираются в бордель. Новенькие за мной. Он начал перечислять номера, но я уже не слушала. — Куда нас ведут? — в страхе спросили обе приезжие. Они дрожали, беспокойно оглядываясь по сторонам, ища помощь, которой здесь никогда не было. — Вам дадут номер, потом отведут ко врачу, на проверку.

Женский крик разрезал тишину. Девушки в страхе развернулись на звук, исходящий из главной двери. Они, как маленькие дети, подбежали к выходу, чтобы узнать, что происходит. Двое охранников тащили за руки раненую девушку. Её руки были изрезаны, нос сломан, а между ног сочилась кровь. Должно быть их было несколько. Она — одна. Это не первый и не последний случай, но идеальный пример того, что может случиться с каждой из нас. — Я сказал «за мной»! Вы что, оглохли, суки! — кричал Хозяин. — Следуйте за ним. — пробормотала я, чуть ли не выталкивая их в коридор. Они застыли и безмолвно пялились на девушку, которую заносили в соседнюю комнату.Рыжеволосая дергалась, явно намереваясь сбежать. Сколько раз я пыталась? И к чему это привело?

Дойдя до душевой, я сняла одежду и проскользнула под горячую воду. Мы все носили черные просторные шорты и белые футболки с нашими цифрами спереди и сзади. На «работу» мы надевали то, что желал клиент. Иногда приходилось приезжать полностью голой, накинув на плечи пальто, но чтобы не смущать посторонних, мы раздевались только у входа. Иногда мы выезжали уже в заготовленном наряде. Время было 12:00. Многие уходили раньше, кто-то позже, в зависимости от того, что планировал делать клиент. Некоторых забирали на целый день. Я выпила таблетку и принялась одеваться. Все мы пользовались противозачаточными, ибо никто не хотел рисковать, а заказчиков, предпочитающие презервативы, было очень и очень мало.

Я достала платье из пакета, который мне протянул один из людей Хозяина. Красные трусики и красное, слишком короткое, платье. Хорошо, возможно все было не так уж и плохо. Одевшись, я вышла вперед. Мне не хотелось смотреть на других девушек, которые стояли около меня, так как порой, их внешний вид меня расстраивал. Например, Мили всегда одевали, как маленькую девочку, какой, собственно, она и являлась.

Охранник провел меня к выходу, где передал в руки черную маску. Нам нельзя было знать местность, иначе Хозяин рисковал побегом сразу нескольких девушек. — Вы везите этих, я поеду с ней. — распорядился он. Напялив на себя маску, я лишь ждала, пока меня выведут на улицу.Это было приятное чувство — вдохнуть свежего воздуха и оказаться в месте, где тебя не контролировали. Почти. Спустя считанные минуты, меня посадили в машину.  — Когда войдешь, сразу встань на колени. На него не смотришь, пока не скажет. Кивни, если поняла. Кивок. — И без твоих фокусов, Шестая. Кивок.

Клиенты снимали дом или квартиру, которые охранялись сразу несколькими мужчинами. Это делалось для безопасности и предотвращения побегов, что ухудшало мое положение в разы. С ними было невозможно навредить заказчику, не говоря уже о возможности сбежать. — Я убью тебя, если ты опять нападешь на клиента. — прошептал Хозяин. Кивок. Я, скорее, кивнула на его предложение об убийстве. Но в мои планы не входила смерть. По крайней мере на ближайшие месяца так точно. — Я серьезно, Шестая. Кивок. Наверное, Хозяин до сих пор не мог забыть случай, когда я укусила клиента за член. Что ж, меня сложно было контролировать в первые дни здесь. С другой стороны, чего они ожидали от человека, потерявшего память? Дом? Свободу? Конечно, я не хотела распрощаться со всем этим, даже если не была знакома и с половиной.

Сколько раз я сбегала в Колумбии? Больше десяти, точно. Это были первые три года, когда я была ребенком, у которого отобрали детство. Спустя еще два года я вновь пыталась покинуть этот ад, и снова ничего. Под последний год я успокоилась и стала ждать подходящего момента, четко все обдумывая. Это был самый оптимальный вариант, если я хотела выбраться отсюда.