Глава 11. Театр и прощание

Эдитон чувствовал вину за такого нерадивого кавалера, которого сам же и выбрал для своей дочери. Его успокаивала лишь радость Тефании из-за танца с принцем Гидеоном, в чём она призналась отцу. Но Эдитон всё равно обещал при случае открутить Эйрику голову. Хвала Богине, паренёк сразу после бала отплыл в Ватвилль, хотя многие гости решили задержаться на несколько дней.

В один из вечеров в королевском театре давали представление, любимое всеми одарёнными: историю о Верховной Триаде и рождении в затмении Богини. Тефания с отцом и Гидеоном, как почётные гости и приближённые, заняли королевскую ложу вместе с самим Касиусом, Дамианом, Нелисой и Каэлиусом с супругой.

Отчасти театр напоминал дворец: в интерьере преобладали золотые барельефы, лозами взвивающиеся к потолку, в центре которого сияла бриллиантовая люстра. Вокруг неё в виде фрески расположились одарённые всеми четырьмя стихиями, изображающие единение культуры, искусства и религии.

Партер и четыре яруса были заполнены, и пока представление не началось, в помещении царил гомон. Нелиса весело болтала с королём, тогда как её жених, казалось, скучал. Каэлиус с женой Кадией молчаливо рассматривали декорации на сцене, а Эдитон с Гидеоном обсуждали возможности дополнительной защиты Тиермового канала. Тефания же сверлила затылок Дамиана, желая, чтобы тот повернулся хоть на секунду и поймал её гневный взор. Но он сидел слишком прямо, будто чувствовал на себе взгляд и специально игнорировал.

Да что с ним произошло за этот год, что он забыл их дружбу? Тефания уже почти не думала о поцелуе, потому что, видимо, это ничего не значило, а Дамиан в тот раз был пьян. Но с тех пор, как он вернулся, не сказал ей ни слова кроме той небольшой перепалки на балу. Даже сегодня вечером, перед отправлением в театр на каретах, он только легонько кивнул в знак приветствия.

Свет в зале плавно погас, и все разговоры смолкли. Постановка началась с полной темноты, за которой последовала вспышка света, озарившая трёх актёров, изображавших Землю, Солнце и Луну...

Тефания погрузилась в представление и очнулась лишь тогда, когда занавес закрыл сцену, свет ослепил зрительный зал, оповещая о начале перерыва. Все мужчины в ложе поднялись, и только после этого Тефания, Нелиса и Кадия встали со своих мест. Вместе они прошли в соседнюю комнату, где был обустроен частный буфет.

— Ах, актёры просто великолепны, — восхищалась Кадия, изящным движением обхватывая пальцами бокал с игристым вином.

— Согласна с вами! В прошлый раз актёр-Солнце был не столь мужественен... — вторила ей Нелиса. Они давно нашли общий язык, и всегда мило беседовали.

Тефания же чувствовала себя лишней, так как мужчины разговаривали о своём, а с этими женщинами ей делиться впечатлениями не хотелось. Слишком близко она принимала историю происхождения Богини и всегда восхищалась ею. А Нелиса и Кадия – совсем не те, с кем бы она вела беседу на эту тему. Так что она просто взяла бокал с пуншем и стояла в стороне ото всех, наблюдая.

— Тефания, тебе не по душе разговоры о спектакле? Или же о пиратских набегах? — вдруг спросил Дамиан, повернувшись к Тефании.

Это было сказано громко, потому все присутствующие обратили внимание на одиночество девушки. Не ожидавшая такой чести Тефания нервно улыбнулась и произнесла:

— Я лишь хочу обдумать увиденное.

— Обдумать? Разве что-то в спектакле было новым для тебя? — с усмешкой спросила Нелиса.

— Нет, я хорошо знаю историю. Но после просмотра спектакля я задумалась, насколько в нашем мире всё гармонично. Свет и тьма, огонь и вода, воздух и земля. Ничто из этого не может существовать без своей противоположности. Свет не имеет значения без тьмы, а во тьме не засияет свет. Вода тушит огонь, но огонь расплавит лёд. Птицы летают в небе, но питаются тем, что даёт им земля. Всё взаимосвязано настолько, что порой за этими переплетениями сложно уследить. Но ты, вероятно, уже давно пришла к таким умозаключениям, раз смотрела эту постановку не впервые.

Тефания прямо смотрела на Нелису. Эдитон неловко откашлялся, а Касиус, поглаживая подбородок, скрыл усмешку. Нелиса успешно сохранила самообладание, но ответить ничего не успела.

— Что ж, представление и впрямь славное, наталкивает на подобные рассуждения, — прервал молчание Гидеон. — Но, действительно, Тефания, иди сюда, не стой одна.

Когда на неё смотрело столько пар глаз, ничего другого и не оставалось. Она подошла к столику на высокой ножке, за которым стояли мужчины. По привычке девушка встала возле отца, а когда подняла взгляд, увидела, что Дамиан стоит напротив, и уголки его губ чуть приподняты.

Этого было так мало, но в то же время достаточно для того, чтобы и ей захотелось улыбаться.

Мужчины вернулись к своему обсуждению, а недовольная Нелиса обратила взор на Кадию.

— Почему она дерзит тебе? — спросила Кадия.

— Не обращайте внимание на эту выскочку. Даром, что благородная кровь. Если бы не дружба с принцами, я бы не стала мириться с её поведением, даже не сомневайтесь.

Дамиан слушал отца и Эдитона, а сам посматривал на Тефанию. Она так аккуратно утёрла нос Нелисе, что это вызывало восхищение. В последнее время та вела себя так, будто уже давно является венценосной женой короля, а не невестой принца, чем начинала его раздражать. Раньше Дамиан об этом не думал, а теперь порой его посещал вопрос: а была бы Нелиса к нему расположена, не будь он наследником престола? На ум приходил неутешительный ответ, но Дамиан старался не заострять на нём внимание. Ему, как будущему королю, всё же нужна жена, а потом и наследник. Его семья уже считалась в народе благословенной Богиней из-за того, что в течении нескольких поколений рождались только мальчики. А когда его бабушка родила сначала Касиуса, а через несколько лет и Каэлиуса, весь Фэрхорд праздновал неделю, ведь у одарённых редко рождался хотя бы один ребенок, а чтобы двое... И он намеревался продолжить семейную традицию.

Из размышлений его вывел голос Тефании:

— Да, почему бы и нет.

Дамиан пропустил половину разговора, но оказалось, что Гидеон зовёт Тефанию в Ватвилль! И его невеста Джуэлл тоже была бы рада увидеться с ней. Эдитон засомневался, но Гидеон предложил старушке Имельде тоже поплыть с ними. Касиус старался никогда не вмешиваться в личные дела своего советника, но тут сказал:

— Отпусти дочь от себя хоть ненадолго. Пусть отправится на родину. К тому же она дебютировала, сможет посещать балы как молодая княжна, знакомиться...

— Ты сейчас не помогаешь, — фыркнул Эдитон, и Дамиан был с ним согласен как никогда.

Только вчера он велел вышвырнуть из дворца пьяного князька, который был партнёром Тефании на балу. А от мысли, что она, благородная и красивая, прибудет в Ватвилль, где каждый князь потенциально может претендовать на её руку и сердце, в висках у него застучало.

— Прошу прощения, ваше величество, — внезапно подала голос Тефания. — Но я не намерена всё своё время тратить на балы и знакомства. Я хочу научиться лекарскому делу у Джуэлл Милейн. Она сама ещё учится, но уже делает успехи.

Дамиан заметил, как улыбнулся Гидеон, гордый за свою невесту.

— Что ж, тогда Эдитону и вовсе незачем беспокоиться, — улыбнулся Касиус.

— Если ты хочешь, то, конечно, отправляйся, — сказал Эдитон дочери, на что она благодарно улыбнулась.

Раздалась тихая мелодия, оповещающая о конце перерыва, и благородные поспешили вернуться в ложу. Дамиан присел на своё место, но ему было некомфортно. Свет уже погас, а он всё ещё не мог найти верное положение для своей хромой ноги.

Нелиса вопросительно посмотрела на него, а её янтарные глаза блеснули.

— Извини, я сяду назад. Нога болит, — прошептал он.

Она лишь недовольно поджала губы, но молча кивнула. Пригнувшись, Дамиан обошёл кресла и сел на третьем ряду. Почти прямо за Тефанией. Вытянув ногу по ряду, он откинулся на спинку и увидел, что Тефания обернулась к нему.

— Всё в порядке? — одними губами спросила она.

— Да. Нога, — так же тихо пояснил он.

Она кивнула и развернулась к сцене, а Дамиан смотрел на её волосы, непривычно собранные в одну косу вместо двух. Её кончик держала розовая лента, в тон платью, но ему хотелось посмотреть, как волосы рассыплются по плечам, если он её сорвёт.

На сцене напоминанием о недопустимости таких мыслей появилась актриса в облике Богини.

Следующим днём, после обеда, Тефания отплывала. И Дамиан всё утро был не в духе. Как она решилась на такое, когда он только вернулся?! Он же так и не извинился за то, что улетел тогда, не попрощавшись. Не набрался храбрости. Да и она вела себя отстранённо. До сих пор злилась? Тут же он вспомнил, как в театре она обернулась к нему спросить всё ли в порядке. Вряд ли её бы это интересовало, если бы она правда злилась, верно ведь? Или нет?

Он раздумывал, под каким предлогом ему тоже плыть в Ватвилль. Эффектнее будет полететь, наверняка Тефания скучала по Даарии и Понтею. Но всё было бессмысленно. Безответственно оставлять своё королевство после длительного отсутствия. Прошлый год он помогал двоюродной сестре Мелинде обустраиваться в Кельцте, поэтому то отсутствие можно было назвать выполнением задания государственной важности.

Лететь сейчас за подругой детства, к которой его необъяснимо тянуло, было бы верхом глупости. Она одарена водой, и как сама вчера сказала: вода тушит огонь. Они буквально противоположности, которые не могут сосуществовать вместе.

Пока он мерил шагами комнату, пропустил обед, а когда опомнился, в несколько мгновений оделся и поспешил к Даарии.

Имельда уже взошла по трапу на корабль, подгоняя матросов нести её чемоданы. Тефания на пристани прощалась с отцом.

— Если что, сразу мне сообщай. Я или приплыву, или прилечу, или...

— Папа, спокойнее. Это всего на несколько месяцев. Ничего со мной не случится, — она указала на Имельду, распекающую юнгу за то, что тот уронил один из чемоданов себе же на ногу.

— Это верно, — усмехнулся Эдитон, и вокруг его глаз собрались мелкие морщинки. — Я просто волнуюсь.

Его взгляд прошелся по её шее, где всегда висел кулон, подаренный им ещё в её детстве.

— И если встретишь там Эйрика...

— Папа! Думаю, ты уже приложил все усилия к тому, чтобы он никогда больше не появился в высшем свете.

Вдруг в небе раздалось хлопанье крыльев. Тефания вскинула голову и узнала Даарию, та несла на спине Дамиана. Дракониха приземлилась на пристани, стараясь не задеть крыльями и хвостом проходящих мимо, но Дамиана эти мелочи не волновали. Он деловито похромал к Тефании с Эдитоном:

— Я хотел попрощаться.

Тефания нахмурилась, и предвидя шторм, Эдитон сказал:

— Кажется, Гидеон меня позвал. Пойду узнаю, не нужна ли ему помощь.

Он ушёл на поиски принца воды, который его, конечно, не звал, будучи занятым приготовлениями к отплытию. А Тефания сложила руки на груди и произнесла:

— Попрощаться? Разве это входит в твои привычки?

Дамиан вздохнул и посмотрел в её синие глаза. Запретные мысли затмевали его разум, но Тефания выжидательно взглянула на него, и он сухо произнёс:

— Прости, что улетел тогда, не попрощавшись. Прости, что не писал и не виделся с тобой.

Он сунул руки в карманы, чтобы она не видела, как он сжал кулаки.

Тефания медленно кивнула, не отводя от него глаз:

— Это всё?

Дамиан моргнул от смущения. Чего ещё она ожидала?

Видя его непонимание, Тефания гневно зашептала, боясь, что её услышат посторонние:

— Ты не просто не попрощался, ты поцеловал меня. Мало того, что это запрещено, так ты ещё и молча улетел после этого. Неужели ты не понимаешь, что своими действиями перечеркнул все годы нашей дружбы? Но... Если бы ты сразу сказал, что поцелуй для тебя ничего не значит, ты был пьян, или у тебя помутился рассудок, я бы не злилась целый год. Не переживала о том, как дальше с тобой дружить.

— Я не мог сказать ничего из этого, — угрюмо возразил Дамиан.

— Почему?

— Потому что это было бы ложью. Ты мне нравишься. Сильнее, чем дозволено. И тот поцелуй значит для меня очень много. И я весь год думал, как сказать тебе об этом, потому что знаю, насколько для тебя важна Богиня и её законы.

Дамиан просто смотрел на Тефанию, пока зимний ветер трепал его медные волосы. Тефания выдохнула, прикрыв глаза, и прошептала, сдерживая слёзы:

— Но решился сказать только сейчас, когда я уплываю. Что ж, я принимаю твои извинения. А теперь прощай.

Покрепче запахнувшись в пальто, она пошла по трапу на корабль. Её разрывало от необходимости быть верной Богине и от желания вернуться на пристань к Дамиану. Ну зачем он всё портил? Своим поцелуем заставил её целый год ждать его возвращения, пугал отстранённостью, а теперь признался в чувствах. Думая об этом, Тефания с трудом понимала своё сердце. Хотела ли она и дальше дружить с Дамианом? Да, определённо. Мечтала ли она о том, что он снова её поцелует? Снова да.

Но имело ли всё это значение, если теперь она покидала его? Разве сможет она объяснить отцу, Имельде и Гидеону, почему резко передумала плыть в Ватвилль после разговора с Дамианом?

Глаза щипало, но Тефания хотела верить, что это из-за срывающихся с неба капель дождя. Её сердце было разбито.