Вкус свободы на краю бездны

Машина скользила по ночной трассе, выхватывая фарами из мрака безликие силуэты деревьев. Лиам съёжился на заднем сиденье, стараясь не встречаться взглядом с отцом. Тишина в салоне, прерываемая лишь тихим урчанием мотора, давила на парня. Животный страх креп всё сильнее, предчувствуя неминуемую катастрофу.

Наконец отец заговорил:

— Дядя Гаэтано — человек с большим влиянием, Лиам. И он... очень ценит хорошие манеры.

Лиама передёрнуло. Ему не нравился этот тон, манера, с которой отец произнёс имя «Гаэтано».

— Он ждёт тебя, — продолжил тот, бросая на Лиама короткий взгляд. — Он очень давно хотел с тобой познакомиться.

— Я... я не хочу ни с кем знакомиться, — пробормотал Лиам, стараясь подавить дрожь, пробирающую до костей.

Отчим расхохотался.

— Ты не в том положении, чтобы выбирать, мальчик мой, — отрезал он, и маска доброжелательности моментально слетела с его лица.

— Я не буду этого делать! — выкрикнул Лиам. Это была последняя капля его притворства. Играть в хорошего мальчика? Ни за что!

Лицо отчима мгновенно исказилось от ярости.

— Ты смеешь мне перечить? — прорычал он, резко схватив Лиама за подбородок. Пальцы впились в плоть, причиняя боль. — Ты забыл, кто я такой?

Лиам дёрнулся, пытаясь вырваться из хватки, но стальные тиски отца не ослабевали. Жёсткие пальцы впились в подбородок, принуждая к зрительному контакту.

— Ты — моя собственность, уяснил? Мой долг, моя грёбаная марионетка. И ты будешь плясать под мою дудку. Или хочешь, чтобы я лично преподал тебе урок? — прорычал мужчина, обдавая Лиама удушливой волной запаха дорогого одеколона и табака. Его лицо нависло в опасной близости.

Страх сковал Лиама, парализовал его волю. Он до дрожи знал, что это не пустые угрозы.

— Да, уяснил, — прошептал парень, избегая взгляда. Подтверждение вырвалось сдавленно, словно его вырвали из горла.

Хватка ослабла.

— Отлично. Вбей себе это в башку. Никаких больше выходок, понял? Слушайся, и, может быть, твоя никчёмная жизнь продлится чуть дольше.

Лиам отвернулся, прижавшись лбом к холодному стеклу. Слёзы стыдливо текли по щекам. Он презирал себя за слабость, за то, что дал сломить свою волю. Лиам чувствовал, что предал самого себя, но какая была альтернатива? Открытое сопротивление означало неминуемую жестокую расправу.

Автомобиль нёсся по тёмной трассе. Размытые огни ночного города мелькали за окном, казалось, глумясь над его безнадёжностью. Лиам вытер слёзы, стараясь не привлекать внимания отчима. В горле стоял ком, от которого першило и хотелось кашлять, но он сдерживался. Любой звук сейчас мог спровоцировать новую вспышку ярости. Он смотрел в окно, на мелькающие огни, и чувствовал себя маленьким и потерянным в этом огромном мире.

Его жизнь — тонкая нить, готовая оборваться в любой момент. А побег был единственным шансом на спасение. Единственным способом увидеть завтрашний день.

Он украдкой изучал салон. Отец, развалившись на сиденье, самодовольно дымил сигаретой, упиваясь своей властью. Пустынная дорога — вот его шанс, крохотный просвет в надвигающейся тьме.

Движения Лиама были осторожными, почти незаметными. Пальцы нащупали холодную сталь дверной ручки. Сердце бешено колотилось. Нужно действовать.

Когда машина немного сбавила скорость, входя в пологий поворот, Лиам решился. Он рывком распахнул дверь, впуская в салон холодный ночной воздух.

Отец моментально встрепенулся, словно ужаленный.

— Стой! — прорычал он, пытаясь дотянуться до беглеца.

Но было слишком поздно. Лиам кубарем покатился вниз по откосу, чувствуя, как острые камни рвут кожу. Адреналин бурлил в крови, заставляя его подняться и бежать. Бежать не оглядываясь. Бежать ради жизни.

Шатаясь, Лиам бросился прочь от дороги. Сквозь шум в ушах он слышал визг тормозов и яростный крик отчима, зовущего его по имени, но не обращал на это внимания. Сейчас главное — выжить. Убежать как можно дальше, пока тьма не поглотила его полностью.

Преодолев черту города, он замедлил бег, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Тело пульсировало от боли из-за ушибов и ссадин, но леденящий страх подгонял его. Он знал: отчим не отступится. Будет преследовать, пока не настигнет. Ему нужна передышка, место, где можно залатать раны и решить, что делать дальше. Укрытие.

Яркие огни большого города безжалостно резали глаза. Лиам, словно тень, скользил вдоль зданий, избегая залитых светом улиц и переулков. Он двигался, петляя по узким проходам, как загнанный зверь, и каждый звук приближающегося транспорта заставлял его вздрагивать и инстинктивно увеличивать скорость.

Вскоре он вышел к реке. Над ней, словно древний страж, навис заброшенный мост. Лиам, не колеблясь, направился к нему. Он знал, что под ним можно спрятаться от дождя и посторонних глаз.

Спустившись по крутому осыпающемуся склону, он погрузился в царство сырости и тьмы. Тяжёлый, затхлый запах плесени и гнили ударил в нос. Здесь, под мостом, существовал свой мир — мир бездомных, тех, кто бежал от закона и от самого себя.

Лиам забился в укромный угол под мостовой опорой, где ощущалась долгожданная безопасность. Свернувшись калачиком и прижавшись спиной к шершавой бетонной стене, он закрыл глаза, отгораживаясь от мира вокруг. Приглушённый гул города — рокот машин, сердитые гудки, обрывки криков — едва доносился до его убежища. Здесь, в тени мостовой, парень чувствовал себя неуязвимым.

Он не знал, что будет дальше, но сейчас, в этом сыром и тёмном уголке, он ощущал хрупкий, но такой долгожданный вкус свободы. Свободы от отчима, от его насилия и угроз. Свободы, пусть и на короткий срок.

Решения подождут до завтра. Сейчас, измученный страхом и бегством, он провалился в сон, наивно надеясь, что с рассветом в его жизнь просочится луч света и забрезжит надежда на лучшее.