Глава 7. Саманта

Остальные занятия прошли довольно быстро и, если бы в конце дня меня спросили, что нового я сегодня узнала, мой ответ был бы очень прост : "Ни-че-го". Я все время мысленно вспоминала утреннее столкновение и дальнейшее соглашение, пытаясь понять, не совершаю ли ошибку, нарушая привычный ритм своей жизни. 

Так что "Основы проектирования" и "Экономика" прошли мимо меня. Не думаю, что этот факт изменился бы, не встреть я сегодня утром Итана. Моя специальность не заставляла кожу покрываться мурашками, а сердце трепетать в ожидании, когда я снова займусь делом. Я просто пыталась дотянуть до выпуска и получить диплом. Я просто пыталась выжить. Мой отец в такие моменты сказал бы : "Просто попытайся полюбить ту жизнь, которой живешь, пока идешь в направлении жизни, которую желаешь". Но как я могу заниматься самообманом и пытаться полюбить свою жизнь сейчас, когда у меня нет никакого "потом", нет никакого пути, ради которого стоило бы терпеть "сейчас". Я подняла голову к небу, прикрыв рукой глаза, чтобы солнце не ослепило меня, но в этот момент тучи закрыли солнечные лучи от мира, и я подумала, что именно это и происходит в моей голове. Каждый раз, когда появляется лучик хорошего, собственное подсознание нагоняет тучи отчаяния, и внутри наступает мрак. 

Итан сказал, что заедет за мной к 9, а часы на экране мобильного показывали всего лишь 12:40. Я смогу съездить в другой конец города и вернутся домой к обеду. 

Спустившись с крыльца нашего корпуса, я отправилась в сторону автобусной остановки. Автобус должен был подъехать через 3 минуты. Полчаса езды, и я буду на месте. И пусть я попаду на обеденное время, я знала, что мне позволят войти. 

Транспорт прибыл точно в назначенное время и, расплатившись за билет, я уселась на одиночное кресло и стала наблюдать за пейзажем, стремительно проносящимся за окном. Для начала осени погода стояла вполне ожидаемая: легкая прохлада по утрам, требующая набросить какую-то кофту на плечи, жарко солнце днем, заставляющее щуриться и жалеть, что забыл нанести солнцезащитный крем, и вечера, идеально совмещающие в себе все вышеперечисленное. Мы всегда отмечали начало осени, как и начало зимы, весны или лета. Папа находил поводы для праздника на ровном месте. Казалось, что он жил под дезивом : "Каждый наш день - праздник". В начале осени мы обычно разжигали костер за домом, жарили маршмеллоу и делились последней прочитанной историей. Отец всегда добавлял что-то от себя, порой у него выходило куда красочнее, чем было на самом деле. Не знаю, вспомнит ли Стив об этих традициях. Он периодически составлял нам с папой компанию, но это никогда не увлекало его на долго. Как правило, он съедал горстку жареного зефира, выпивал горячий шоколад и уезжал к себе на квартиру, говоря, что мы - сборище пенсионеров. Мне нравилась такая размеренная жизнь с отцом. Он сочетал в себе жизнерадостность, спокойствие и безграничную мудрость. Рядом с ним всегда было тепло и уютно, как бывает после долгой прогулки в морозные дни, когда ты переступаешь порог дома, укутываешься в одеяла и позволяешь окоченевшему телу согреться. 

На таблоиде показалась вывеска "Больница Бофорт Мемориал" и я поднялась со своего места. Это светлое 5-ти этажное здание за последние полгода стало мне таким же знакомым, как и дорога до Маяка во время бега, вот только это место не приносило мне такого спокойствия. Войдя в центральные двери, я первым делом направляюсь на пост дежурного. Сегодня дежурит Саймон - парень примерно моего возраста, который недавно закончил наш университет и теперь проходит практику здесь в больнице.

- Привет, Сэм. Опять в обеденное время? - Он смотрит на меня с лукавой улыбкой, на что мне остается только пожать плечами и состроить виноватое выражение лица.

- Прости, Саймон, но ты же знаешь, какой долгий путь от кампуса до этого места, да и расписание часто не отличается особыми удобствами, - я смотрю Саймону в глаза, не говоря в слух то, что мы и так оба знаем. Попасть сюда для меня - важнее всего, особенно с тех пор, как мне ввели ограничение на посещение больницы в одиночку. Я понимаю, что Стив действовал из лучших побуждений, но иногда благими действиями...думаю, продолжать не стоит.

- Тебе повезло, главврач сейчас отсутствует, так что ты сможешь проскользнуть незамеченной. 

- Спасибо, Саймон, с меня причитается, - я дарю парню благодарную улыбку и направляюсь в сторону лестницы. Моя задача - незаметно пройти на 3 этаж в конец коридора. За последние полгода я выучила размещение всех выступов, арок и возможных подсобных помещений, так что пройти незамеченной - проще простого. 

Быстро преодолев 3 пролета, я заглянула за дверь, осматривая коридор на наличие медперсонала. Но, кажется, день решил дать мне реванш - дорога была чиста. Решив не искушать судьбу, я быстро пробежала в правую часть коридора и отворила последнюю дверь от окна. 

Меня встретил знакомый писк прибора, показывающего сердечный ритм, и легкий шум механизма, поддерживающего искусственную вентиляцию легких. В палате жалюзи были опущены, отчего создавалось ощущение полумрака. Но даже в кромешной тьме я смогла бы рассмотреть человека, лежащего на кровати. 

Если бы не множество труб, опутывающих его тело, могло показаться, что он просто спит после долгого рабочего дня. Я приблизилась к кровати и подтащила стул, чтобы сесть как можно ближе. 

Лицо его было бледным, как у любого человека, работающего на дому. Волосы были в привычном художественном беспорядке, такого же темно-русого цвета, что и мои. Правда больше они не лежат таким пушистым облаком, теперь они выглядят грязными, спутавшимися и потускневшими. Лицо также заметно осунулось, у нее и раньше были скулы, но сейчас под ними залегли глубокие тени, в очередной раз напоминая, в каком состоянии находится хозяин. Не только лицо заметно похудело, все тело будто уменьшилось в размерах, заставляя человека в постели выглядеть еще болезненнее. И только руки, казалось, остались прежними. Такие же длинные стройные пальцы, тот же овал ногтей, те же мозолистые подушечки пальцев. Вот только бугорок на среднем пальце правой руки, который появляется от долгой писанины ручки, заметно уменьшился. Не думала, что такое когда-либо произойдет, ведь она была продолжение его руки, как и блокнот - в другой. 

Я подняла его ладонь, обхватила своими руками, пытаясь согреть. Не знаю, было ли ему холодно, ощущал ли он мое тепло, но мне это было необходимо. Пусть его веки были закрыты, а ладони - ледяные, я все равно могла закрыть глаза и представить, как эта рука согревает меня, наставляя и обеспечивая поддержкой в каждом дне. Но сегодня, как бы я не старалась, рука все равно осталась холодной, и этот холод медленно заползал в мою и без того окоченевшую душу. Я вздрогнула, а по правой щеке скатилась непрошенная слеза.

- Ну привет, пап.