Глава вторая. Проваливаясь в кроличью нору

Услышав чужие слова, Анна вдруг почувствовала, как внутренности сжались в тугой узел. Она приоткрыла рот, чтобы глотнуть немного воздуха, но тот застрял в ее горле жгучим комом. Анна схватилась за грудь, вцепившись в джинсовую курточку непослушными похолодевшими пальцами. Ее глаза заслезились и, вскоре, по щекам пробежали две симметричных дорожки слез. Она резко повернулась спиной к Ямато, не желая, чтобы он видел, как ей больно. Несмотря на то, что у них с отцом всегда были сложные, немного прохладные отношения, Анна его, оказывается, любила. Это осознание безжалостно ударяет по ней со всей силы. Мысли в ее голове стали похожими на обрывки пустых фраз. Она прикладывает ладони к лицу, зубами вцепившись в нижнюю губу. Такой желанный вдох и выдох сопровождался хриплым звуком, который издает ее сжавшееся горло. Анна закашливается. Ее сердце набатом бьется в ушах. Сильные толчки пульса начинают терзать виски. Анна надавливает пальцами на веки своих закрытых глаз, стараясь остановить поток горьких слез.

- Что произошло? - сдавленным голосом спрашивает она, не оборачиваясь. Анна прекрасно знает, что отец всегда был в отличной физической форме, а, значит, дело намного серьезнее. - Как это случилось?

- Расследование пока не завершено.

Анна приподнимает подбородок так, будто хочет, чтобы сорвавшиеся с ресниц слезы вобрались обратно в глаза. Она слегка машет головой, добиваясь того, что волна длинных прядей ее черных волос расплескивается на ее дрожащих плечах. Анна стискивает зубы, крепко нахмурившись. Она поворачивается к Ямато, пронзительным взглядом уставившись на него.

- Ты не ответил на мой второй вопрос, - не терпящим возражений голосом, говорит она.

Ямато склоняет голову набок. В его необычных, переливающихся разными цветами глазах загорается огонек неприкрытого интереса.

- Я не думал, что тебе будет не все равно, воробушек, - немного помолчав, отвечает он. - На него было совершенно нападение. Ты же знаешь, как он любил свой чайный домик, правда? Глупое упрямство не брать с собой охрану... И, предугадывая твой вопрос - нет, спасти его не было возможности. Использовалась шелковая нить.

Анна расширяет глаза, вытянувшись по струнке смирно. Шелковая нить. Немногие знают, что это одна из слабостей драконов. И очень узкий круг лиц знает, как правильно ее подготовить. Где найти златопрядного паука. Сколько слоев паутины необходимо, чтобы получить нужную толщину. Как заточить нить, чтобы та стала смертоносным орудием.

- Отец...

- Его расчленили на девять частей. Забрали двадцать чешуек. Голову мы не нашли.

Анна опускает голову вниз. На миг, ставший привычным истертый линолеум, кажется красным. Алый цвет расползается кляксами, ползет к стопам, и она поджимает пальцы на ногах, лишь бы тот к ней не прикоснулся. Анна моргает, и все исчезает. Кроваво-красный растворяется, как туман на сильном ветру. Анна трет губы тыльной стороной ладони так, словно сдерживает рвущийся наружу всхлип.

- Мне нужно собрать вещи, - говорит она не для Ямато, а скорее для себя. Чтобы заставить себя пробудиться. Она старается не встречаться глазами с Ямато, чтобы не разочароваться еще больше, обжегшись об его холодный взгляд. Хотя, куда уж больше?

Анна вздыхает, шумно выпуская воздух. Убирает пряди волос назад, заложив передние за уши. Она пробегается взглядом по комнате, делая пометки в уме. И, поборов некое онемение в конечностях, идет к шкафу, в котором лежит ее дорожный рюкзак. Ямато сохраняет тишину все время, пока она собирается. Наверное, даже если бы он что-то говорил, Анна не услышала бы его. За ней начинают гоняться призраки прошлого. Воспоминания, хорошие и плохие, заполняют ее мысли, затягивая в водоворот щемящей тоски. Последняя встреча с отцом прошла в напряжении. Он требовал того, чего Анна никогда не смогла бы ему дать. Преданность Семье и безоговорочное повиновение. Анна же хотела спокойных дней в дали от всего, что наполняло бы ее жизнь ужасом.

- Я готова, - тихо говорит она. На самом деле, у нее не так уж много вещей. Только самое необходимое. Просто за эти несколько месяцев она побывала в комиссионном магазине, и купила несколько одеял, сменную одежду, полотенца. - Только, - неуверенно продолжает. - Я не сдала квартиру хозяйке. Да и на работе не сказала, что увольняюсь...

- Плевать, - хмыкает Ямато. Ему всегда на все плевать.

Анна кивает, не вступая с ним в дискуссию. Она знает, что поступает неправильно. Ей не жаль хозяина магазина, в котором она работа. Но жаль денег, которых так и не увидит, потому что расчетные за этот месяц еще не были выплачены. У нее тяжелеет на сердце от того, что она не сможет попрощаться с хозяйкой и поблагодарить ту за приют. С Анны брали не так уж и много за квартплату. Сказывалось то, что район был не самый приличный, и то, что хозяйка квартиры, наверное, на радостях, что в ее доме не откроют притон, снизила цену. Иначе Анне пришлось бы искать что-нибудь другое, ведь ее мизерной зарплаты и тех денег, что она сумела прихватить с собой, едва ли хватило на съем квартиры. Пользоваться же кредитными картами она не решалась. Ведь по этому электронному следу, найти ее было проще простого. Впрочем, как оказалось, нашли ее давным-давно.

Анна еще раз осматривается, пальцами сжимая ключи, все это время лежащие в кармане. Те уже нагрелись от ее прикосновения. Чувствуя их своей кожей, Анна, почему-то, ощущает необъяснимое умиротворение. Это довольно странно. Возможно потому, что это был хоть какой-то, но ее дом. Хоть какая-то настоящая работа.

Когда они выходят на улицу, вокруг царит полноценная ночь. Даже самые заядлые полуночники улеглись спать, и только две их одиноких фигуры нарушают такой редкий покой. Анна усаживается на заднее сидение, но Ямато заставляет ее сесть рядом с собой. Она знает, что он не доверяет ей. Но она бы никогда не выпрыгнула из машины на полном ходу. Анна сорвиголова, но свою жизнь ценит.

Мотор машины тихо урчит, Анна прикрывает глаза, устраиваясь поудобнее. Если бы она была кошкой, то непременно скрутилась бы в клубок. Но она - полукровка, которую ненавидит собственная семья. Когда-то Анна тоже себя ненавидела. Свою отличительную от других внешность. Эти темно-синие, почти черные глаза. Веснушки на носу. Не такую бледную, как у других кожу. Конечно, у нее есть азиатские черты, но европейские гены ее матери-француженки слишком яркие. Анна ее никогда не знала, но какое-то время тоже ненавидела. Первые годы ее жизни были наполнены разрушающим чувством, доводящем ее до исступления. Другие дети дразнили Анну, и она жутко обижалась. Среди родственников, которые были в основном выходцами из Японии, она была белой вороной. Чужачкой, по какой-то нелепой прихоти, родившейся в их семье.

- Ты голодна?

Она дергает плечом, выныривая из своих воспоминаний. С удивлением понимает, что на ее щеках опять появились влажные дорожки от слез. Анна стирает их тыльной стороной ладони, сводя брови на переносице. Она никогда не думала, что смерть отца так выбьет ее из колеи.

Анна игнорирует заданный ей вопрос, продолжая бессмысленно пялиться в окно. Пейзаж за ним смазанный, наполненный тьмой и редкими вспышками света придорожных фонарей. Она чувствует на себе чужой взгляд, но ничем не выдает, что ей некомфортно.

Вскоре, город остается позади и на смену домам приходит частокол деревьев. Ямато закуривает, и их крошечное общее пространство заполняют клубы дыма. Анна приоткрывает окно, позволяя ветру нырнуть внутрь салона машины. Она поднимает воротничок курточки, упрямо подставляя горящее лицо прохладным дуновениям. Размеренность поездки убаюкивает, веки слипаются, но она упрямо не позволяет себе заснуть.

Впереди показывается светящийся островок заправки и небольшой магазинчик при ней. Ямато сворачивает на подъездную дорогу.

- Нужно заправиться, - говорит он. - Купить тебе что-нибудь?

- Нет, - качает головой Анна.

Она выходит вместе с ним, чтобы немного размяться. Остается у машины, сложив руки на груди, чтобы немного согреться. Вокруг пустынно. Едва слышная мелодия доносится до ее ушей, вылетая из окна магазина. Анна оглядывается вокруг, сжимая губы в тонкую линию. Ее же сейчас ничего не держит. Больше нет обязательств. Единственный человек, которому она была должна, скоро станет горстью пепла. Зачем ей возвращаться? К кому? Что с ней будет, когда она вернется? Анна не сомневается, что добрые родственнички уже продумали все наперед, и ее судьба в их руках. Так, может быть, стоит рискнуть снова и попытаться освободиться?.. Как соблазнительно. Будто крошечный чертенок нашептывает свои коварные размышления на ее ухо.

Анна забирает свой рюкзак, закидывает его на плечо и, повертев головой, припускается в ближайшую рощу. У нее нет никакого продуманного плана. Просто перебирать ногами, и надеяться на то, что деревья скроют ее от чужих зорких глаз, а запах унесет ветер. Анна решает не выходить на дорогу, по крайней мере, не тогда, когда Ямато броситься ее искать. Возможно, притаиться под каким-нибудь холмом. Свернуться в клубок под лопастными кронами ели. Переждать. Не бежать, куда глаза глядят. Дождаться подходящего момента и попросить помощи. Остановить попутку или обратиться к продавцу в магазине. Может быть даже вызвать полицию. Толку от последнего, конечно, мало, но это значительно испортит чужие планы.

Под ногами хрустят прошлогодние хвойные иголки. Стройные стволы скрипят на ветру. Нежный подлесок так и норовит задержать, исцарапать, направить в другую сторону. Анна слишком поздно замечает, что что-то не так. Она натыкается взглядом на что-то темное. Что-то неопределенной формы и цвета, висящее около трех метров над землей. Анна делает шаг назад, и периметр настолько, насколько хватает взгляду, загорается желтым, будто кто-то поднес спичку и вспыхнул огонь. Поднимается ветер. Ее волосы взмывают над головой растрепанной короной. Она прикрывает глаза рукой, чтобы те не запорошило. Мечется из стороны в сторону, замечая еще несколько подвешенных на деревьях кулей. Ее дыхание учащается, сердце ударяется о ребра в дробном ритме. Анна пятится, пытаясь выскочить наружу, выйти за периметр. Но ударяется будто бы о твердую стену, хотя никакой стены позади нее нет.

Темные силуэты срываются вниз. Ветки еще несколько секунд скрипят, на землю падает дождь из еловых иголок. Нечто вытягивается в длину и становится похожим на собаку. На огромного пса с косматой головой, крупными лапами и алыми глазами-угольками.

«Дикая Охота», - проносится в голове Анны. Она каким-то образом пересекла чужие границы, а это - охрана, созданная, чтобы защищать территорию от вот таких вот чужаков.

Темных силуэтов становится все больше. Псы скалятся, их зубы белеют на фоне черной пасти. Они кажутся отчасти нереальными, сотканными из тумана и облаков. У них нет постоянного, четкого очертания. Они словно сгустки мглы, которые попытались заключить в определенную оболочку. Анна чувствует, как на ее спине выступает пот. Она сует в рот палец, сильно прикусывая кожу на кончике. Во рту появляется соленый привкус. Когда она смотрит на полученную ранку, под ее взглядом выступает кровь. Она взмахивает рукой, и капля срывается в воздух. Прежде, чем та упадет вниз, Анна успевает прошептать когда-то выученную фразу. Последнее слово еще не растворяется в небытие, как капля замирает, а потом вспыхивает багровым. Получившийся иероглиф поднимается выше уровня ее глаз, превращаясь в сияющий талисман. Псы приостанавливаются, но не теряют желания напасть, не перестают злобно скалиться, медленно, шаг за шагом приближаясь ближе.

«От псов Дикой Охоты не сбежать», - вспоминает Анна простую истину, живущую в их мире на протяжении многих веков. Это, действительно, забавно. Из огня да в полымя. Она хотела сбежать, но попала в еще один переплет, который может стоить ей жизни.

Анна растирает поврежденную кожу на пальце, чувствуя покалывание. Она роется в карманах, и единственное, что у нее есть - ключи. Треклятые ключи. Здоровенные, старомодные хреновины, вылитые из железа. В голове Анны вспыхивает план. Плохенький, корявенький. Но других у нее отродясь и не было. Она вытаскивает ключи наружу, и когда первый пес бросается вперед, выставляет их перед собой, добиваясь того, что существо напарывается на них. Звучит жалобный скулеж. Чужое мистическое тело разрывается надвое, чернильными жгутами разлетевшись по сторонам. Псы - верные подданные фейри. И, как и те, очень уязвимы к обычному куску металла.

- Кто пожаловал на наши земли? - звучит раскатистый голос.

Анна сжимается от того резонанса, который он сеет. Она прислоняется к невидимой стене спиной, выставив перед собой ключи как самый настоящий клинок.

- Когда на вопрос нет ответа, значит ли, что нарушитель виновен по всем статьям?

Анна не знает их, фейри Неблагого Двора. Они предпочитают жить в другой реальности, обосновываться на перекрестках драконьих рек, особенных силовых линий, которые пронизывают все реальности вдоль и поперек. Их можно увидеть на особенных праздниках вроде Самайна или Белтейна. Среди смертных они отличаются удивительной красотой. О них можно прочитать в книгах и услышать в легендах. Анна никогда не думала, что лично пересечется хоть с одним из них.

- Молчишь, дева?

Первым, что бросается в глаза, это вспыхнувшие в свете пылающего огнем периметра серебристые латы. Рыцарь восседает на огромной лошади, облаченной в пурпурную попону. Животное взмахивает головой, и темно-каштановая грива почти достает до земли. Анна пытается разглядеть всадника, но лицо того скрывает шлем, увенчанный пучком развевающихся на ветру перьев. Она не знает, что сказать. В конце концов, она просто изображает поклон, изгибаясь так, чтобы не потерять из виду ни рыцаря, ни чертовых псов.

- Я приношу свои извинения, достопочтенный ши, - витиевато извиняется Анна, применив общее обращение ко всему народу фейри. - Я не знала, что здесь начинаются ваши земли. Когда-то ведь они лежали намного севернее, и... Я бы никогда не пришла сюда со злыми намерениями, нарочно. Поверьте, я бы ушла отсюда сразу же, но не смогла. Но если вы поможете, я исчезну, будто меня здесь и не было, клянусь. И если вы не верите моим словам, тогда я могу дать клятву крови. Ее нельзя нарушить, ее не обмануть. Поэтому... - Анна выдыхается, ощущая, как же затряслись ее поджилки. Слишком много потрясений для одного несчастного вечера. Ее горло сжимается, и окончание фразы теряется на полпути.

Лошадь перебирает ногами. Кисточки над ее копытами забавно шевелятся. Из ноздрей вырывается сизый пар. Позади показываются новые силуэты. Еще больше рыцарей-фейри. У Анны начинает раскалываться голова. Кровавый талисман мало-помалу теряет свою силу, и псы становятся смелее. Всадник делает загадочный взмах рукой лишь для того, чтобы до конца разрушить чужую попытку помагичить. Багровый туман, состоящий из капель ее крови, стремится к нему, приняв форму стрелы. Всадник ловко перехватывает ту, а затем вертит, будто рассматривая.

- Забавно, - говорит он. - У нас давно не было таких гостей.

И, как по заказу, вокруг становится светло, как днем. Анна невольно щурится, на миг ослепнув. А когда глазам возвращается четкость зрения, она понимает, что все это время под ее ногами хрустели далеко не еловые иглы. То тут, то там, среди крепких стволов деревьев, разбросаны кости. Кое-где, даже пока не лишенные плоти, в одежде, с невыносимой мукой на лице. Женщины и мужчины, от мала до велика. Все, кто входил сюда без спроса, превращались в чьи-то воспоминания и горсти праха. Анну начинает мутить.

- Подождите, - говорит она сдавленным, будто бы не своим голосом. Очень наивно думать, что ее пощадят. Анна чувствует себя бесполезной неудачницей, которая вечно влипает во всевозможные неприятности. Куда бы она ни направилась, за каждым углом ее поджидает смертельная опасность. Возможно, над ней висит проклятие? Или карма ее проклятого рода нашла отдушину именно в ней, Анне? - Давайте вести конструктивный диалог, как взрослые люди, ведь на дворе не Средневековье. Всегда можно договориться и найти выход из ситуации, который устроит все стороны. Давайте просто поговорим, ши. Вы ничего не потеряете, зато я могу спасти свою жизнь. Неужели вы настолько бессердечны?..

Ответом ей служит смех, который взмывает вверх, к верхушкам сосен, а затем срывается вниз, прямо к ее ушам. Анна дрожит, проклиная себя за такую беззащитность. Будь она Ямато, кто-нибудь посмел бы так хохотать? Они бы харкали кровью и молили прощения.

- Это могло сработать, если бы ты заглянула на огонек в Благой Двор. Но, к сожалению, тебе, дева, не повезло.

Анна борется с инстинктом сорваться с места и побежать. Она стоит на месте до последнего, и уже думает, что лошадь растопчет ее и протянет за своими копытами парочку метров. А с тем, что останется, легко закончат псы. На этом и завершится короткая грустная жизнь фальшивой принцессы. Но, когда она представляет смерть, судьба выбирает для нее жизнь. Анна расширяет глаза, глотая все звуки, так и стремящиеся вырваться из ее рта наружу, когда всадник в последний момент заставляет лошадь свернуть. Наклоняется и дергает Анну на себя, буквально за шкирку вытаскивая вверх. Она леденеет всем телом, коченеет, боясь шевельнуться. Чужие глаза горят сквозь тонкую щель забрала золотым светом. Анна отворачивается, зная, что ши могут заколдовать и отнять волю, лишь одним своим взглядом.

- Но, возможно, тебе все-таки повезло, - говорит всадник. - Драконы давно были нам интересны.