Глава первая. Возвращение блудной дочери

          Ночью спокойно. Город затихает, медленно погружаясь в сон. Смолкают сигналы машин. Обрываются разговоры. Вывески витрин магазинов отбрасывают неоновые тени на асфальт. Анна смахивает волосы, так и норовившие завалиться на лицо и закрыть ей обзор. Она прикусывает губу, тихо чертыхаясь. Замόк, будь он трижды проклят, снова заел. Ей это уже осточертело. Почти после каждой рабочей смены Анна мучается, тратя свое личное время на то, чтобы закрыть дверь. Иногда девушка тихо надеется, что когда-нибудь безалаберность хозяина магазина, на которого она работает, сыграет с ним злую шутку и его просто-напросто обнесут. Разве так сложно поменять замόк? Это ведь не для нее, не для Анны, а для того, чтобы обезопасить магазин.

- Черт возьми, ненавижу, - сквозь зубы бормочет она, остановив себя от того, чтобы не двинуть по двери ногой.

          Глубоко втянув в себя воздух, Анна шумно выдыхает. Перед ее лицом появляются клубы прозрачно-кипенного пара. Весна выдалась ранней, но от того не менее прохладной. Девушка задирает голову вверх, всего на секунду прикрывая глаза, чтобы потом приоткрыть их и уставиться на неприветливую темно-синюю гладь небес. Крошечные звезды кажутся дешевыми стразами, которые можно купить на распродаже по доллару за несколько десятков. В большом городе, полном искусственных огней, природа утратила свою силу. Анна встряхивается, пытаясь взбодриться. Ее джинсовая курточка не подходит для ночной прохлады, а потому по ее коже начинают плясать мурашки. Она поправляет сумку, висевшую на плече, и заставляет себя направиться вперед, чтобы как можно быстрее оказаться дома.

          Тени поселились в каждом углу, возле каждого здания. Расплылись чернильными кляксами, глотая бледные вспышки фонарей, словно прожорливые монстры. Анне становится не по себе. Она не трусиха и обычно не воспринимает все так близко к сердцу, но сегодня окружающее ощущается иначе. Она ускоряет шаг, сжимая руки в кулаки. Своей интуиции Анна доверяет. Она начинает прислушиваться к любому шороху, любому, хоть немного подозрительному звуку, прозвучавшему за спиной. Но все равно оказывается не готова к тому, что возникает внезапно, будто нырнувший за шиворот резкий порыв ветра. Анна издает глухой испуганный звук, дезориентировано взмахивая руками. Кто-то хватает ее со спины, словно приклеиваясь к джинсовой курточке твердой грудью. Анна запрокидывает голову, потому что чужая ладонь находит ее горло. Пальцы надавливают на кожу, оставляя после себя легкую бледность.

— Тш-ш-ш... Успокойся.

          Все вопросы отпадают сами собой. Она узнает этот голос из тысячи. Нутро холодеет, сердце ускоряется, а на висках выступает пот. Анна не для того больше полугода скрывалась в этой дыре, чтобы так глупо попасться в темном закоулке. Она опускает подбородок настолько, насколько пускает чужой крепкий захват. А потом резко бьет затылком назад, добиваясь того, что над ухом раздается рассерженный смешок.

— Плохая девочка.

          Анна рвано выдыхает, когда ее, словно она ничего не весит, тянут за собой с такой силой, что она едва успевает перебирать ногами. Ее буквально забрасывают в машину. Как нашкодившего котенка, схватив за шиворот. Она плашмя приземляется на сидение, больно въезжая локтем в приборную панель. Руль оказывается под щекой. Грубый материал обеспечивает едва заметное покраснение на коже, но все это несущественно, когда на водительское место усаживается Ямато — верный пес Семьи.

— Может быть, лучше на мои колени?

          Анна стискивает зубы, забавно попятившись. Путаясь в своих ногах, она благополучно устраивает зад на сидении, обхватывая свою сумку руками, будто плюшевую игрушку.

— Ну-ну, воробушек, не расстраивайся так, — воркует Ямато сладким голосом, из-за которого Анне хочется разбить ему лицо. — Да и, кроме того, я же обещал тебя возвращать, правда же?

          Анна вздрагивает, резко отклоняясь, когда что-то касается ее подбородка. Достаточно просто стрельнуть глазами в сторону Ямато, чтобы увидеть, как тот роняет свою руку, растягивая губы до ушей. Она не понимает, почему ее жизнь каждый раз скатывается в тартарары. Хотя, когда твой отец имеет определенную власть и пытается всеми управлять, чего еще ожидать? Разве что своей скоропостижной смерти. Именно поэтому Анна всеми силами стремиться сбежать, и именно с этих же причин к ней приставлен сторожевой пес, который не дает ей наломать дров, и держит на коротком поводке. Она думала, что на этот раз хорошо замела следы.

— Я соскучился.

          Анна моргает, отклоняясь, когда возле ее лица оказывается чужое лицо. У Ямато искрящиеся, живые, почти черные раскосые глаза. Улыбка до ушей, слегка торчащие вперед передние зубы, небольшой шрам на щеке, родинка на подбородке и волосы, липнущие темными змейками к скулам. Он не утратил некоего своеобразного очарования в свои двадцать семь. Уже не юноша,  но довольно привлекательный мужчина. 

— Отвали.

          Его смех пробирает до самых костей. У Анны из-за него табуны мурашек бегут по спине. Под чужой кожаной курткой не видно, но она все равно знает о том, что в наплечной кобуре притаился пистолет. Анна представляет, как выхватывает его, проделывая в чужом лбу аккуратную дырочку. Хотя, аккуратно с такого расстояния так чисто не сработать. Перед мысленным взором появляется распавшееся на части некогда симпатичное лицо. Анна невольно передергивает плечами, зарабатывая еще один смешок.

— Сама вещички соберешь или мне с тобой пойти и помочь?

          Было время, когда они были хорошими друзьями. Может быть, даже кем-то большим. С разницей в возрасте в три года, у низ было много общего. Но этот этап давным-давно прошел. И на смену теплым чувствам пришли другие, холодные, наполненные яростью, ведь он оказался отнюдь не на ее стороне. Анна пыталась с ним договориться. Предлагала неплохие суммы, лишь бы этот пес оставил ее в покое. Очень щедрые суммы. Но Ямато слишком верный хозяину, чтобы вестись на заманчивую сладкую косточку. А одна, как-то раз случайно брошенная фраза, так и крутится в голове: «Ты моя птичка, и я тебя ни за что не отпущу на волю».

«Полный псих» — думает Анна, укладывая руку на дверцу машины.

— Что б ты сдох, скотина, — не выдерживает она.

          Наградой становится резкий выпад и крепкая хватка на плече. Ямато оказывается слишком близко, непозволительно. Выдыхает, омывая ее щеку теплым воздухом. Анна теряет всю свою браваду.

— И я люблю тебя, воробушек ты мой.

          Ямато приближается, утыкаясь носом в ее шею. Его горячее дыхание нагревает ее кожу. Пора бы уже привыкнуть к этому, но каждый раз, словно впервые. Шершавые пальцы стискивают нижнюю челюсть, и Анна невольно дергает головой, пытаясь уйти из этого захвата. Она толкается, не выдерживая напора, и Ямато слушается, отодвигаясь. Анне кажется, что его запах прилип к ней навечно. Она чувствует, что из-за осознания этого щеки начинают накаляться. Это злит.

— Черт, и правда, соскучился по тебе, птичка.

          Анна хотела бы век его не видеть. Она отклоняется, когда Ямато пытается вновь приблизиться. Он фиксирует ее плечи руками, подаваясь вперед для того, чтобы буквально положить свой подбородок на ее плечо. А потом, страннее некуда для посторонних, шумно вдыхает, кончиком носа вновь коснувшись кожи на шее Анны. Почти по-звериному делясь своим запахом. Она передергивает плечами, пытаясь развернуться. Ее сердце пускается вскачь, громко заухав в ушах.

- Ты...

- М? – весело мычит Ямато, сжалившись и давая ей взглянуть на себя.

          Анна судорожно бегает глазами по его лицу, пытаясь отыскать любые изменения. Она громко сглатывает скопившуюся во рту слюну. Язык липнет к нёбу и чувствуется как натертый наждачной бумагой. Антрацитово-черные глаза Ямато теперь окрашены в зеленоватую охру. Яркие вспышки золотистого цвета лучами окружают темный зрачок.

- Ты не мог... - тихо говорит она, ощущая, как из-за испуга немеют ноги.

- Чего я не мог? – растягивая губы в ленивой улыбке, спрашивает мужчина.

          Анна вжимается в дверцу машины спиной, стараясь быть от него как можно дальше. Но Ямато это не нравится, и он дергает ее обратно на себя. Анна упирается ладонями в его грудь, не в силах отвести взгляд от кожи на чужих скулах. Маленькие, почти незаметные перламутровые чешуйки манят к себе, и она заставляет себя оставаться неподвижной, лишь бы тут же не начать исследовать их кончиками своих пальцев. От осознания того, что именно она видит, ее глаза расширяются.

- Во время твоего отсутствия многое изменилось, - вкрадчиво объясняет Ямато. У Анны начинают шевелиться волосы на затылке, едва стоит представить насколько. Ее не было всего полгода. Жалких шесть месяцев.

- Хватит развлекаться, - прочистив горло, говорит она. – Мой дом недалеко. Если поедем сейчас, то доберемся за десять минут.

          Ямато иронично смотрит на нее, не спеша отодвигаться. Наверное, не очень доверяет чужим словам, ведь Анна никогда так просто не сдавалась. Но он все-таки прислушивается, вставляя ключ в замок зажигания, чтобы завести двигатель. Анна вновь прижимает к себе сумку, стараясь успокоиться.

- Пристегнись.

          Она недовольно стреляет глазами в Ямато. Чужая забота ей ни к чему, но она будет полной дурой, если сама не побеспокоится о себе. Тем более тогда, когда прекрасно знает, каким опасным водителем является Ямато.

          Они добираются на нужную улицу за каких-то пять минут, вместо обещанных десяти. Анна выбирается из машины, вдыхая свежий воздух полной грудью. Только после того, как она оказывается снаружи, девушка понимает, как же внутри салона было душно. Душно, пахло дешевым кофейным освежителем, сигаретным дымом и приторно-пряным мужским парфюмом.

- У тебя удивительная способность находить настоящие клоповники.

- Пошел ты.

          Ямато скалится. Порой Анна думает, что он не умеет улыбаться, как нормальный человек. Не умеет показывать свои настоящие эмоции. Только хорошо выверенные подделки, которые легко выставить напоказ в нужный момент.

          Они входят в подъезд многоквартирного здания. Лифт как всегда не работает, и Анна направляется к лестнице. В глухом углу свалена куча мусора. По большей части старые вещи вроде изношенных драных кроссовок, дырявых пуховиков и вязанных заплесневелых свитеров. Иногда в этой груде можно увидеть свернувшихся в клубок бездомных. А иногда можно застать ловящего кайф наркомана. К поручню лестницы привязаны лыжные палки. Кем и зачем – лучше об этом не размышлять.

          Анна поднимается на третий этаж, чувствуя на себе чужой взгляд. Ямато может смотреть так, что начинает казаться, будто на тебя давит вся тяжесть мира. Девушка останавливается в конце короткого коридора, достает из сумки ключи, отпирает дверь и, под аккомпанемент отборных ругательств соседей, которые опять что-то не поделили, толкает ее, желая поскорее оказаться внутри.

- Очаровательное местечко, - делает очередное никому не нужное замечание Ямато.

- Знаешь, я помню, откуда ты родом, - не выдерживает Анна. – То место тоже не было курортом с видом на океан.

          Ямато прислоняется к стене, складывая руки на груди. С его ростом примерно в метр восемьдесят пять и развитой мускулатурой, такая поза кажется угрожающей. Анна отворачивается, натыкаясь взглядом на не заправленную с утра постель. Она кривится, почему-то почувствовав стыд за то, что Ямато это увидел. В ее съемной квартире всего одна комната и небольшая кухня. Никаких спален с большими кроватями и широкими окнами. Есть лишь диван. Он Анне и заменяет кровать. Посторонним может показаться, что это того не стоит. Что не нужно было сбегать, ведь можно жить в роскоши и ни о чем не беспокоиться. Но лишь немногие знают, какую цену нужно заплатить за беззаботную жизнь в их семье. Через что нужно пройти, чего нужно лишиться и каким человеком нужно стать.

- Не похоже, что здесь есть что собирать, - лениво тянет Ямато, намекая на бедность обстановки.

          Да, Анна могла заселиться в хороший район, снять нормальное жилье и устроиться на приличную работу. Но тогда, как быстро бы ее нашли? На следующий же день? Или еще раньше? Всего-то нужно было немного потерпеть. Затаиться ненадолго, чтобы миновала буря. Будь у нее хоть один человек, согласный помочь, все было бы намного проще. Но на стороне Анны нет никого. Ни одной живой души. Она может полагаться только на себя саму. И такая жизнь кажется настоящим адом.

- Мы можем поехать утром? – спрашивает Анна, вдруг почувствовав, как на ее плечи ложится усталость всего рабочего дня. Работать продавцом тяжело. Весь день приходится проводить на ногах. Стоять за кассой, добавлять на полки товар взамен уже купленного. Иногда приходится протирать полы. Особенно, когда на улице дождливая погода. Вытирать полки от пыли, мыть стекла. И при этом быть приветливой, улыбчивой и бодрой. Той зарплаты, которую ей выплачивали, явно маловато, чтобы быть похожей на супер-женщину.

- Нет, - качает головой Ямато.

- Почему? Разве так уж сложно дать мне небольшую отсрочку? Потом сможешь вдоволь поиздеваться. Я же знаю тебя, ты только этого и ждешь, да?

- Воробышек, - издает мужчина издевательский смешок. – Тебе и так дали время, чтобы погулять. Целых полгода. Лично мне такой отпуск только снится.

Анна моргает, переваривая услышанное. Она хмурится, пытаясь понять чужие слова.

- Что ты имеешь в виду? – тихо спрашивает, боясь услышать правдивый ответ.

Ямато закатывает глаза, искренне показывая, как относится к ее умственным способностям.

- Ты действительно, думала, что сбежала? Ты наивнее, чем я предполагал. Это даже миленько. Что ты так смотришь на меня? Я прекрасно знал, где ты. Просто мне сказали только наблюдать. И я каждый день видел твое постное недовольное личико. Что, свободной птичкой быть не так уж и просто?

          Анна ощущает, как ее лицо начинает краснеть от накрывающей ее волною злости. Это плохое, разъедающее внутренности чувство, клокочет в груди, заставляя сердце судорожно биться о ребра. Окружающее мутнеет от пелены выступивших на глазах слез. Чувство глубокого разочарования заставляет ее губы дрожать.

- Тогда я не понимаю, к чему спешить. Раз уж вся семья в курсе, где я, - выдавливает она из себя. Голос слегка хрипит и кажется более низким, чем обычно.

- О, я бы с радостью, - весело подмигивает ей Ямато. – Но твой отец мертв, и завтра его похороны. Так что, отложить поездку никак нельзя, прости.