глава 5

Джеймс уклонился от летевшей в него книги. – Поппи…– Мерзавец! Как ты мог? Сопляк, идиот, эгоист!..– Тихо! Тебя могут услышать…– Пускай! Я в больнице, я только что узнала, что скоро умру, и лучшее, что ты мог придумать, – этот дурацкий розыгрыш. В голове не укладывается. Думаешь, что это смешно?!Поппи задыхалась от гнева. Джеймс попытался было ее успокоить, но вдруг застыл на месте, глядя на дверь.Сюда идет сестра, – сказал он.– Прекрасно, я попрошу ее выкинуть тебя отсюда вон!Ярость Поппи иссякла, на глаза наворачивались слезы от пронзительного чувства одиночества и покинутости: ей казалось, что Джеймс ее предал.Ненавижу тебя, ненавижу, – прошептала она.Дверь распахнулась, и в палату вошла сестра в блузке в цветочек и зеленых брюках.Что здесь происходит? – спросила она, включая свет, и тут заметила Джеймса. – Все ясно… На членасемьи ты не похож.Сестра улыбалась, но в голосе ее звучала властность, требующая беспрекословного подчинения.– Да, он мне никто, и я хочу, чтобы он ушел, – сказала Поппи.Сестра взбила подушки у нее в изголовье и положила ей на лоб мягкую руку.На ночь здесь могут оставаться только члены семьи, – обратилась она к Джеймсу.Поппи уставилась на экран телевизора, ожидая ухода Джеймса. Но вместо этого он обошел кровать и встал рядом с медсестрой, которая поправляла одеяло, не отводя от него взгляда. Ее руки двигались все медленнее и вдруг совершенно замерли.Поппи смотрела на нее во все глаза, а сестра, будто загипнотизированная, не сводила глаз с Джеймса. Ее руки безвольно лежали на одеяле.Джеймс пристально смотрел на медсестру. При включенном свете Поппи хорошо видела его лицо, и оно снова показалось ей незнакомым и странным. Джеймс был очень бледен и напряжен, словно выполнял работу, требующую огромных усилий: челюсти сжаты, а глаза… глаза мерцают в темноте, как настоящее серебро.Почему-то в этот миг перед внутренним взором Поппи предстала умирающая от голода пантера.– Как видите, все в порядке, – сказал Джеймс сестре, словно продолжая начатый разговор.Медсестра моргнула, затем огляделась вокруг, как будто очнулась после наркоза.Да-да, все в порядке, – ответила она. – Позвоните мне, если… – тут она снова рассеянно оглянулась, – если что-нибудь понадобится.Сестра вышла из палаты. Поппи следила за ней, затаив дыхание. Потом она медленно перевела взгляд на Джеймса.– Я знаю, это многие умеют, – произнес Джеймс, – затасканный прием демонстрации собственного могущества, но иногда он может сослужить добрую службу.Вы с ней это подстроили, – прошептала Поппи.– Нет.– Тогда это просто психологический трюк, вроде «Угадай с трех раз, как меня зовут».– Нет, – ответил Джеймс и опустился на оранжевое пластиковое сиденье кресла.– Тогда я схожу с ума.Впервые за этот вечер Поппи не думала о своей болезни. Она вообще не могла ни о чем думать. В ее мозгу царили хаос и смятение. Она чувствовала себя, как Дороти из «Волшебника из страны ОЗ» в своем домике, подхваченном и унесенном бурей.– Нет, голова у тебя в порядке. Это я все сделал не так. Я же говорил тебе, что мне трудно объяснить. Да, в это невозможно поверить. Мы делаем все для того, чтобы в это невозможно было поверить. Мы прилагаем огромные усилия, чтобы смертные отрицали само наше существование. От этого зависит наша жизнь.