...

Ты не понимаешь, – его голос звучал хрипло и напряженно.Затем, отвернувшись к окну, он добавил:Ты думаешь, что знаешь обо мне все, но это не так. Есть нечто очень важное, о чем ты даже не догадываешься.Теперь Поппи была просто ошеломлена; она не могла понять, почему Джеймс все время твердит ей о себе, ведь это она должна умереть. Но она старалась быть к нему снисходительной и сказала:– Ты можешь рассказать мне все, ты же знаешь.– Но в это ты вряд ли поверишь, не говоря уже о том, что это нарушение Законов.– Закона?– Законов. Я живу не по тем законам, по которым живешь ты. Человеческие законы для нас ничего не значат, но свои Законы мы не смеем нарушать.– Джеймс! – в ужасе выговорила Поппи.«Он сошел с ума», – подумала она.Я не знаю, как тебе это рассказать. Я чувствую себя сейчас героем плохого фильма ужасов. – Он вздрогнул и, не оборачиваясь, сказал: – Представляю, как это прозвучит, но… Поппи, я вампир.Поппи застыла неподвижно, словно изваяние, затем вдруг яростно бросилась к столику в изголовье кровати и, схватив стопку пластиковых тарелок, швырнула в него.– Ублюдок! – кричала она, судорожно нащупывая, чем бы еще в него запустить.