Глава 1. Колодец у дороги

Меня зовут Том. Всю жизнь я проработал детективом. Видел многое — ложь, кровь, страх, правду, за которую люди готовы были убивать.

Но однажды я понял: хватит. Я продал квартиру в городе и вместе со своей собакой Витой переехал туда, где, как мне казалось, можно было наконец услышать тишину — в маленькое село, затерянное среди холмов и лесов.

Село называлось Виламортис, а окружающий его тёмный, густой лес местные звали Мурень. Названия показались мне странными, но мелодичными. Люди в селе оказались приветливыми и добрыми — сразу приняли меня как своего. Они показали важные места, рассказали про источники, про старую церковь на пригорке и пригласили на завтрашний вечер — на некий местный праздник, который они называли Шезут. — Традиция, — сказали. Я улыбнулся: раз пригласили, значит, прийду. Тогда я ещё не знал, что этот вечер станет началом чего-то, что навсегда изменит мою жизнь.

Дом, в который я вселился, был старым, но крепким. Как ни странно, продавался за смешную цену. Через дорогу стоял старинный каменный колодец, обвитый плющом. Я начал прибираться: снял пыль, занёс коробки, вытер окна. Потом сел в кресло на террасе и закурил, старость как никак.

Вита бродила по двору, обнюхивая каждый угол. И вдруг замерла. Её взгляд остановился на колодце. Пять минут — ни звука. Даже ветер стих. Затем она тихо заскулила и подбежала ко мне. Я почувствовал странное — будто кто-то стоял у того колодца и смотрел на нас.

Я погладил собаку по голове, покормил её, и вскоре она уснула. На часах было 18:23.

Я приоделся, взял с собой пистолет — старая привычка, от которой я так и не избавился, — и вышел из дома. На дороге встретил Андрея — сына местного фермера. Мы с ним быстро нашли общий язык. Я спросил его про праздник, на который меня пригласили.

— Это в честь Белой Лисы, — объяснил он. — У нас её чтят. Богиня такая, хранительница села. Шезут всегда проходит в первый понедельник последнего месяца лета.

Белая Лиса... звучало почти поязычески.

Праздник оказался шумным и весёлым: танцы, песни, еда, домашнее вино. Люди смеялись, дети бегали вокруг костра. Мы с Андреем сидели на лавке, я рассказал ему о своей прежней работе и планах на пенсию.

Потом разговор зашёл о местных легендах. Кто-то сказал, что некий Митя, умерший недавно, стал стригой. Я спросил у Андрея, что это значит, но он лишь пожал плечами — мол, сам не знает.

Через несколько минут к нам подошёл пожилой мужчина — оказался отцом Андрея, Василием. Мы познакомились, и разговор потёк легко, как старое вино. Василий налил мне бокал — густое, тёмно-красное вино, почти чёрное.

В этот момент все вокруг встали. К костру подошла старуха с серебряной иглой. Она молча прокалывала людям пальцы, и те капали по капле крови в вино. — Традиция, — пояснил Андрей. — Кровь в вине приносит здоровье и счастье, а остаток проливают на землю — для плодородия.

Когда старуха подошла ко мне, она произнесла тихо, почти шёпотом: — Sanguis tuus nunc eius. Проколола мне палец — и вино стало ещё темнее. Мы выпили. Потом я, как и остальные, вылил последнюю каплю на землю.

Василий попросил меня помочь ему с делом — «нужна мужская сила», как он сказал. Я согласился: вино и доброжелательность сделали своё дело.

Оказалось, у них свинья должна была пороситься, но не всё шло как надо.

Ферма находилась на другом краю села. Когда мы вошли в загон, я замер. Перед нами стояла огромная свинья — килограммов на триста, не меньше. — С самого рождения странная, — сказал Андрей. — Растёт как на дрожжах. Ветеринар говорит — ожирение. — У свиньи? — Да ну нах... — Удивился я. — Только она никогда не была с хряком, — добавил он после паузы. — Но... беременна.

Батюшку они тоже звали. Тот посмотрел, перекрестился и сказал, что зверь проклят дьяволом. За слова свои взял двести баксов, облил свинью святой минералкой и ушёл. «Бизнесмен хренов».

В тот вечер свинья так и не родила.И я, вернулся домой.

Было уже около десяти вечера. На дороге Вита стояла у колодца и лаяла, как безумная. — Спокойно, девочка, — сказал я тихо. — Я тут.

Она нехотя отошла от колодца. Ночь была тихой, луна — острой, как лезвие. Мы легли спать, но Вита не сомкнула глаз — всё смотрела в окно, на тот проклятый колодец.

Через пару часов я уснул. А утром понял — что-то в этом месте совсем не так.