10. ПЫЛЬ И ПЕПЕЛ (ч.3)

***

Аниаллу ещё не окончательно исчерпала список проклятий в адрес проворонивших Райса магов, как в дверях комнаты, в которую кошки перебрались из подвала, показалась Кеара, мрачная и решительная. Она окинула помещение хмурым взором, едва заметным кивком отмечая присутствие знакомых алаев. Аниаллу неосознанно напряглась – она ждала, что за сестрой Верховного жреца войдёт он сам, но Кеан не появился. «Хоть что-то хорошее», – подумала Аниаллу, для равновесия отставляя ногу подальше в сторону: она сидела на стопке книг; Анар примостился справа от неё на стуле, устойчивостью этой кипе явно уступающем. Опираясь локтем о крышку стола, он сосредоточенно рисовал на покрывавшей её пыли тщедушного человечка, орущего в костре. Брай с не меньшей серьёзностью наблюдал за этим процессом, поэтому из всей троицы Кеару заметила одна Алу, и между кошками тут же завязался мысленный разговор.

– Помимо просьбы танайских жрецов и желания моего брата эту просьбу удовлетворить, были и иные причины оставить Райса в Бриаэлларе – причины, берущие начало в его прошлом, – вслух отрезала матриарх ан Темиар, и её наконец-то увидели остальные. Брай побледнел и втянул голову в плечи. Анар почтительно кивнул.

– Быть может, ты с нами поделишься? – предложила Аниаллу.

– Хорошо. Мы и раньше не делали из этого большого секрета, – отозвалась Кеара, сметая пыль с кожаного кресла и присаживаясь напротив сианай. – Райс или тот, кого мы знаем под этим именем, был одной из... жертв Израйта Огнепоклонника.

Анар с изумлением уставился на Брая, но тот только пожал плечами, мол, ты не спрашивал.

– В конце войны Огня его нашли в лаборатории Израйта, в потайной комнате, запертой на магический замок феноменальной сложности, – продолжала Кеара; она говорила вкрадчиво, чуть прикрыв глаза. – Он, едва дышащий, лежал на платформе из прозрачного, ярко светящегося красного камня. Это сияние пронизывало всё его тело, и оно само казалось алым, как пальцы на фоне огня... – Она тряхнула головой – что-то нехорошее творилось с ней от этих воспоминаний – и заговорила уже своим обычным тоном:

– Привести его в себя не удалось. Также мы не сумели узнать, что делал с ним Огнепоклонник, но, по всем признакам, Райс остался человеком. Израйт к тому времени был уже заточён в камень, и расспросить его не представлялось возможным. Мы забрали Райса в Бриаэллар.

– Выходит, мы же его и спасли, – криво усмехнулся Анар.

– Увы такие... индивиды – не редкость. Они не прощают свидетелей своей слабости, даже если те помогли им её преодолеть.

– Это сколько же ему лет! – в свою очередь поразилась Калиша ан Меанор. – Я думала такие воззрения, которые он изволил излагать на наших площадях, свойственны незрелому уму, а тут...

– Ум может оставаться незрелым целую вечность, – философски откликнулась Кеара, – но Райс действительно сравнительно молод. Пробудившись как раз во время празднования победы в войне Огня, он прожил тридцать четыре года, а потом уснул и спал своим странным сном, пока девять лет назад внезапно не пробудился снова. Чем были вызваны и его повторное засыпание, и новое пробуждение – не ясно. Сам он ничего рассказать не смог – не помнил ни как попал в подопытные мыши к Израйту, ни что тот с ним делал. Это было правдой. Селорн не допустил бы, чтобы Райс солгал.

– Теперь понятно, за что он так нашу милую семейку ненавидит! – мысленно сказала мужу Аниаллу.

– Брай, ты же был учеником Израйта, неужели ты ничего не знал про Райса? – спросил Анар у харнианца.

– Не знал, – ответил тот. – Израйт прятал его от меня. Не доверял, наверное, хотя – правильно делал.

– Райса взяла под свою опеку человеческая семья, мы дали ему денег, обещали помочь, если он будет в чём-то нуждаться. Но он не только не испытывал благодарности, а продолжал смотреть на нас, как на врагов, и мы оставили его в покое. Райса считали жертвой злобного мага. Жалели, разумеется, поэтому терпели. И надеялись на мудрость танайских жрецов (я уже говорила Алу об этом) – они уверяли, что Райс ещё может отказаться от своих заблуждений и тогда не только обретёт в Бриаэлларе покой и счастье, но и окажется необыкновенно полезен городу и нашему народу, – пояснила она для Анара, Брая и Калиши.

– Мне слабо верится, что он хоть от чего-то может быть счастлив. Даже если бы его дело победило, и Райс и иже с ним захватили бы Энх... какой-нибудь мир, – тот просто погиб бы, именно сгнил изнутри, как они любят говорить про нас.

– Мы жаждем творить и жить, наслаждаясь тем, что уже сотворено, мы ждём чуда и сами творим чудеса! – пафосно заявил вислоусый папаша Калиши – прохаживаясь по столу, он сушил вылизанную дочерью шерсть.

– А для нового чуда всегда найдётся место в мире... если оно действительно чудо, – подхватила Аниаллу. – А Райс делает посредственные вещи, высказывает посредственные идеи и удивляется, что они не популярны! Почему бы это? Да уж конечно, только потому, что наш «слащавый бред» уже забил всем головы под завязку и ни для чего, даже для самого «правильного», места не осталось. Значит, значит, надо освободить местечко, а как – это уже не важно. Если не получится вычистить из ушей залепившую их алайскую ложь – так можно и уши отрезать. А если и это не поможет – то и головы! – Аниаллу осеклась, смущённая собственной вспышкой.

– Я думала – Элеа у нас проповедница... – протянула Кеара.

– Мне просто подумать страшно, что она в его руках. Такие способны на всё, – с болью проговорила Аниаллу. – Они и ребёнка не пожалеют, если он покажется им носителем противной им идеи, а Делия как раз не стесняется когда надо и не надо восторгаться всем нашим, алайским. Уж она молчать не станет, вон что выкинула – и карга клыкастого не побоялась! И куда же этот проклятый Райс мог сбежать?

– Сейчас – не знаю. Но потом, быть может, двинется освобождать Израйта, иначе для чего он так понадобился харнианцам? – весьма логично предположила Кеара. – Это должно быть как-то связано.

– Тогда что же мы здесь сидим? – возмутилась Алу, её хвост вилял от возбуждения, поднимая облачка пыли с соседних книжных стопок.

– Никто точно не знает, где расположена подземная камера, в которую поместили камень с заточенным в нём Огнепоклонником, – охладила её пыл матриарх ан Темиар, – все заставили себя забыть об этом, ты же знаешь. Иначе...

– Но ведь примерно это известно.

– Слишком уж приблизительно. Это вся Приинская пустыня и пустыня Оскаленных Клыков от Дирхдаара до Бездны, включая их сами, – перечисляла Кеара.

– Включая их сами, – обращаясь к жене, мысленно повторил Анар. – Значит у нас, Алу, стало ещё на одну причину больше, чтобы отправиться в Лэннэс...

***

Не успели Анар и Аниаллу вернуться домой, как за Алу прибежала амри с просьбой от патриарха Селорна зайти к нему. Сианай до сих пор не собралась поговорить с ним о Кеане и была рада, что он сам позвал её.

В первую минуту ей показалось, что патриарх раскладывает пасьянс – на столе перед ним были разложены глянцево поблёскивающие кусочки картона с какими-то рисунками, и Селорн, морщась, перекладывал их то так, то эдак.

– Что ты делаешь? – подойдя поближе, спросила Алу; на «картах» оказались изображения лиц эалов, под каждым из которых рукой Селорна было начертано по нескольку слов.

– Составляю список котов, которым посчастливится принять участие в охоте на Изменчивого, – проговорил патриарх.

– Ты сегодня – сама загадочность, – улыбнулась Алу.

– Драконы потеряли своего наэй. И хотят, чтобы мы нашли его, – соизволил объяснить Селорн.

– А-а. Я уже слышала об этом. Но всё равно не понимаю: как это – они потеряли? Изменчивый на то и Изменчивый, чтобы сегодня быть здесь и болтать со своими детками, а завтра – там и молчать в ответ на их мольбы.

– Нет, Аниаллу. Некоторые из них постоянно находятся с ним на связи. А сейчас эта связь почему-то оборвалась. Вот мы и посылаем телепатов её наладить. – Он помолчал. – Кеан настоятельно мне рекомендует ехать в Клыки самому. Мол, с таким заданием вряд ли кому из телепатов, кроме меня, по силам справиться. Льстивая гадина. Всё шепчется о чём-то с Наолом Чутколапом.

– О Кеане я и хотела с тобой поговорить, – вздохнула Алу; как бы сильно ей ни хотелось отсрочить этот разговор, тянуть было нельзя.

Селорн молча слушал её. Она рассказывала о том, как в запальчивости ссоры Анар предложил Кеану забрать лоэдаарский кинжал; как кинжал этот пыталась украсть тень и как этой тени помешал таинственный туман; о роли Кеана в побеге дракона; и, наконец, об их с Анаром подозрениях в отношении Верховного жреца, а патриарх всё так же перекладывал портреты телепатов с места на место, кого-то вписывал или вычёркивал из списка кандидатов.

– Поэтому вы и решили отправиться в Лэннэс? – по-прежнему не глядя на дочь, спросил Селорн. – Со мной связалась Такрен Фай. Я не спрашиваю тебя, почему ты не сочла нужным поставить меня в известность относительно своих планов...

– Мы и сами определились с ними только вчера днём. Я заходила к тебе утром, но не застала, – ответила Алу, удивлённая, что патриарх заговорил о Фай, а не о Кеане. – Что ты думаешь обо всём этом?

– Лучше тебе не знать, что я об этом думаю.

Аниаллу отшатнулась – такая бездна ярости плескалась в глазах патриарха.

Он опустил взгляд и снова сменил тему:

– Фай была весьма благодарна за ваше предложение помощи. Хотя она и не в восторге от моей идеи прислать с вами Брая, но я настоял на своём: харнианец будет вам полезен. Ей пришлось уступить, но тон её мне не понравился. Под конец нашей беседы она надолго задумалась, позагибала пальцы и заявила, что вас слишком много, чтобы она могла оказать каждому должное внимание. И потому она желает видеть у себя твоего мужа завтра же. А тебя и харнианца Брая – через два дня. И никак иначе.

– Спишем это на её эксцентричность, – пробормотала Аниаллу. – Пусть будет, как она хочет.

– Аниаллу, делать так, как она хочет, – прямая дорога в Бездну, на постоянное место жительства. А то и в ещё более скверное место, – очень серьёзно сказал Селорн.

– Я очень хорошо понимаю это, папа, – в тон ему ответила Алу. – Это хорошо, что ты решил отправить с нами Брая – будет проще искать харнианцев в компании одного из них.

– Надеюсь. Во всяком случае, он вас не предаст – я заглянул в его мысли.

– В доме Райса? – догадалась Аниаллу.

– Да. Там это сделать было удобнее всего.

Это было последнее, что сказали друг другу Селорн и его приёмная дочь до её отъезда в Лэннэс. Аниаллу с радостью отдала бы полхвоста, чтобы узнать, что сейчас было у него на уме и на сердце, но не осмелилась ни расспросить патриарха, ни попытаться проникнуть в его разум.