Глава 1.

Плейлист к главе:

Bishop Briggs- The Way I Do

11 лет спустя...

​ ​ ​ ​ ​ - Нет, пожалуйста! Не делай этого! Я не вынесу такой кошмар во второй раз! Это уже слишком!- пытаясь прикрыть лицо от назревающей угрозы, я старательно избегала смотреть в глаза своему мучителю.​ ​ ​ ​ ​ ​ - Дабл килл, мамочка!- и горсть картофельного пюре феерично приземлилась в мои волосы, проделывая дорожку по всей длине. Маленький мучитель, восседая на своём троне-детском стуле- ликовал во всю ширину своей очаровательной улыбки, когда я, с нахмуренными бровями, шла в ванную комнату, чтобы смыть остатки его обеда.​ ​ ​ «Декрет- это восхитительно!»,- говорили мне все.​ ​ ​ «Декрет- это проще простого!»,- твердили те, кому хватало совести лезть не в свои дела и умалчивать о таких ужасах, как прорезывание зубов, дисбактериоз, аллергия и прочие прелести жизни ребёнка.​ ​ ​ Почему в школах матерей учат только начальным навыкам, но не помогают в понимании и принятии на психологическом уровне таких важных аспектов, как организм ребёнка и как сделать так, чтобы у него прошли колики по щелчку пальцев? Нет. Все только и твердят о том, как это прекрасно, но никто не говорит об обратной стороне медали, когда материнское сердце разрывается при виде боли на лице своего ребёнка. Поэтому, я не питала иллюзий по отношению декрета, а просто положилась на опыт и знания, приобретённые во время учёбы в колледже и на работе.​​ ​ ​ Процесс взращивания ребенка для меня не казался сложным, как для многих других матерей. Но несмотря на это, я знала, что декрет- это маленькая война, в которой есть только один победитель- мой сын, а я являлась землей, которая его питала и на которой происходили разного рода сражения: за своевременное кормление и обеденный сон, за сбивание температуры и лечения простудных и вирусных заболеваний, за опорожнение маленького кишечника не в трусы, а на горшок и многое, многое другое. Так как становление личности ребенка происходит до семи лет, я просто не хотела сломить его характер в угоду своим требованиям и всеобщим нормам поведения. Поэтому не пресекала детские выходки, понимая, что такое поведение носит в себе ознакомительный процесс и периодичность.​ ​​ ​ ​ Ребенок- это божий дар и невероятное счастье для родителей. И я желала, чтобы мой сын вспоминал своё детство только с самыми счастливыми эмоциями и любовью.​​ ​ ​ За четыре года, мой официальный декрет, плавно перетек в импровизированно- вынужденный, но обо всем по порядку…​ ​ ​ После окончания колледжа, я устроилась в один из самых престижных родильных домов в своём городе. Работала по специальности верой и правдой. И достаточно быстро смогла зарекомендовать себя, как одного из лучших специалистов отделения, в котором работала. Меня заметили, чему я была несказанно рада. Но чувство, что я не на своём месте не покидало меня. Поэтому уволившись с роддома, в котором работала медицинской сестрой в отделении физиологии новорожденных, я решила сменить профиль и ушла в хирургическое отделение одной из лучших клиник.​​ ​ ​ Сказать, что было сложно- ничего не сказать. Одно дело, когда ты ухаживаешь за чьим-то маленьким счастьем, другое- ассистировать на сложнейших операциях. Кровь. Кровь. И еще раз кровь. Разного рода операции по выполнению и исходу. В один момент я поняла, что смерть меня уже не пугает. Она так часто находилась рядом, что казалось ассистировала врачу она, а не я.​​ ​ ​ Естественно летальным исходом кончались не все операции, но их в разы стало меньше, когда в клинику пришел работать новый главный врач. Пожилого и почти слепого, сменил молодой и умный. Тогда-то я и увидела его впервые. Ну, как увидела… Скорее снесла, словно вихрь.​ ​ ​ Мне на телефон поступил звонок о экстренной операции, когда я находилась в сестринской во время ужина. К слову, поесть я так и не успела, потому что помчалась прямиком в операционный блок. Пройдя ряд подготавливающих манипуляций, я выскочила из санпропускника и врезалась в мужчину, выходившего из соседнего помещения. Он практически упал на мягкое место, но успел сохранить равновесие, что не скажешь обо мне. Я бы поцеловала пол, если бы он не подхватил меня и не прижал к себе, удерживая в своих объятиях. Результатом нашего столкновения были шишка на моем лбу и хитрая усмешка на его лице.

- Чего вылупился? Шишку наставил, так ещё и улыбается! Понабрали идиотов по объявлению, а мне потом на операцию опаздывай и шишку лечи!- громко выругалась я, потирая ушибленное место.​

- Сильно больно? Прости, что так вышло. Я не заметил тебя.- усмешка слетела с его губ, когда он с тревогой осматривал меня.

- Забыли.- буркнула я, выскальзывая из его рук по направлению к операционной.

​ ​ ​ Моему удивлению не было предела, когда я узнала, что тем самым мужчиной был наш новый главный врач. Именно ему я должна была ассистировать на протяжении всей операции.​

- Вот же… пиздец!- выдала я слишком громко, когда он вошел в операционную.

- Вы сейчас о огнестреле, который лежит на столе или обо мне?- слова, сказанные им сочились сарказмом, но даже через маску и хирургические очки, мне удалось разглядеть его наполненные озорством янтарно- карие глаза.

- Я смотрю Вам весело?- пытаясь совладать со своими эмоциями, я стала обрабатывать рану.

- Очень.- подмигнул мне и принялся за работу.

​ ​ ​ Ранение, полученное молодым мужчиной в ходе огнестрельной перестрелки, по моим меркам, было несовместимо с жизнью, но этот нахальный задира- главный врач- был по- настоящему волшебником. В итоге операция прошла успешно.​

- Я думаю, нам стоит заново познакомиться. В первый раз вышло грубовато, поэтому стоит переписать это начало. Я- главный врач этой клиники, как ты уже успела понять. И меня зовут Антон Леонидович, но ты можешь называть просто Антон, так как именно я тот самый идиот, которого взяли по объявлению.- услышала сзади себя уже знакомый голос, когда проводила дезинфекцию инструментария после операции.

- Извините. Я не знала и мне очень стыдно.- пристыженно проговорила, повернувшись к нему лицом и не поднимая глаз, добавила,

- Ещё раз, как Вас зовут?

- Посмотри на меня.- его тон стал ледяным, и по моему телу прокатился сильный озноб, словно окатило тонной воды.

​ ​ ​ Я подняла глаза и увидела его без операционной амуниции: рост примерно метр восемьдесят пять; красивый овал лица, с волевым подбородком на котором красовалась коротко- стриженная борода; темно- каштановые волосы, слегка зачесанные назад; аккуратный нос, с легким намеком на горбинку; очерченные, едва припухшие​ губы и… эти глаза… смотрящие прямо в душу- испытывающе и заинтересованно.

- Так лучше, а теперь улыбнись.- это звучало словно приказ, а не просьба.

​ ​ ​ Вымученно улыбнувшись, я резко одернула сама себя и начала хамить, позабыв про то, что этот человек мог запросто меня уволить.

- Со всеми так общаешься или только с молоденькими девушками, думая, что они от тебя без ума?

- Нет. Я стараюсь держать дистанцию, но своих сотрудников хочу знать в лицо. Итак, Карина, я наслышан о тебе и о том, как ты себя ведёшь.- все тем же тоном процедил он сквозь зубы.

- Ты о том случае с врачом в операционной месяц назад? Да ладно, он сам был виноват! Нечего было мне говорить, что я годна только для того, чтобы жопы детям подтирать. И если бы не его слова, то я бы никогда не сделала подобного.- отмахнулась я, прокручивая в голове момент, когда мы успели перейти на " ты ". Нет, определенно такого момента не было и это дико противоречило этике и деонтологии, хотя он первым начал.

- Я ничего не знаю о том случае, про который ты говоришь, но уже сожалею, что ничего не слышал. Наверное, просто не успел, ведь я приступил к работе неделю назад,- он пристально рассматривал меня, а после добавил,

- Но кое-что я о тебе знаю. Например то, что ты работала в роддоме и любишь детей, и это может характеризовать тебя, как хорошую будущую мать. А ещё, что твой любимый вид экстренного операционного вмешательства- традиционная операция, когда можно оперировать на открытой полости. Ты хотела стать хирургом. Это видно даже по тому, как ты держишься во время всего процесса и по горящим, любознательным глазам. Ведёшь ты себя как хирург, хотя им не являешься. Думаю, тебе стоит выучиться.- в растерянности от такого количества информации, я кивнула, на что он помолчал с полминуты и спросил,

- Расскажешь сама о том случае месяц назад или пытать остальных?- приподняв одну бровь, он сверкнул своей белоснежной улыбкой.

- Я… не… Боже мой, какой стыд…- покачав головой, я отвернулась обратно к инструментарию, понимая, что чуть было не подписала собственноручно приказ об увольнении.

- Здесь нечего стыдиться, так что прекрати эти муки совести и…- его речь прервал звук моего изголодавшегося живота, который наверно уже язву заработал с таким графиком работы.

- Поужинать не успела или это нервное?- спокойно спросил он.

​ ​ ​ Он так резко менял эмоции на своем лице, как и тон, которым говорил, из-за чего, я вообще не могла понять какой он человек и что от него ожидать. Но чувство того, что я должна разгадать эту загадку, намертво поселилось в моей груди.

- Я не успела поужинать. На операцию позвали.- пожала плечами.

- В таком случае, я это исправлю. К тому же за шишку мне надо как-то извиниться. Кстати, с ней ты похожа на Хеллбоя, если бы у него был один рог.- его смех прокатился по всему помещению, и нашел отклик в моем сердце.

- Я не ем свинину и это не из-за религиозных соображений, а просто потому что она мне в последующем доставляет дискомфорт.- я не понимала зачем делилась с ним информацией о своей фекальной жизни, но его ответ меня выбил из колеи в приятном смысле.

- Меня тоже с нее проносит, так что никакой свинины. Как на счёт того, чтобы завтра внерабочее время поужинать вместе?

- Хорошо.- кивнула я, улыбаясь.

- Вот и славно. До завтра. И спасибо за твой труд.- на выходе, он задержался и спросил,

- Помнишь как меня зовут или стоит напомнить?

- Неплохо было бы освежить в памяти.- неловко выдала я, чувствуя как глупо выгляжу.

- Антон для тебя, а для всех ещё и Леонидович. Запомнила?

- Ни разу не слышала это имя. Постараюсь не забыть.- усмехнулась я. Он подмигнул и скрылся за дверью, а я стояла и пыталась понять судьбу, что так зло шутила.​

​ ​ ​ Спустя час, я вернулась в отделение и поспешила в сестринскую. На столе меня ждали суши и роллы с запиской, приклеенной сверху:

" Никакой свинины!​

От идиота по объявлению."

​ ​ ​ Еда в тот вечер казалась вкуснее, а в последующие вечера еще лучше. С каждым разом было все слаще и острее. Так и с нашими чувствами. Конфетно- букетный период не стихал, когда мы не виделись, не улетучивался и в те дни, которые мы проводили вместе и даже в те, когда уже делили совместное жилье. Нам было не скучно вместе, а по- домашнему комфортно. Все стало иметь свой вкус и цвет. Словно жизнь заиграла новой палитрой. Я обрела человека, которому могла открыться. Правда, не на сто процентов, но я стремилась не позволять прошлому опыту загубить мое настоящее, а возможно и будущее. И все же мысль о том, что я недостаточно его любила возникала в моей голове, особенно во время наших немногочисленных ссор. Мне казалось, что такому человеку как он, нужен кто-то, кто поистине сможет отдавать себя полностью, невзирая на последствия. Я же постоянно боялась предательства. Слишком сильно боялась открыть свою душу вновь.

- Станешь ли ты для меня наградой за все то, что я пережила?- спросила у него в один из прохладных летних вечеров, когда мы сидели в машине, любуясь закатом.

- Наградой? Нет, я не настолько эгоистичен, но готов подарить тебе жизнь полную любви и взаимопонимания, с кучей поддержки в придачу. Как тебе такой вариант?- когда он улыбался, в моей душе расцветал сад диких цветов, за которым давно позабыла как надо ухаживать.

- Звучит заманчиво.- прошептала я, уткнувшись в изгиб его шеи.

​ ​ ​ Я многое в нем любила, но больше всего то, что он не копошился в моем прошлом, и своего старался не раскрывать, зная, что это может вызвать во мне ревность. Сама не зная зачем, я периодически рассказывала какие-то смешные моменты и про людей, фигурирующих в них, на что он спокойно реагировал и не вдавался в расспросы. Настоящие, а тем более будущее не построить, постоянно оглядываясь назад. И я перестала. Просто закрыла эту дверь и пошла вперёд.​​ ​ ​ Мое доверие к Антону достигло наивысшей точки, поэтому по прошествии нескольких месяцев, я отдала ему самое сокровенное что у меня было, а он принял это как подарок богов. Теперь, мне нравилось просыпаться по утрам, потому что у меня был он. В этот момент, я поняла, что хочу остановиться. Остановиться на нем в выборе спутника жизни. А потом произошло самое необычное предложении руки и сердца, после которого, я ещё долгое время приходила в себя.​ ​ ​ Это был обычный, ничем не примечательный рабочий день, за исключением того, что он предвещал завтрашнюю годовщину наших отношений. Перед уходом на работу, мы договорились, что перенесем праздник на общий выходной, который выпадал не так часто, как хотелось бы. В этот значимый для нас день, я должна была быть одна, так как он не уходил после смены домой, а продолжал работать до вечера. Я же, наоборот, с чувством выполненного долга, шла отсыпаться и просыпалась, когда он возвращался.​​ ​ ​ На протяжении всего дня, я сходила на две операции и когда в сестринской часы пробили половину одиннадцатого вечера, собиралась погрузиться в трехчасовой сон. Но медикам покой лишь только снится, а наяву же меня ждала экстренная операция.​​ ​ ​ Я сразу поняла, что дело пахнет жареным, потому что в операционной царил хаос. Все сновали туда- сюда в истеричной суматохе. Необходимо было в кратчайшие сроки подготовить инструментарий и расходный материал. На автоматизме, отработанном в ходе работы, я быстро накрыла стол и стала обрабатывать рану.​​ ​ ​ Со временем, такие вещи как пол, национальность и вообще кем является пациент, меня не интересовали, как ранее. Так было легче переносить свою работу, потому что когда знаешь хоть малейшую информацию, касающуюся личной жизни, в последующем тяжело перенести его смерть, если итог был таков. Невольно начинаешь задумываться сколько человек еще мог сделать и кого оставил в этом мире. Такие мысли рвали душу и сердце, а мне и без того было о чем думать. Медики черствеют на своей работе теряя сострадание, но заполняют этот пробел профессионализмом и холодным умом.​

- С чем мы имеем дело?- с интересом спросила я. Антон, надевая хирургические перчатки, сосредоточенно ответил:

- Проникающее ранение в грудную клетку, вызванное низкоскоростным предметом.

- Его ударили ножом?

- Да.

​ ​ ​ За тот промежуток, что проработала в хирургии, я привыкла абсолютно ко всему, но не могла не отметить тот факт, что в последнее время уровень преступности возрос или людей, обращающихся за медицинской помощью, стало больше. Наверное остальные, а я думаю таких было немало, просто не доезжали до стен клиники, издавая последний вздох где-то в подворотнях. Наш город попадал в статистику самых неблагоприятных для жизни, из-за наличия кишащих в нем преступных группировок. До этого я не задумывалась об этом, но теперь, когда видела своими глазами то, что творилось, мне хотелось поменять место жительства на более спокойный город. Возможно, моя мечта исполнится и я куплю себе домик в лесу, на берегу реки, желательно в горах. А пока, буду стоять в операционной, бок- о- бок с человеком, которого люблю и доверяю.

- Удивительно… Жизненно важные органы не задеты, хотя я думал придется попотеть с гемопневмотораксом. Тот, кто это сделал- ювелир, не иначе.- сквозь маску, проговорил Антон, явно прибывая в раздумьях.

- Или просто хотел припугнуть, показывая свое превосходство.- выпалила я.

​ ​ ​ Вздернув бровь, он усмехнулся:

- Тебе надо перестать смотреть документалки. Порой мне кажется, что ты слишком хорошо в себя впитываешь то, что там показывают.

- Интересно же как все устроено в том мире, который от нас так далек.- с нескрываемым интересом, шепнула я.

- Далек? Он сейчас лежит на нашем столе. Этот мир ближе, чем ты думаешь. Кстати, который час?

- Шейте, доктор,- усмехнулась я, добавив,

- С годовщиной, родной!

- Черт, сердце! Готовь адреналин!- крикнул Антон.

- В смысле? Монитор показывает стабильное сердцебиение.

- Не спорь! Поворачивайся, набирай шприц и по моему сигналу вводи, поняла?- прорычал сквозь зубы он.

- На это есть анестезистка. Я- ассистентка, забыл?- я недоумевающе смотрела, переводя взгляд с него на анестезиолога и анестезистку, но те пожимали плечами.

- Хорошо, ясно.- кивнула в ответ.

​ ​ ​ Шокированная странным поведением Антона, я судорожно стала исполнять его приказ. Злиться на него не хотела, ссылаясь на его усталость и чрезмерную загруженность. Но мысль о том, что это очередная проверка моей стрессоустойчивости и профессионализма, сверлила мозг, отбивая чечетку в висках. Когда я повернулась с шприцем в руках, то уже вообще не понимала, что здесь происходит.​

- Подожди, у нас тут особый случай. Подойди и посмотри.- спокойным, и чрезмерно сосредоточенным тоном проговорил он.

- Что за…?!- воскликнула я, когда увидела торчавшее из начатого шва кольцо, по всей видимости напоминавшее помолвочное.

- Сейчас объясню…- аккуратно взяв кольцо окровавленными перчатками и обойдя стол, он опустился на одно колено возле меня, спустив маску со своего лица,

- Я хочу быть с тобой до конца: до зубных имплантов, до седых волос и даже, если так случится, до выпавшего геморроидального узла, но это не главное. Главное то, что я не тот человек, который после ночной ссоры уйдет и оставит тебя в слезах. Я не стану собирать вещи и не подумаю обижаться. Нет. Ты замучаешься выпроваживать меня и сдашься по итогу, потому что я не уйду, не брошу тебя. Я не стану переключать песни Кристины Агилеры в машине лишь потому, что считаю ее вокал способным выбить ушные перепонки. Тебе нравится, поэтому и я смогу потерпеть четыре минуты. Я готов каждый день есть острую еду, зная, что ты от нее без ума, хотя у меня дискинезия желчевыводящих путей. Ты можешь не верить, но я абсолютно серьёзен в своих намерениях и точно знаю чего хочу. Этот год даровал мне тебя, а я в ответ хочу подарить тебе свою жизнь. Я знаю какая ты милая утром, и какая пошлая ночью. Мне все известно о тебе и я хочу знать ещё больше… всю жизнь узнавать тебя. Мне нет дела до других и не будет. Я не предам тебя, ища идеальную, ведь именно ты для меня такая. Я люблю тебя!

- Антон, пациент… сердце,- промямлила я, с шприцем в руках.

- С ним все в порядке. Ты же видела мониторирование.- выпалил он все так же стоя на одном колене, добавив менее взволнованно,

- Мое сердце, на данный момент, под угрозой и только твой ответ решит, будет ли оно дальше петь о любви или завершит свою песню. Что скажешь? Ты станешь моей женой?

- Ну, если ты не буд­ешь переключать песни Кристины Агилеры, то надо быть дурой, чтобы не согласиться­.- прикинувшись заду­мчивой, я положила шприц на стол, а после спустив маску с ли­ца, поцеловала его в губы, ударившись хи­рургическими очками о его очки.

- Это означает…

- Я согласна.- улыбн­улась я, и протянула руку для того, чтобы он надел кольцо.

​ ​ ​ Перчатка на пр­авой руке слегка пор­валась, но из-за ско­ропостижного решения Антона набрать мной адреналин, я не усп­ела ее переодеть. По­этому кольцо он наде­вал прямо поверх так­ой " чистой и целой " перчатки. В операц­ионной прогремели ов­ации и уже с пониман­ием того, что мы с ним не врач и ассисте­нтка, а жених и неве­ста, стали заканчива­ть операцию, которая запомнилась нам на всю жизнь. Вот так со случайного столкно­вения возле санпропу­скника моя жизнь обр­ела смысл. И спустя пять лет у нас родил­ся сын- Леон. Леон Антонович и Антон Лео­нидович- да, звучит как клише, но нам нр­авилось.​​ ​ ​ Наш кроха на удивление обладал ха­рактером настоящего льва- такой же храбр­ый сердцем и добрый душой. Этот малыш ни­кого не оставлял рав­нодушным, когда появ­лялся в поле зрения. Мое сердце и душа были полностью отданы и поселены на веки в одного крошечного человечка. С материн­ством я познала исти­нную силу любви.​​ ​ ​ Когда Леону исполнилось три года, мне следовало​ вых­одить на работу, ведь официальный декрет подошёл к концу. Но Антон не счёл это нужным, поэтому я вош­ла в ряды домохозяек, которая изредка ба­ловала себя свободным временем. Малыш был достаточно самосто­ятельным и мне не пр­иходилось постоянно носиться с ним. Отсю­да и возникло чувство того, что мне жизн­енно необходимо чем-­то занять себя, иначе я просто могла сой­ти с ума.​ ​ ​ Когда каждый день, на протяжении трёх лет, находишься в четырех стенах и твое общение включает в себя лепет трехл­етнего ребенка и муж­а, пришедшего с рабо­ты, мечтающего отдох­нуть- это сводит с ума. И чтобы не впасть в депрессию, я ста­ла впускать творчест­во в свою жизнь. Всп­омнила каково это иг­рать на фортепиано, развила навыки рисов­ания в домашних усло­виях и просто стала больше общаться. Под своим общением, я подразумевала своего мастера по маникюру- Аню, с которой сдру­жилась чуть ли не с первого ногтя, и нес­колько новоиспеченных подруг, появившихся благодаря прогулкам в парке с ребенком. Помимо детей, нас связывала любовь к книгам. Поэтому, мы устраивали совместные чтения и делились впечатлениями о прочи­танных произведениях. Так и пролетел еще один год моей домох­озяйкой жизни.​​ ​ ​ Что касается старых знакомых, то с ними жизнь меня ра­звела. Володя, Нина и Лина стали для меня воспоминанием о ми­нувших днях. Володя, после всей этой ист­ории, признался в св­оих чувствах и расст­авание с Антоном вос­принял, как знак к действию. Естественно из этого ничего не вышло и он просто ис­чез из моей жизни, под предлогом переезда в другой город из-­за работы. Лина пере­жила не менее трагич­еское расставание со своим молодым челов­еком и погрузилась в работу с головой. Поэтому наши очень ре­дкие встречи преврат­ились в очень редкие и короткие диалоги по телефону. Нина… Она не одобрила канди­датуру моего мужа в качестве спутника жи­зни, поэтому на гром­кой и нелестной ноте, я прекратила с ней общение. Вот так пр­осто, люди, которые значили очень многое для меня, испарились из моей жизни, ост­авив неоднозначные отзывы в моей душе.​​ ​ ​ В моей нынешн­ей жизни был полный порядок, который для многих мог стать об­разцом правильного существования. Но дли­лось это недолго…

- Позвони, как будешь выезжать, чтобы я понимала, успею заве­ршить маникюр или не­т, хорошо?- на другом конце провода прог­оворила Аня.

- Хорошо, но я могу подождать, не торопи­сь.- аккуратно упако­вывая портрет, я нап­равилась к шкафу, чт­обы выбрать платье, в котором хочу проех­ать пару остановок на машине ради пятими­нутной встречи.

​ ​ ​ Быть домохозяй­кой тяжело и даже кр­атковременные поездки в магазин или ещё куда-то являлись нек­ого рода вечеринкой. Поэтому хотелось вы­глядеть сногшибатель­но, а не по- домашне­му.​

- Очень хочу увидеть свой портрет! Мне кажется, что он просто великолепен!- с пр­идыханием, проговори­ла она.

- Не настолько хорош, как его оригинал. Ладно, я собираться, а ты работай. Буду выезжать, наберу. По­ка.- я отключилась и погрузилась в сборы.

​ ​ ​ Спустя два час­а, портрет оказался в руках своей хозяйк­и. Поболтав с ней еще пять минут, я не стала отвлекать ее от клиентки, поэтому попрощавшись, двинула­сь в сторону своего дома. Всего два часа работы над портрето­м, невероятное чувст­во кайфа при этом за­нятии, а главное ито­г- восторженные возг­ласы и сияющие радос­тью глаза Ани- это хобби так много прида­вало сил, что мне не хотелось останавлив­аться. Так что, я ст­ала брать заказы на создание портретов карандашом с фотограф­ии. Иногда, я даже мечтала о собственной выставке работ, но считала что то, чем я занимаюсь банальной срисовкой, нежели истинным талантом. Поэтому не хотелось кормить себя нелепыми мечтами.​​ ​ ​ Погрузившись в свои мысли и планы по домашней работе, я не сразу заметила, как на дороге мне преградил путь огром­ный, черный, матовый Джип. Свистя тормоз­ами, я заставила маш­ину остановиться. С бешено колотящимся сердцем, включила зад­нюю передачу и стала сдавать назад, но Джип последовал за мн­ой. Увидев это, я тр­онулась вперед. Води­тель явно не хотел меня отпускать, поэто­му на любые мои мане­вры, отрезал путь к свободе. Наши машины смехотворно смотрел­ись на фоне друг дру­га: моя малышка- Мат­из белого цвета и эт­от огромный черный зверь. Спустя трехмин­утного противостояни­я, я открыла окно и со всей своей невыпу­щенной, за годы домо­хозяйской жизни злоб­ой, прокричала водит­елю Джипа:

- Эй, мудила! Убери свою чертову колымаг­у, иначе, я протараню тебе бок! Мне ремо­нт выйдет дешевле, чем тебе, кретин!

​ ​ ​ Когда окно Джи­па опускалось вниз, казалось время смеял­ось надо мной- слишк­ом долго и медленно это происходило. Моя ярость вспыхнула с новой силой. Я пожал­ела, что не прибегну­ла к совету мужа и не положила в машину биту или газовый бал­лончик. Сейчас они бы мне пригодились.​​ ​ ​ С водительско­го сиденья Джипа на меня смотрел мужчина, в дизайнерском чер­ном костюме, с не ме­нее черной копной во­лос, выстриженной по бокам, и с челкой, кудрями спускающейся на лоб. Его солнцез­ащитные, в дорогой оправе очки скрывали глаза, без единого намека на просвет. Гу­стая борода с усами обрамляли его лицо, а белоснежная улыбка нагло манила ответи­ть на его доброжелат­ельность. Но когда он, приспустил очки, я издала странный зв­ук, напоминающий кот­енка, попавшего под колеса автомобиля. Выйдя из Джипа и откр­ыв водительскую дверь моей машины, он ск­азал:

- Ну, здравствуй, Ро­машка.

​ ​ ​