часть 7.Тишина срывает маски

— Только один вечер, — сказал Эдвард, застёгивая чёрную рубашку и направляясь к выходу. — И помни: ни шагу за границу дозволенного. Я всё увижу, даже если меня не будет рядом.

Минора кивнула молча, чувствуя холод в груди. Его слова были как цепи, которые он скидывал временно, чтобы проверить, сбежит ли она.

Когда дверь за ним закрылась, будто стало легче дышать.

Через час в холле появилась Мия — светлая, весёлая, с усталым, но родным взглядом.

— Ты хорошо выглядишь, — сказала Мия, разглядывая подругу.

— Ага. Я стараюсь, — слабо улыбнулась Минора.

Они поднялись наверх и заглянули в библиотеку. Там, среди пыли и ламп, всё напоминало о чём-то забытом — книгах, разговорах, детстве. Мия провела пальцем по корешкам, пока Минора искала свечи: свет вдруг резко погас.

— Погоди, я знаю, где спички, — сказала Минора и зашла глубже.

Мия нашла фонарик в телефоне и посветила вперёд — и тогда заметила: на руке Миноры, чуть выше запястья, багровел след.

— Мин… — Мия подошла ближе. — Что это?

Минора резко опустила рукав, но было поздно.

— Он тебя трогает?.. Бьёт?

Тишина. Только дыхание в полумраке.

— Он… не всегда может себя сдержать, — выдавила Минора. — Но это моя вина. Я его злю. Если я молчу — всё спокойно.

— Ты не обязана это терпеть! — Мия почти прошептала, но в голосе была паника. — Это не брак, это плен…

— Я прошу, Мия… просто забудь.

И в этот момент в холле хлопнула входная дверь.

Минора побледнела. Свет включился сам по себе.

— Я приехал, — раздался знакомый голос. Холодный, ровный, как лёд.

Мия едва успела уйти — будто почуяла опасность. Простилась наспех, не глядя Эдварду в глаза. А когда дверь за ней закрылась — тишина стала невыносимой.

Эдвард появился в дверях библиотеки. Его взгляд был не просто строгим — он был сосредоточен.

— Ты рассказала, — сказал он без эмоций.

— Нет. Она увидела сама…

Он подошёл ближе. Медленно. В его взгляде не было ярости, но от этого становилось только страшнее.

— Ты нарушила доверие, Минора. Ты забыла, что за пределами этих стен — для тебя нет спасения.

Он взял её за руку, сжал запястье ровно там, где был старый след.

— Хочешь, чтобы я стал хуже? Или ты всё-таки вспомнишь, как держать язык за зубами?

Она молчала. Потому что знала: слово — может стать приговором.