Глава 22 «Божественные Распри И Отчаяние»

— Эрид, ты лишился разума! — воскликнула Эквилитас, Богиня Равновесия, судорожно вскидывая руки.

Нежная, полупрозрачная ткань ее вуали вздымалась и опадала на плечи при каждом резком движении. Прекрасное лицо исказилось от гнева, а пышная грудь высоко поднялась вперед. Рядом стоял Фалкир, Бог Созидания; его осуждающий взгляд впился в Бога Разрушения, а сложенные на груди руки оттеняли изгибы мускулистых предплечий.

— Мы не можем запечатать Мессию! — продолжал твердить Разрушитель, расхаживая по тронному залу.

— Он наша ошибка, Эридан! Если бы мы не создали демонов, никакого Мессии не появилось бы! — продолжала спор Эквил. — Он опасен!

— О, как жалок ваш страх! Мессия существует, и вам его не сокрушить! Он жив — слышите? — жив! И он еще совсем ребенок, — не сдавался Эрид.

— С каких пор ты стал защитником демонов? — Созидатель шагнул вперед, сжав кулаки. — Ты позволил Владыке Валоры связаться с дьяволицей. Вырвал из рук Сильваниум, отдал им знания без воли! Что дальше? Скажи, может, и Сатану ты создал? — гремел его голос

Он сжал кулаки еще сильнее, настолько, что под золотистой кожей вздулись вены.

— На что ты намекаешь? — замер Разрушитель, бросая гневный взгляд из-под густых бровей, что сливались с оттенком его кожи.

— На то, что ты предал нас! — вмешалась Эквил, всплеснув руками. Ее лицо перекосила язвительная улыбка.

— Я лишь исполняю волю Отца! Мы снова сбились с истинного пути.

— С какого пути, Эрид? После исчезновения Отца ты и вправду утратил остатки разума! Не мни себя избранным! — Фалкир шагнул вперед и схватил его за ворот. — К тому же зачем чтить волю того, кто оставил нас?

— Вот именно! — поддержала Богиня, откинув серебристые локоны на спину.

Глядя снизу вверх на Созидателя, Эрид прищурил черные глаза с выражением презрения.

— Теперь я понял, в чем причина, — сказал он и метнул косой взгляд на сестру, поспешно кивающую в согласии. — Это ты испортил Эквил!

С трудом вырвавшись из хватки, Разрушитель вонзился в шею обидчика. И сразу на коже Светлого Бога проступили черные жилы. Он захрипел, закатил очи и яростно схватился за руки Эрида.

— Я сама так захотела! — воскликнула Эквилитас, бросаясь к Фалкиру. — Я так долго молилась Отцу, ждала, что он придет и поможет нам. Но я устала... устала молиться! Почему именно мы должны управлять смертными глупцами? Только потому, что он не создал мир совершенным? Может быть, мы наскучили ему и сейчас он где-то создает новые игрушки?!

С каждым словом ее голос надрывался, а разные по цвету глаза наливались слезами.

— Отпусти его! Пожалуйста, Эрид!

Он тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы и разжал ладонь. Созидатель с глухим стоном повалился на землю. Разрушитель задержал взгляд на лице сестры — таком нежном, и в то же время уродливом от ее помыслов.

Он вспомнил, как когда-то маленькая Эквил прибегала к нему в слезах, жалуясь на Фала. Тогда все было просто: мир еще держался на детском смехе и клятвах, данных перед папой. Теперь же между ними пролегла трещина, которая поглотила все, что связывало их прежде.

— Зачем ты так с ним? Ты ведь не такой! — воскликнула Богиня и склонилась к брату, прижав его к груди.

— Это вы испортились. Отец породил вас другими.— разочарованно промолвил Эридан. — Вы слишком возгордились.

— Но мы Боги! — всхлипнула Эквил, вытирая вспотевший лоб Созидателя.

— Мы равны! Мы все из его Мглы и...

— Не смей говорить о ней! Я знаю, что ты сейчас скажешь!

Рука Разрушителя дрогнула, сжалась у ее лица, но удар так и не последовал. В нем вскипала злость, но все же он заставил себя остановиться. Отец бы разочаровался, подними он руку на женщину. Не такому он учил его.

Почерневшие вены мало-помалу уходили, и Фалкир, тяжело дыша, наконец раскрыл золотистые глаза. Его безупречные черты исказились, уголки губ презрительно опустились вниз.

— Единственный испорченный среди нас — ты! Ты умеешь лишь разрушать, и даже прикосновения твои несут одну лишь боль! Нет ничего удивительного в том, что Горгона использовала твои чувства, — прыснул он ядом и, тяжело поднявшись, потер шею.

— Ты больше мне не брат! — злостно вскрикнул Эрид.

Взоры двух братьев, столь несхожих между собою, скрестились в немой схватке.

За их спинами сдержанный кашель.

— Прошу прощения, но наши войска заняли позиции вместе с людьми.

Триединые обернулись. Перед ними, стоя на коленях, низко склонил голову ангел. Его крылья опустились, золотистые волосы скрыли лицо, а сбивчивое дыхание выдавало спешку.

— Делайте, что угодно. Но знайте, что я осуждаю ваши действия, — процедил Темный Бог.

Не замедлив ни шага, он прошел мимо ангела и направился к выходу. Белесые, до неестественности чистые полы, холодные стены, сверкающие своим совершенством, — все здесь возгнушало. Каждый его шаг отзывался напоминанием: он чужой на Небесах. Разрушитель ощущал себя темным пятном среди безупречного, стерильного мира, возведенного по воле брата и сестры, чтобы укрыться от смертных.

Ему был ненавистен этот порядок. Все кругом напоминало застывший спектакль, где властвовали пустое притворство и равнодушие. Взгляд Эридана блуждал по однообразным строениям в которых обитали ангелы. Они уподобились смертным: праздники, танцы, пустые церемонии, телесные оболочки, в которых не было для них надобности, — все это казалось жестокой насмешкой.

Эридан вспомнил слова Отца, которые тот произнес в начале времен:

«Чрез тело сблизитесь вы со смертными. Оно дарует вам силу ощущать, любить и сострадать. Ниспослано вам, дабы наставлять на путь истинный.»

— Ой! — В широкую грудь Эридана вдруг врезался юный ангел, и его кудрявые, до невозможности пушистые волосы забавно подпрыгнули, когда он остановился. — Милостивы будьте над чадом падшим! — воскликнул парнишка, мгновенно кидаясь в ноги Разрушителя.

Видеть, как каждый из его подданных в страхе падал ниц, было вовсе не тем, чего он ждал от них. Что сказал бы Создатель, узри он это зрелище? Верно, печаль легла бы на его чело. Его дети, созданные любовью, отвернулись от заветов.

— Подними голову, дитя, — тихо сказал Эридан, приблизившись и положив руку на его плечо. — Мы ваши старшие братья, а не палачи. Как твое имя?

— Люцифер, — пробормотал ангел, робко подняв голову. Кончики его острых ушей вспыхнули, выдавая его волнение.

— Позволь мне украсть немного твоего времени, — мягко произнес Бог, протягивая руку.

Люцифер тут же вскочил на ноги, неловко цепляясь за черные пальцы. Его волосы, цвета свежевыпеченного хлеба, рассыпались по плечам упругими колечками, а ясные, светлые глаза внимательно устремились на своего повелителя.

— Все, что вы прикажете, будет исполнено, господин, — стыдливо пробормотал он.

— Что ты думаешь о нашем правлении? — поинтересовался Бог, не сводя пристального взгляда.

— Боюсь, мне не дозволено говорить о вещах высших... — Люцифер затоптался на месте.

— Я прошу тебя и обещаю, что это останется между нами, — вздохнул Разрушитель. — В последнее время я грежу о запретных вещах. О том, за что мои брат и сестра осудят меня. Я считаю, что они не правы. Наше правление жестоко.

— Но вы совсем не жестокий, — искренне выпалил юноша, его белые крылья встрепенулись. — Очень многие благодарны вам за ваши вечерние речи. Вы спасаете наш дух и вселяете веру в лучшее будущее. Многие из нас не хотят зла смертным.

— Отец молвит моими устами. Я делаю то, что должен делать каждый из Богов. Но разве тебе не хочется чего-то большего? Не только белых стен и полов, а чего-то... настоящего?

Люцифер замер, накручивая кудряшку на палец. Его взгляд скользнул по белым домикам, полупрозрачным полам, под которыми плыли такие же белые облака, и задержался на фонтане, чья вода, к счастью, не была белой.

— Я мечтаю увидеть поверхность, — признался он, глаза мечтательно устремились вниз, будто он мог разглядеть там скрытый от глаз мир. — На учениях все излагают слишком сухо, но однажды папа принес мне книгу с поверхности. Там такие картинки были — просто дух захватывает! Леса зеленые-зеленые, цветы всех цветов, не разберешь, где какой! А еще — этот Тарнэйр, синий, как небо перед грозой. По нему цетугла* плавает — огромная тварь с восемью плавниками, которая может судно проглотить! А еще ферин* есть! У него таки-и-ие дли-и-инные рога! И альтисавус! Такой пушистый, но очень опасный... — Люций стыдливо прекратил свою восхищенную тираду.. — Простите.

— Когда-то мы все жили там, — ласково ответил Эридан, глядя вдаль. — Были единым народом. В этом была своя красота. И я хочу вернуть это, Люций.

Он осторожно зарылся пальцами в его пушистую макушку и слегка потрепал ее.

— Тогда я буду с нетерпением ждать этого!

— Конечно. Пусть это останется между нами. Будем друзьями, маленький Люций? — Очаровательная улыбка осветила темное лицо, и ангел, воспылав радостью, утвердительно закивал.

В этом мире ничто не происходило случайно. Эридан верил, что все продумано Отцом, и если что случалось, значит, так было предначертано. Каждый миг, каждая встреча были звеньями одной цепи, сокрытой от глаз смертных и даже Триединых. Так и встреча с Люцифером, ангельским дитя, ничем не отличавшимся от сотен других, произошла не напрасно. В тот миг глубокой тоски Эридан столкнулся именно с ним. Он верил, что сама воля Отца свела их на перекрестке судеб.

✧✧✧

С каждым мигом порывы ветра становились все более настойчивыми, мешая идти вперед. Тучи собирались обрушиться на демонов всей своей мощью. Кроны деревьев сгибались под натиском стихии, тянулись к земле. Ветки цепкими пальцами, хватались за одежду. Каждый шаг давался все труднее, воздух наполнялся трепетом бури, зреющей во чреве небес.

— Мы так далеко не уйдем! — прокричала Марианна сквозь ветер, морщась от бесчисленных царапин на фарфоровой коже.

— Мы должны! — Нортон слегка заслонял лицо предплечьем. — Проклятый Винсент! Если бы только он не забрал Ноктуса! — он схватил сестру за руку, помогая ей идти.

Их скорость значительно снизилась. С того момента, как они покинули лагерь, прошло много времени, а на глаза все еще попадались знакомые камни и кусты, по которым они запомнили дорогу.

Дождь обрушился на них с невообразимой силой. Ливень хлестал без устали, его шум заглушал любые крики, и брат с сестрой едва могли разглядеть друг друга через плотную стену воды. Крупные, тяжелые капли с оглушительной силой били по ним, проникая сквозь одежду и пронзая холодом.

Небо разорвалось ослепительным светом, и на землю начал опускаться сияющий купол. С каждым мигом свет становился невыносимее. Поверхность под ногами задрожала, и воздух наполнился магическим гулом, уже давно знакомым Мессии.

Деревья качались в предсмертной агонии, трещали под напором ветра. В испуге Марианна прижалась к брату, их пальцы переплелись в отчаянной попытке удержаться друг за друга.

— Барьер! — крикнул Норт в ухо сестры, стараясь преодолеть шум. Его голос почти срывался, но он надеялся, что она все-таки услышит его.

Черные волосы Марианны, выбившиеся из косы, тяжелыми мокрыми прядями липли к лицу и шее, придавая ее облику ту жалобность, что бывает у загнанного котенка, дрожащего под холодным дождем. Хрупкое девичье тело мелко дрожало, не в силах противостоять непогоде. В глазах демонессы зрел плотский ужас и в поиске поддержки она сильнее впилась в руку брата.

— Нас ищут! Это магия! Что бы ни случилось, я буду рядом с тобой! — Норт крепко прижал ее к себе.

Купол медленно опускался, реальность становилась зыбкой. Пространство заволновалось, задрожало, поплыло, стирая границы леса. Пронзительный звон прорезал слух, заставляя близнецов разомкнуть объятия и упасть на колени. Демонический облик вырвался наружу: рога пробили кожу, глаза обрели пламенный блеск, хвосты выбились из-под одежды. Мари закричала, когда из ее ушей потекла черная кровь.

— Мари! — хрипло выкрикнул Норт.

Он поднял руки, сосредоточив в них всю силу. Мгла откликнулась на его зов и обвила ладони, клубясь и сгущаясь, пока не сплелась в плотную сферу. Внутри время замедлилось, звуки стихли. Нортон спешно обернулся к сестре, подхватил ее за плечи и помог подняться.

— Они совсем близко! Скорее! Скорее! — Он почти волочил Мари за собой.

Их ноги тщетно замельтешили, стремясь вырваться из барьера, но уже в следующее мгновение пространство окончательно обезобразилось. Они очутились на другом конце дороги — ровно там, куда стремился завлечь их Винсент.

Вокруг возвышались маги. Лица их скрывали глубокие капюшоны белых мантий, так что казалось, что под ними лишь тени. Каждый из чародеев держал в руках свой атрибут: кто книгу, кто посох. Подле них выстроились ряды воинов в тяжелых латах, их светлые доспехи отливали багряным светом Игниса, напитавшись его суровостью, а быть может кровью поверженных врагов.

В небе парили ангелы. В их непорочных обликах было что-то зловещее: юноши и девы с идеальными чертами лиц, с глазами, чистыми, как замерзшие озера, с длинными локонами от светлых до золотистых оттенков. Изогнутые луки в их руках были подняты, стрелы наготове, пальцы на тетивах лишь ждали сигнала, чтобы выпустить погибель.

Над войском раскинулось чистое небо, готовое встретить ночные светила. Это ясно говорило о том, что непогоду создали искусственно, желая ослабить беглецов. Чуть поодаль, на возвышенности, вырисовывались силуэты Винсента и Веласко, а рядом с ними стоял и сам король со своим генералом.

— Позволь мне сразиться с ним! — выпалила Иветта, блестя в полумраке голубыми глазами.

Миран помедлил, не желая подвергать опасности возлюбленную, но столкнувшись с ее леденящим взглядом, был обезоружен.

— Ступай.

— Ваше Величество, не забывайте, его раны заживают очень быстро. Я такого еще не видел, — признался Винсент, нервно теребя кисти.

— Ты сомневаешься в своем Владыке? — Миран, даже не удостоив демона взглядом, продолжал смотреть на ту, что спускалась со склона.

Вин не ответил.

Мгла неторопливо окутала тело Генерала бархатным покровом, обратилась остроконечными латами, повторяя изгибы фигуры так, чтобы не сковывать движений. Один за другим из воздуха появились массивные клинки, ложась в руки Иветты. Остановившись напротив близнецов, она замерла.

— Гемоку младший! Именем Владыки Валоры я требую свободу от проклятия, наложенного на меня! — Она без труда направила один из мечей на Мессию.

— Иди к черту! — Лицо Норта лишь исказилось злобой.

Каждый раз, когда надежда появлялась в его жизни, кто-то обязательно отнимал ее. Гонясь за бесконечным благом, он устал от вечного стремления, от неутолимого желания достичь того, что всегда ускользает из рук. Мессия понял, что путь к совершенству и счастью всегда ведет к бесконечным разочарованиям. Словно вечно ненасытный вампир, он гнался за этим желанием, и оно вновь привело его в пучину отчаяния.

— Отойди от нас, — бросил он сестре, махнув рукой куда-то в сторону.

Марианна, ковыляя, попятилась назад, сжимая края своей одежды. Кровь, стекающая по линии челюсти, уже успела запечься и темными полосами легла на кожу. Она почти не слышала — в ушах звенело так, что все звуки сливались в одну какафонию. Но Мари видела брата, видела его движения и понимала без слов.

Первородный гнев охватил Мессию. Глядя на своего врага, он начал тихо шептать заклинание. Тьма полностью поглотила его облик. Норт и сам будто стал частью Мглы — его силуэт расплывался и рвался на ветру. Два крупных рога вздымались на его лбу, а третий, чуть меньше, выступал посередине. Сквозь черную дымку была видна лишь пара горящих глаз.

Без колебаний Иви метнула один из мечей прямо в голову Мессии, но он уже закончил свою трансформацию. Клинок рассек воздух, а Генерал, не теряя времени, бросилась вперед и, резко наклонившись, срубила демона в области коленей. Ее движения были быстры и точны, рассчитаны до мелочей. Но старания воительницы оказались тщетными: удары прошли сквозь противника.

— Это еще что такое? — Иветта вспомнила прошлую схватку.

Те древние символы, что ей удалось разглядеть на его коже, не давали ей покоя. Тело Мессии было искусственно сотворено, но кто мог совершить такое? Все самые могущественные чародеи находились здесь, в самом пылу битвы. Или все же не все? Возможно, существовал некто, чья сила превосходила всех собравшихся?

— Тебе не обязательно знать это, — прошелестел демон прямо у самого уха Иви, внезапно возникнув за ее спиной.

Отпрыгнув в сторону, воительница поспешно скрыла лицо под шлемом. Демонический Мессия, обвил ее броню и просочился внутрь, заполняя каждую миллесуру* тела. Как яд, он сдавил дыхание Иветты, и броня мгновенно рассеялась, оставляя девушку в тонкой льняной рубахе и кожаных брюках. Темные сосуды начали расползаться от ее груди, покрывая лицо и шею. Вздуваясь, они напоминали воспаленные очаги страшной хвори.

С возвышенности было видно, как Иви внезапно схватилась за горло, ее глаза закатились, когда она отчаянно пыталась вдохнуть. Миран, увидев это, бросился вниз, но его путь тут же преградили двое ангелов.

— Мы должны оценить все его способности и продумать стратегию боя. Ситуация оказалась сложнее, чем предполагали Небеса, — произнес один из них, сложив руки на груди и прищурив голубые глаза.

На лбу Мирана вздулась вена. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели, а ногти оставили на коже болезненные следы. Он знал, что противиться воле Богов бесполезно. Ангельская кровь внутри него тянула к послушанию, лишала воли, и, заручившись поддержкой Небес, он потерял право командовать ситуацией. Теперь ему оставалось лишь надеяться, что все образуется само собой.

Иви опустилась на землю, и спустя мгновение тьма, что овладела ею, покинула тело. Мессия, сидя рядом, осторожно держал руку внутри ее груди, пальцами обвивая сердце.

— Навеки ты будешь служить мне и станешь моей вещью. Скажу убить — убьешь, скажу пасть — падешь. Таково твое проклятие, — Голос Мессии, зашуршавший сухими листьями, заставил демоницу покрыться гусиной кожей. Никогда ранее она не испытывала такого необузданного ужаса.

Владыка было снова рванул вперед, но в тот же миг кровь его вскипела. Боль была такой нестерпимой, что вынудила его застыть на месте.

Когда Нортон убрал руку, в груди Генерала вспыхнула резкая боль. Каждый удар сердца отдавался во всем теле, заставляя дьяволицу вздрагивать. Черные прожилки, покрывавшие ее кожу, начали бледнеть, медленно растворяясь, пока не исчезли совсем. В ее груди остался лишь черный кристалл. Иветта метнула на Мессию тяжелый взгляд из-под лба, зарычала, выхватила клинок и рванулась вперед, но лезвие остановилось в нескольких центесурах от цели. Невидимая сила приковала ее к месту.

— А теперь иди и убей своего Владыку.

Лицо Генерала охватила гримаса отчаяния.

Она безмолвно подчинилась чужой воле. Шаг за шагом ноги несли ее вверх по склону — к Мирану. Ее собственная плоть больше не принадлежала ей. Закованная в броню, с клинками наготове, Иви добралась до вершины холма. Ангелы выступили навстречу, сомкнув ряды и преградив ей путь.

— Что вы делаете? Живо пропустите моего генерала! — рявкнул король, но тут же застыл, видя, как черные массивные клинки Иви с легкостью разрубили тела ангелов перед ним.

Смахнув с лезвий алую кровь, Иветта с отчаянием на лице обернулась к своему Владыке. Но прежде чем ангелы успели приблизиться к ней, еще один взмах рассек воздух в области живота Мирана. Протяжный, дребезжащий звук металла не предвещал ничего доброго. И в самом деле — генерал с ювелирной точностью попала в лангеты брони, кромсая кольчугу и вскрывая плоть. Миран согнулся, вскрикнув от внезапной боли. Рухнув, он пытался удержать вырывающиеся наружу органы.

Десяток Небесных воинов немедленно окружили демоницу. Маги, не теряя ни мгновения, столпились над Мираном, исцеляя его. На вершине холма завязался жестокий бой. Иветта, движимая проклятием, сражалась с таким ожесточением, какого не знала даже в самых страшных битвах.

Осев, Мари в оцепенении смотрела на происходящее. Глаза ее расширились, не желая верить увиденному.

— Так же нельзя... Что ты делаешь?! — яростно крикнула она, когда Норт подбежал к ней.

— Можно. Я спасаю нас! — Мессия протянул к ней свою темную, бесформенную руку. Но сестра инстинктивно отпрянула.

Тяжело вздохнув, Норт принял прежний облик, и, сделав шаг вперед, крепко обнял сестру.

— Пожалуйста, давай уйдем, пока они заняты наверху.

Пользуясь суматохой, Нортон вел сестру прочь с поля боя. На дрожащих ногах она едва поспевала за ним, чувствуя себя загнанным зверьком. Мари не понимала, куда он ведет ее и зачем. Сознание девочки не выдерживало ужаса сражения.

«Это точно Норт? Мой... брат?» — только могла думать Марианна, глядя стеклянным взглядом на спину Нортона.

Когда дорогу им преградили воины, Нортон окружил Мари темной сферой и велел оставаться на месте. Но она не послушалась.

«Разве он был таким?»

Мари, отрешенно ступая вперед, смотрела, как ее любимый брат обратился в дым.

«Я хочу домой.»

Проникая в тела врагов, Нортон разрывал их изнутри.

«Это сон, наверное. Должен быть сон.»

Мгла Норта исчезла вдалеке.

«Где Вин? Мы не доиграли в прятки.»

Она остановилась, вскидывая голову к темнеющему небу.

«Пальцы липкие... надо помыть. Матушка бы сказала, что я грязнуля...»

Удары Нортона были беспощадны, словно кара, ниспосланная свыше. Плоть разрывалась, кости трещали, и вопли отчаяния разносились над полем брани. Доспехи с грохотом разлетались, кровь хлестала и покрывала землю багровым ковром. Паника овладевала рыцарями; страх затмевал разум, и в безумном отчаянии они сбрасывали с себя шлемы и латы, будто это могло уберечь их от неминуемой гибели.

«Птичка летит...» — По щекам Марианны потекли слезы.

Дыхание Нортона становилось тяжелым, движения все более скованными. Обернувшись, он с трудом различил Марианну за барьером Мглы, пока к битве примыкали все новые ангелы. Их светлые крылья заслоняли горизонт, удары мешали прорваться к сестре, стоявшей в окружении мертвых тел.

Под командованием Архангела Михаила, большая часть ангелов парила высоко над полем битвы, наблюдая за беспорядочным кровопролитием. Их небесные глаза не упускали ни малейшего движения Мессии и его противников, а лица кривились от презрения и холодного удовлетворения при виде умирающих людей.

— Посмотрите на этих жалких существ. Они полагаются на свои клинки и смертные тела, но их силы ничтожны. Их слабость делает их идеальными мишенями. Зачем только Небеса устроили этот фарс? — один из ангелов, лениво взмахивая крыльями, недовольно хмыкнул.

— Не смей противиться воле Триединых, — злобно одернул его Михаил.

Небесный воин инстинктивно сжался и поспешно отлетел подальше, скрываясь за спинами собратьев.

— Только посмотрите на эту братскую любовь! — командующий скользнул холодным взглядом по Марианне и поднял руку. — Огонь!

Лучники одновременно выпустили стрелы. В самый разгар битвы, Нортон услышал пронзительный свист. Его взгляд скользнул в сторону. На миг его сердце замерло, но уже в следующее мгновение демон направил все свои силы на защиту сестры.

Купол начал трескаться прежде, чем Норт успел что либо предпринять. Зарево из стрел неслось прямо вниз. Они врезались в человеческих рыцарей, пробивали их тяжелую броню, попадали в других ангелов, убивая тех на месте. Вой и крики прокатились вокруг. Сопровождаемый симфонией смерти, Мессия мчался к своей сестре.

Вскрикнув, Марианна рефлекторно схватилась за рану. Черная кровь начала струиться из нее, когда первая стрела ангела, пробившая защитный барьер, впилась в ее плечо. Прежде чем демонесса успела предпринять какие-либо действия, на нее обрушился целый шквал, заполняя тело несчастной, словно подушку для иголок.

— Мари!!! — Норт сорвался на истошный крик, когда несколько Небесных воинов снова загородили ему путь. — Прочь! Проваливайте! — Он рвал их на куски, впиваясь клыками и когтями.

Чувство странной эйфории начало затмевать боль Марианны, и в голове ее замелькали воспоминания. От чего — она не успела осознать.

Вот она еще бежит с Винсентом, держась за руки, смеясь вместе с ним, пока ветер треплет их волосы. Они плетут венки из алоцветов и арелий, их нежные лепестки мягко осыпаются от небрежных прикосновений.

В памяти возникает матушка, ее пламенные цветом, но такие холодные глаза. Затем Марианна вспоминает Норта — как он исчезал из ее жизни, как отдалялся и возвращался с синяками и переломами. Отец, чей характер с каждым днем становился все более агрессивным. Учитель Лоренс и темные фейки, которые всегда приносили сладости. И вот она снова видит себя — ту маленькую девочку, пробравшуюся ночью на кухню, чтобы приготовить для брата торт на День рождения и украсть немного медовых конфет для них двоих.

Она вновь слышит его крики, едва ощущает встряску, и вспоминает его, стоящего на пороге дома Рейнардов, повзрослевшего лет на десять, с перепуганным лицом и запекшейся кровью на ладонях. Под глазами Нортона изнурительные темные круги, а острые черты лица стали напоминать Энгеля. Она хорошо помнила тот день.

Мари вспомнила бесконечные бега в никуда, Лиану, которая всегда была так добра к ним и даже порой платила за их обеды. Вспоминала, как они вместе отремонтировали свой первый дом.

— Норт... — ее глаза прозрели, заблестели с новой силой.

Нортон нависал над ней, роняя горячие слезы.

— Я хочу медовых конфет...

— Конечно, Мари, конечно... — трепетно бормотал Норт, пытаясь закрыть ладонями кровоточащие раны сестры. — Я найду для тебя столько конфет, сколько ты захочешь!

Но Марианна больше не слышала его.

— Мари! — Нортон затряс бездыханное тело сестры. — Мари! Мари! Мари!

Магия исцеления. Он ведь читал о ней когда-то. Точно читал! Перед глазами мелькнула книга в зеленой обложке, с изображением чудной эльфийки.

Его руки дрожали так сильно, что Нортон едва мог сосредоточиться на заклинании.

— Vulnus sana, lux cura, vitam restitue! — Он повторял все точно так, как было написано в книге.

Ничего не произошло.

— Ну же!!! — Он снова попытался направить поток магии. — Vulnus sana, lux cura, vitam restitue!

— Эй! — с трудом, спотыкаясь, со склона мчался Винсент.

Парень был красный, его вьющиеся волосы растрепались, а на щеке красовался кровоточащий порез.

— Что с ней? — Вин рухнул рядом с кузеном, коснулся пульса на шее девушки.

— Умерла... — не веря собственным словам, произнес Норт.

Мессия сидел какое-то мгновение, просто глядя на сестру. Такая хрупкая, такая уязвимая... и такая несчастная. Ее лицо было бледным, уставшим до невозможности. Он воскрешал в памяти ее улыбку, ее бесконечную преданность и то, как она доверчиво шла за ним. Марианна всегда была рядом, а теперь... Слезы вновь ручьями хлынули по его щекам.

В небесах началась перегруппировка. Один за другим ангелы спускались, окружая Норта.

— Это все ты! Все ты виноват! — Мессия смотрел на кузена исподлобья.

Лицо Винсента побледнело. Его взгляд метался между телом Марианны и кузеном, который наконец нашел в себе силы подняться на ноги.

— Я... Я не этого хотел!

— А чего ты хотел, предав нас?!

Злость захлестнула Норта с новой силой, и его кулаки, не сдерживаясь, начали хлестать Вина по его красивому, напыщенному лицу. Он повалил его, забираясь сверху. Первый удар пришелся на челюсть, затем — по скуле. Лицо кузена уже было покрыто кровью, но Норт не останавливался.

Винсент едва шевелился, его руки поднимались, пытаясь прикрыть лицо, но каждый раз слабость брала верх, и он просто позволял Норту колотить себя. Один из ударов пришелся прямо в нос, сломав его — хруст был таким громким, что Норт ощутил это даже костяшках пальцев.

В глазах Винсента не было ненависти, только страх и сожаление. Приподнявшись, он попытался что-то сказать, но Норт снова нанес удар, на этот раз более слабый, а затем замер. Его грудь тяжело вздымалась, вздрагивала от всхлипов. Сквозь пелену слез он ничего не видел, но если бы смог, разглядел бы, что Винсент тоже плачет.

— Я просто хотел жить! — вырвалось из уст Вина, когда он смог сесть и отпихнуть кузена. — Хотел ее спасти! — Со всей силы он ударил Нортона в челюсть. — И тебя спасти я хотел!

Свалившись, Норт зарычал. Его глаза пылали, и он начал снова принимать облик Мглы, но его схватили за шкирки и болезненно швырнули в сторону. Мессия едва успел понять, что происходит, когда ангелы наложили на него свои оковы. Светлые цепи обвили его, душили магию, не давая ей вырваться наружу. Мессия истошно закричал, надрывая голосовые связки.

Его истерику прервал Архангел, приземлившийся прямо перед Нортом, сопровождаемый двумя ангелами низшего ранга. Мужчина, окинув взглядом тело Марианны, с издевкой произнес:

— Я же говорил, что нужно целиться в девицу.

Его длинные волосы ниспадали до самых колен, подобно серебристому водопаду. Белоснежная броня переливалась, словно жемчуг, под светом Селены и Миры. Латы были украшены узорами, образующими сложные орнаменты. За широкой спиной Михаила возвышались три пары огромных крыльев, а на лбу сиял золотой обруч, подчеркивающий статус.

Несмотря на божественное величие, Норт не видел более мерзкого выражения лица. Архангел подошел к бездыханной Марианне, поднял ее за руку в воздух. Тело едва покачивалось, напоминая безжизненную куклу.

— Не смей трогать ее! — кричал Норт. — Не смей!

Избитый Вин, тяжело дыша поднялся, прокладывая себе путь между воинами. Кровь текла по его лицу, пропитывая ворот рубахи, но он шел дальше. С огромным трудом он взглянул на Михаила снизу вверх, заглядывая в его леденящие душу глаза.

— Отпустите ее! Это... это бесчеловечно! — Винсент, не отводил взгляда.

Архангел скривился, презрительно оглядел его и махнул рукой подчиненным.

— Какой срам. Кто выпустил этого бесенка?

Небесные дева и юноша подошли к Вину, грубо подхватили его под руки и потащили прочь. Он начал сопротивляться, но его усилия обернулись новым ударом, заставившим его приглушенно вскрикнуть.

— Так, на чем я остановился? Ах да... — Архангел снова повернулся к Нортону. — Сдавайся и позволь нам исполнить волю Триединых. Ты порочишь мир самим своим существованием. — Голос его был спокоен и холоден, в нем не чувствовалось ни гнева, ни сочувствия. Слова Михаила намеренно вонзались в самое сердце, стараясь сломить остатки воли Мессии.

— Делайте, что хотите. Только... Только дайте попрощаться с сестрой... — едва вымолвил Норт.

— Только не скули, — Архангел швырнул тело Мари к Норту. — Собирайте магов и ангелов! Триединые велели разделить его на четырнадцать частей и каждую запечатать. Тогда он не возродится.

Нортон не знал, что его ждет, если с его телом сотворят подобное. Бессмертие — это одно, но когда твое бессмертие разрывается на куски, кто может знать, что произойдет потом? Будет ли его сознание привязано ко всем этим фрагментам, в вечной разлуке и муке, или его душа останется в одной из частей, томясь без возможности воссоединиться? Никто не мог сказать, что на самом деле случится, и эта неизвестность была почти невыносимой. Но, как ни странно, эта перспектива тревожила его меньше всего.

Гораздо меньше, чем тело сестры у его ног.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

*Цетугла (от лат. cetus — «кит» и glacies — «лед») — хищный зубастый кит с восемью плавниками, обитающий в ледяных водах океана.

*Ферин (от лат. ferinus — «дикий, неукрощенный») — крупное травоядное с серо-бурой шерстью, чуть ниже по росту, чем верховые виды. Имеет сжатые рога, направленные назад, горизонтальные зрачки, массивные копыта и короткие уши.

*Миллесура (от лат. millesimus — «тысячная» и mensura — «мера») — местная единица длины, равная одному миллиметру.