Глава 1

Судьба преподносит нам мгновения будущего, и порой, чтобы поймать их, нужно чем-то пожертвовать.

POV Джеймс

Огромный зал растворяет людей в ярком свете. Шум превращает фразы из разговоров в какофонию звуков. В воздухе витает стойкий запах табака. Мужчины в роскошных смокингах, а их спутницы в скромных платьях. Постоянное движение худощавых официантов с бокалами просекко. К нам подходят новоиспеченные семьи: здороваются, пожимают руки, ведут бессмысленный треп о жизни и уходят.

На часах ровно одиннадцать. Живая музыка перекрикивает собственные мысли. Не могу сосредоточиться. Парни подле меня активно ведут диалог с западной семьей. Утихомирить ураган моего негодования становится все сложнее. Последние два дня выдались бессонными и нервозными.

Все слишком неожиданно. Все слишком непонятно. Такого не было двадцать три года!

— Даже Алвин здесь. Разве он не передал правление сыну? — Майк смотрит на только что вошедшую нидерландскую семью. Нервно выдыхаю. Мысли мечутся из угла в угол. Сегодняшнее заявление может поменять ход истории, поэтому передавать правление совсем неопытному наследнику крайне безрассудно.

— Он хотел передать, но после того, как услышал о собрании, остановил церемонию. Мальчишке только двадцать, — обвожу взглядом весь зал. Вудса все еще нет. Мне уже начинает казаться, что нас поставили раком.

О съезде объявили чуть меньше, чем два дня назад. Внезапный звонок поставил все нервы в отчаянное положение. Казалось, встревоженность и непонимание все еще плавали в воздухе после долгого прилета. Никто бы не подумал, что такое произойдет в двадцать первом веке. В веке, где можно позвонить с любой точки мира, провести встречу через «Скайп» или перевести на счет пару миллионов в считанные секунды. В век, черт возьми, высоких технологий!

К нам подходит семья Алвина, здоровается, и мы принимаем почтенные рукопожатия. На сегодняшней встрече, кроме Босса, разрешается присутствие консильери и подручных, но, кажется, семья Виссера приехала чуть ли не полным составом. Старик не на шутку испугался. И я ловлю себя на мысли, что не только он поставил всех в боевую готовность.

Разговор продолжается, и пару минут моей жизни уходят на то, что б вникнуть в суть. Мысли совершенно не здесь и парни, видя это, проводят стрелки на себя.

— Пресвятая Богородица! Я потею, как девственница на прелюдия, — Фред подле меня допивает уже второй бокал бренди.

Я же не могу позволить себе даже каплю. Максимальная сосредоточенность сегодня для меня приоритет.

Все смеются. Напряжение острыми иголками бьет по разуму. Почему они, черт возьми, смеются? Мне совершенно не до смеха!

— Надеюсь сегодняшнее собрание закончится хорошо, — смех Алвина прекращается, а за этим трескается его призрачная уверенность. Боковым зрением вижу, как он поглядывает в мою сторону. Мне совершенно не интересны его трясущиеся руки и сморщенный лоб от страха. За весь вечер из меня от силы выскочила пару предложений.

Сем потирает шею и кидает короткий взгляд на своего сына. Он хочет, что б я что-то ответил, мне же хочется быстрее закончить этот убогий вечер. Я всегда его уважал так же, как и он меня, но он боится за исход сегодняшнего дня не меньше, чем все здесь. В любой другой ситуации страх — проявление слабости. Сегодня же это — проявление уважения. Если ты боишься, то ты начинаешь пресмыкаться.

И что б я горел синим пламенем, если преклоню колено. Пред кем? Томасом Вудсом? Пошел он к черту!

Виссеру есть что терять.

Мне терять еще больше.

Вдыхаю отвратительный воздух этого зала.

— Надежда для идиотов, — вся злость и недовольство отражаются в моем голосе.

Все в нашем кругу затихают, оставляя легкий шлейф неловкости. Сем прощается и уходит. Если я переборщил, то сегодня мне плевать как никогда. Виссер почти тридцать лет дон нидерландской семьи, но так и не попал в верховный совет. Слишком мягкий и слишком слабый, что б быть на верхушке. Я же в нашей двадцатке самый молодой из донов, но это не мешает мне равняться с ними банковскими счетами, властью и умом.

— Он не осмелится, — Майк, не сводящий до этого взгляда с дочери французского дона, переводит его на меня.

Да, может он и прав. Но что мне, черт возьми, ответить? Сегодня все слишком серьезно. Нет гарантии, что сегодня Вудс не подставит нас, обвинит или того хуже, объявит войну. Наш главный враг впервые за двадцать три года собирает всех за «малахитовым столом», и, видимо, для этого есть причины. Следующие пару часов моей жизни этот отвратительный зал заберет не только нервы и время, он, возможно, определит следующие года моей жизни. Этот ублюдский факт только раздражает, не давая возможности нормально мыслить.

Все зависит не от меня. А от гребного Вудса.

Твою мать! Черт бы его забрал и затащил в ад.

Правитель своей судьбы я сам. Мои решения — мой выбор. Ответственность за них несу только я, а не чертова выдумка под названием «судьба».

Но кто бы что не говорил, я готов. Если наш конфликт затянулся и война не избежна, то я готов. Я всегда готов. Только дайте повод.

Яркий свет возвращает меня в реальность сегодняшнего дня. Моргаю пару раз. Семья Виссера уже в другом конце зала. Не могу совладать с раздражением.

Громко. Шумно. Ярко. И все это полито тайной неизвестности.

— Где наша козочка? По времени должна была уже давно прилететь, — Ник смотрит на свои наручные часы и переводит взгляд на нас. Все тихо посмеиваются и улыбаются. Конечно же он не знает...

— Фред остался с ней в Лондоне, — сосредоточено обвожу помещение взглядом зоркого сокола. Все как обычно — наигранно и фальшиво. Хочу быстрее уйти от сюда.

— Что? Зачем? — удивление Ника такое ярое, что мне не хватает сил, что б сдержаться. Улыбаюсь.

— Тебе не надоело? Два года уже прошло. Она не для тебя, — Брайян раздраженно допивает последние несколько глотков. Все мы знаем, что труднее всего себя сдерживать приходится именно ему.

— Сдался бы уже, — Майк, как и я, прожигает входную дверь взглядом. Вудс должен скоро быть здесь.

— Вам не понять, — Ник пожимает плечами.

Я действительно не понимаю его. Столько женщин ходит по земле, а он, словно обезумевший, вцепился в одну единственную, которая не раз говорила ему «нет». Полный идиот!

— Пять минут, — к нам второпях подходит Луис и оповещает нас о скором прибытии Вуда.

— Бл**ь. Вообще не понимаю какого мы здесь яйца разминаем, — серьезный тон Майкла добавляет напряжения и растворяет его с новым глотком обжигающего яда.

Луис задумчиво чешет затылок, не понимая заданного вопроса.

— Это международные сборы, Майкл, так что мы должны здесь...

— Лу, это был риторический вопрос,— Майк пытается скрыть смешок за внезапным приступом кашля.

Все мы улыбаемся, на секунду сотрясая атмосферу, но эта секунда пролетает слишком быстро. Перед нами мелькают дорогие костюмы и брендовые платья. Сегодняшней атмосферы не встретишь даже на благотворительных вечерах. Кланы, воевавшие годами — пожимают друг другу руки. Люди, пытающиеся убить друг друга — мило улыбаются. Сегодня нет места злости. Нет места для обид и ненависти. Даже пошлость и разврат явление не допустимое. Любое проявление неуважения — повод напасть на тебя. Многовековая традиция, нарушив которую сегодня означает только смерть.

— Он бы не созвал международные сборы просто так. Тут действительно что-то важное, — Майк вяло вздыхает, делая вид морально истощенного человека.

Я откладывал эту мысль до последнего. Но даже самый тупой в этом здании знает, что собрания проводятся очень редко и если их собирают, то причина действительно весомая.

— Что сказал Ренделл?— Луис кидает на меня короткий взгляд, но все его попытки отвлечь меня катятся к черту.

— Ему пришло закрытое письмо с зеленой печаткой, впрочем, как и мне. — достаю телефон из внутреннего кармана пиджака. Двадцать семь пропущенных и четырнадцать смс. Закрываю глаза и глубоко дышу. Терпение — мой наркотик на сегодня.

— Если он собирается объявить войну, то это явно стоило тринадцати часов в самолете. Но можно было и по-другому сообщить свои намерения, зачем же тогда так выпячивать пузо и трогать святое? — раздражение и непонимание так накрепко засели в голосе Майкла, что это уже кажется нормальным. Все мы поняли преподнесенный нам сарказм, но ни один рот не скривился хотя бы в подобии улыбки. Все слишком серьезно.

— Отказаться — значит пустить самому себе пулю в лоб, — Брайан почти также, как и я, не может успокоиться весь вечер.

— Он не а**ел опаздывать? — Майкл скрещивает руки на груди и хмурит брови. Вудс должен был приехать еще двадцать минут назад.

К Луису подходит один из официантов, шепчет что-то на ухо и преподносит стакан с виски. Лу кивает, и тот испаряется в толпе.

— И так, шоу начнется примерноооо... — Луис протягивает, смотря на свои наручные часы. — ...сейчас! — он тут же поднимает голову, устремляя свой взгляд на открывающиеся двери зала.

Все заметно ощутили остроту напряжения.

***

POV Эмили

Лас-Вегас — «город грехов», где в один миг можно стать миллионером или потерять все. Город ярких неоновых огней, казино, дорогих отелей и бурной ночной жизни. Этот город никогда не спит. Многочисленные казино, вперемешку с клубами, освещали дорогу разноцветным ярким светом и подогревали интерес к взрослым развлечениям. На нашем пути попадается казино «Luxor» и копия Эйфелевой башни. Этот город дышит деньгами.

Последний вечер января. Mercedes PNG блестяще-черного цвета плавно едет по ровной дороге. На передних сиденьях сидят двое мужчин средних лет, одетые в черные костюмы. Один из них за рулем. Рядом со мной, нервно тыкая по коленке пальцами, сидит мистер Вудс.

Мне неоднократно доводилось увидеть его изысканные манеры и остроту ума. Он не был уродом или богатым «папиком» с детскими комплексами. Это был красивый мужчина с устоявшимся статусом в обществе и твердой жизненной позицией. Мне никогда не было интересно чем занимается Томас Вудс. Да и зачем мне это знать? Он лишь обещал оплатить лечение моей мамы, если я выйду за него, а точнее — просто подпишу нужные бумажки и некой мороки со свадьбой. Думать мне долго не пришлось. Взвесив все за и против, я сказала «да» до того, как он успел выйти за дверь. Пятидесятивосьмилетний, статный, галантный мужчина. С опытом за плечами и кучей денег в кармане. Вселенная подкинула мне шанс. И я ухватилась за него. Но иногда, ответ «да» накрылся волной неуверенности, страха и сомнений. Ведь судить мне приходилось по тому, как он иногда разговаривал по телефону, используя все маты на свете и слова, принадлежавшие разделу «бизнес», из которых мне и половины не было известно. Даже по коротким разговорам с охранника ми было очевидно, что его работа сложная и довольно нервная.

— Они должны поверить, — он говорит шепотом, рассчитывая на уязвимость моего слуха. — Я бы поверил, — мистер Вудс сосредоточено смотрит на мелькающее за окном здания, а я же смотрю на него. Его рука все время медленно поглаживает бороду. Он уверен в своем выборе как никогда. Но меня одолевает нервозность. Может быть я ошиблась?

Сомнения, сомнения, сомнения...

Машина поворачивает влево и, пару раз качнув головой, возвращаю себя обратно в этот мир. Волнение не оставляет меня в покое, каждую минуту заставляя трястись коленки с новой силой.

Знаю, что должна это сделать.

Поздно отступать.

Это мой шанс все исправить.

Начать с чистого листа.

— Веди себя естественно,— Вудс поворачивается ко мне, и серьезный тон утопает в его словах. Водитель заметно сбавляет скорость.

— Хорошо, — держусь как можно уверенней, но нервы на переделе. Мне никогда не приходилось бывать на таких мероприятиях, тем более быть там главным гостем.

— Я сделаю все возможное и помогу твоей семье, а ты сделай все, что зависит от тебя, — Вудс достает маленькое зеркало и голубую расческу из кармана переднего сиденья. — Не слышу...— он смотрит в зеркало, одновременно расчесывая бороду. Его грубый голос бросает электрический разряд по спине. У нас не было никаких свиданий, романтики и даже любви, но осознание того, что он способен помочь мне, успокаивало.

Этот лучик надежды давал возможность двигаться дальше.

— Д-да... — мои слова звучат настолько неуверенно, что Вудс раздраженно выдыхает и дает знак водителю, что б тот открыл для него дверь.

— И помни, —мужчина поворачивается ко мне лицом. — никому ни слова о нашем договоре. Иначе... ну ты понимаешь, — быстро киваю головой в знак согласия и проглатываю шерстяной ком, застрявший в горле.

Вудс, улыбнувшись сам себе в зеркало и положив обратно зеркало и расческу в передний карман сиденья, выходит из машины. Обойдя черный Mrcedes, он галантно открывает мне дверь. Для себя в очередной раз подчеркиваю его манеры.

Холодный воздух резко обжигает мне лицо. Выйдя из машины, мужчина берет меня под руку и, пройдя около метра по красной дорожке, большие золотые двери отрываются. Резкий запах женских духов и мужских одеколонов заполняет мои легкие. Яркий свет бьет в глаза. Немного прищурившись, прохожу вперед. Постепенно привыкнув к яркому свету, хлопаю ресницами. Невменяемое количество людей. Все одеты красиво и дорого. Повсюду слышится смех, разговоры, время от времени переходящие в шутливые разборки. Но как только мы переступаем порог здания, все это прекращается и с новой силой возобновляет свое движение. К мистеру Вудсу постепенно подходят его знакомые, которых мне удавалось видеть впервые, здороваются и нежно целуют мою руку.

— Видишь вот тех парней? — рука мужчины напрягается, и он кивает головой в правую строну. Пятеро парней стоят в самом дальнем углу холла и что-то бурно обсуждают. Смотря на них, ловлю несколько злобных взглядов, направленых на мистера Вудса, и сглатываю. — Я тебе о них рассказывал, — Вудс продолжал говорить, не отрывая взгляда от проходящих мимо людей.

— «Святая семерка», — произношу тихо и еле слышно, но услышав это, Вудс улыбается, давая понять, что понял меня.

И опять в моей голове крутятся вопросы. Мистер Вудс дал мне точное описание этих парней через красочные расказы и словесные перепалки по телефону. Но их прозвище никак не вязалось с описанием мистера Вудса. Почему же, если они так опасны, их называют «святыми»?

Он повернулся в сторону самого дальнего угла и медленным шагом направился к ним.

— Не взболтни лишнего, — его серьезность опять режет мне уши. Сделав последние пару шагов, опускаю голову, что б не встретиться с «святыми» взглядами.

За всю прошедшую неделю Томас Вудс всячески напоминал мне о правильности моего решения и о бесчеловечности этих парней. Все имело достаточно тонкую основу его постоянных напоминаний: через две недели мне нужно будет вернуться в Лондон для продолжения учебы, а это территория «святой семерки».

Что положило начало такой вражды, я не знала. Мои догадки останавливались на борьбе за власть и территорию. Изредка, когда эти истории становились похожим на правду, у меня возникал ряд вопросов, которые несли за собой уйму проблем. Но сразу же вспоминая условия договора, на котором черным по белому было написано, что я не должна задавать вопросы, напрямую связаные с работой Вудса, иначе все больничные счета моей матери аннулируют, весь мой интерес к, вероятно не очень хорошим, делам этого мужчины, пропадал. Он обещал мне безопасность и стабильность, а все остальное меня не должно было волновать. Но иногда, сидя в гостиничном номере, мне удавалось услышать его разговоры по телефону и кучу разных слов, относящихся к теме «бизнес» в совокупности с различной не человеческой бранью, и, делая весьма не хорошие выводы, приходилось затыкать уши наушниками. Как утверждал мистер Вудс, эти парни знатно подпортили ему жизнь и мне неимоверно повезло оказаться на «правильной» стороне. По его словам, для этих парней, люди — пустое место. Он могли быть для них чем угодно: приманкой, игрушками, «живыми деньгами», но не как не людьми. А я слушала, понимала и не спорила. Это было все, что мне оставалось делать.

Это было одно из условий моей дальнейшей счастливой жизни.

Моя нервозность уже выходила за пределы собственного разума, когда тонкая дорожка от капли пота потекла по моей шее. Мне нечего волноваться. Я не рассказываю речь или выступаю. Так почему же я так волнуюсь?

Я всего лишь играю молчаливую роль.

Мои расшатанные нервы сами находят чем себя занять. Мизинец, с фамильным кольцом, медленно постукивает по бокалу с коричневой жидкостью. Владелец явно не спешит испробовать напиток, и это я замечаю по сухим краям стакана. Медленно его палец повторяет одно и тоже движение, касаясь стеклянной поверхности золотым кольцом с непонятным черным камнем. Звонкий звук ударяющегося золота буравит мое только что прибывшее спокойствие, заставляя крепче сжать предплечье мистера Вудса.

Нужно сконцентрироваться и успокоиться. Это просто прием. Знакомство и театральная постановка для неверующих людей в нашу любовь. Все нормально. Все получится.

Самовнушение.

Мои мысли сопровождает легкая музыка на заднем фоне. Но даже в самых дальних уголках этого зала я слышу осуждающие разговоры и зловещие взгляды, буравящие мою спину. Группы людей, кучками собравшиеся за нашей спиной, шепчась, притворствено улыбаясь, приветствуют моего будущего мужа. Сегодня я — несобранный пазл. Кукла в руках кукловода и прима этого вечера.

Чувствую как мистер Вудс крепче зажимает мою руку и это точно свидетельствует о напряжении разговора. Пытаюсь не выдавать на лице свою легкую боль от его прикосновений, но все рушится, когда он проделывает это еще раз, и мне приходится закрыть глаза и поджать на секунду губы. Его собеседники про что-то бурно дискутируют, я же почти не слышу фоновой музыки. Мои мысли не здесь, а взгляд поглощен золотым кольцом с черным камнем, дорогим костюмом, широкими плечами, легкой щетиной и...черными глазами.

И внезапно для себя осознаю, что мне хватило одного мгновения, что б попасть в образовавшийся шторм презрения, ненависти и интереса. Глухие удары о мачту отбивали ритм моего сердца. Казалось, что даже самые стойкие корабли могут потерпеть поражение и быть потопленными в бушующем море черных глаз. Но мой корабль стойко держался, противостоя ветру, волнам и бушующему урагану, смотря в самое дно черного океана.

— Извините, мне... в смысле нам уже пора, — мой взгляд до последнего тянется по волнам бушующего интереса черных глаз, но мистер Вудс разворачивается и направляется в сторону сцены. Только сейчас понимаю, что так и не уловила суть разговора. Впрочем, это не имеет значения, ведь, кажется, сейчас мое сердце готово выпрыгнуть из груди и разбиться о бушуюшие скалы черного океана.

Когда мы останавливаемся у сцены, мистер Вудис опять заводит разговор о чем-то не менее интересном, чем прошлые разы. Мне же слышится, что шторм все еще не утих, и корабль за моей спиной медленно тонет.

Это враги моего будущего мужа, и я не могу проявить себя слабой и беспомощной. Мне нужно взять себя в руки. Черт возьми, Эмили! Выдох...

Обернувшись, снова встречаю волны черных глаз. Он все еще смотрит на меня, и почему-то это заставляет меня покрыться холодным потом. Пелена страха накрывает мои легкие и отображается в глазах. В голове за секунду пролетают все страшные рассказы мистера Вудса. Стуки собственного сердца заглушают все звуки вокруг. Чувствую как готова поднять белый флаг, но вместо этого обвожу его презренным взглядом и, хмыкнув, отворачиваюсь.

Я не слабая.

Все нормально.

Это просто какая-то паранойя.