Глава 10. То, что я могу назвать домом.

Прошёл почти год с тех пор, как мы покинули Вальдон. Итан так и не появился. Ни намёка, ни следа. Мы не знали, что с ним произошло: получил ли он то, за чем охотился, или потерпел неудачу. Но даже если он добился своего, он никак себя не выдал.

Каждый день мы жили настороже, будто мир затаил дыхание. Казалось, ещё немного — и начнётся хаос, Итан выйдет из тени и разрушит всё, до чего сможет дотянуться. Мы ждали этого почти автоматически. Но вместо катастрофы пришла тишина. Глухая, тревожная, неестественная. Он просто исчез.

С одной стороны, это было облегчением. Возможность выдохнуть, не вскакивать от каждого шороха. С другой — тревога никуда не делась, она лишь сменила форму. Пока Итан скрывается, невозможно предугадать завтрашний день. У него было время. Слишком много времени. И чем дольше он молчал, тем отчётливее я понимала: он не исчез — он выжидает. Готовится. И ударит тогда, когда мы меньше всего будем к этому готовы.

Но мы не позволили себе застыть в страхе. Пока всё оставалось тихо, мы пытались жить. Почти по-настоящему. И за это время ко мне вернулись воспоминания, от которых раньше я бежала. Я вспомнила своих родных. Их лица, их голоса, их имена. Вспомнила дом, в котором выросла.

Мы с Эммой даже съездили туда. Только дома больше не было. На его месте стояла обычная закусочная, яркая и шумная, будто ничего трагичного здесь никогда не происходило. Всё вокруг казалось прежним, словно застывшим во времени, но моего дома больше не существовало. Его будто аккуратно вычеркнули из реальности.

Мы пытались найти хоть какие-то следы. Документы, записи, упоминания. Любую информацию о моих родителях. Но не нашли ничего. Будто их никогда не было. Будто не существовало и меня самой. Это пугало сильнее любых угроз. Осознание того, что тебя можно стереть так легко и бесследно.

С документами пришлось изрядно повозиться. Но теперь всё было иначе. Теперь я существовала не только в чьей-то памяти.

Теперь я — реальный человек.Мирабель Локвуд.И да, именно так меня зовут.

А стригои… те ещё ублюдки. Именно они убили мою семью. Это я знаю точно. Но как именно меня похитили и почему той ночью я очнулась в лесу — этого я так и не вспомнила. В памяти зияет пустота, размытое пятно, будто кто-то нарочно вырвал кусок моей жизни. Я сколько ни пыталась восстановить события, натыкалась лишь на обрывки, не складывающиеся в цельную картину.

Иногда мне снятся сны. Странные, пугающе чёткие. В них я вижу себя будто со стороны — беспомощную, неподвижную. Надо мной склоняется мужчина. Его лицо каждый раз скрыто, словно затянуто тенью, и сколько бы я ни старалась рассмотреть его, ничего не выходит. Я вижу только руки. Холодные, уверенные, чужие. Он что-то делает со мной. Экспериментирует. Эти сны всегда обрываются резко, оставляя после себя липкий страх и ощущение холода, который не проходит даже после пробуждения. Каждый раз я просыпаюсь с мыслью, что это не просто фантазия. Что в этих кошмарах слишком много правды.

Осознание гибели моих родных далось мне нелегко. Я долго приходила в себя, словно училась заново дышать. Временами казалось, что я просто существую, не живу по-настоящему. К счастью, Эмма и Чарли были рядом. Они поддерживали меня, вытаскивали из этого состояния, не давали окончательно сломаться. Я благодарна им за это больше, чем могу выразить словами. Я рада, что не осталась одна. Что они не бросили меня тогда, в лесу, и не отвернулись позже.

Со временем я поняла, что мне нужна обычная жизнь. Простая, человеческая. Без вампиров, без древних тайн, без постоянного страха и ощущения, что за тобой наблюдают. После всего, что произошло, я решила пойти в старшую школу. Мне хотелось быть среди людей моего возраста, говорить о глупостях, смеяться, жаловаться на учёбу — делать всё то, что делают нормальные подростки.

Честно говоря, учёба давалась мне тяжело. Многие темы я не понимала, а оценки оставляли желать лучшего. Иногда я чувствовала себя чужой, будто выпавшей из общего ритма. Но именно тогда в моей жизни появилась Беверли Эшвуд — девушка из моей группы. Она заметила, что мне сложно, и без лишних вопросов начала помогать. Объясняла, поддерживала, подбадривала, когда у меня опускались руки.

Со временем мои оценки улучшились, а Беверли стала для меня гораздо большим, чем просто одногруппницей. Она стала моей лучшей подругой. Мы часто гуляем вместе, проводим время, смеёмся над пустяками. Рядом с ней я впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему живой.

Я искренне рада, что она появилась в моей жизни. И, возможно, именно поэтому мне так страшно потерять её.

Беверли, или как я её называю — Бев, была доброй, но невероятно упрямой. Иногда её раздражало чьё-то поведение, иногда просто кто-то не нравился ей с первого взгляда, но это не мешало ей иметь Беверли, или, как я её называла, просто Бев, была доброй, но при этом невероятно упрямой. Если что-то шло не по её правилам, она могла упреться так, что сдвинуть её было невозможно. Иногда её раздражало чьё-то поведение, иногда человек не нравился ей с первого взгляда — и она этого даже не скрывала. Но, как ни странно, это совсем не мешало ей иметь множество друзей и знакомых. В Беверли было что-то такое, что притягивало людей. Несмотря на свою твёрдость и принципиальность, она умела находить общий язык с окружающими и всегда старалась помочь, если видела, что кто-то действительно в этом нуждается. Именно так она однажды помогла и мне.

Разумеется, о мире вампиров я не рассказывала никому. Даже Беверли. Это было слишком опасно. Вместо правды мы придумали для окружающих вполне убедительную легенду. В ней Чарли и Эмма были моими дядей и тётей. Мы якобы переехали в этот город из-за работы — Чарли предложили хорошую должность, от которой он не стал отказываться. Они заботились обо мне, потому что мои родители погибли, а Чарли считался братом моего отца. История звучала достаточно трагично, чтобы не вызывать лишних вопросов.

С Эммой мы были совсем не похожи, и это даже играло нам на руку. Объяснить родство с Чарли было гораздо проще — схожие черты, манеры, даже взгляды иногда перекликались. Люди принимали эту версию без сомнений, и со временем легенда стала частью нашей повседневной жизни.

Эмма работала в местной больнице. Она была врачом, к которому стремились попасть почти все пациенты. Иногда она лечила людей методами, которые сложно было назвать обычными, используя лекарства, о которых другие врачи даже не слышали. Но результат всегда был один — люди уходили от неё заметно лучше, чем приходили. Кто-то шутил, что у неё просто золотые руки, ведь после её лечения даже самая банальная боль в мышцах исчезала так, будто её и не существовало вовсе.

Чарли часто подшучивал, что рано или поздно Эмму точно поймают за колдовство и сожгут на костре. Юмор у него, откровенно говоря, был так себе, но в его голосе всегда сквозила гордость. Сам Чарли работал в полиции. Сначала он был обычным офицером, но совсем недавно его повысили до шерифа. Он совершенно не стремился к этой должности, однако старый шериф, уходя на пенсию, решил, что именно Чарли подходит на его место лучше всех.

И, если быть честной, он был прав. Благодаря своему опыту, хладнокровию и навыкам, о которых никто из местных даже не догадывался, Чарли действительно мог стать отличным шерифом. Человеком, который держит город под контролем — даже когда мир вокруг начинает трещать по швам.

Мы жили на окраине города — подальше от людей, на случай, если стригои снова объявятся. Так было безопаснее для всех. Лорды лично выделили нам средства, и на них мы купили небольшой дом с просторным двором. Участок был ухоженным и тихим, словно специально спрятанным от чужих глаз. Во дворе находился бассейн, беседка и небольшой огородик, где Эмма выращивала свои травы. Летом это место становилось почти идеальным — тёплые вечера, запах зелени и ощущение покоя, которого мне так долго не хватало.

Неподалёку от дома начинался лес. Он был не слишком большим и не слишком густым, но достаточно живым. Между деревьями протекал узкий ручей с холодной прозрачной водой, в котором в жаркие дни можно было искупаться. Лес подходил для охоты на мелкую дичь, сбора ягод и грибов — особенно это нравилось Эмме. Она могла часами бродить между деревьев, будто чувствовала себя там как дома.

Сам дом оказался удивительно уютным. На первом этаже располагалась просторная кухня, плавно переходившая в гостиную, где мы часто собирались по вечерам. Там же находились гараж и кладовая, забитая всякими полезными и не очень вещами. На втором этаже были комнаты Эммы и Чарли. Я же почти сразу выбрала себе чердак — он мне понравился с первого взгляда, несмотря на пыль и беспорядок.

Чердак поначалу выглядел заброшенным: грязный пол, старые коробки, паутина в углах. Но вместе с Эммой мы быстро привели его в порядок. В итоге он превратился в моё личное убежище. Посреди комнаты, прямо у окна, стояла кровать — мягкая и удобная, с видом на лес. В углу я устроила рабочее место: стол с ноутбуком, лампой и несколькими тумбочками, забитыми всяким хламом, который я упорно не хотела разбирать. Освещение создавали маленькие фонарики и гирлянды, развешанные по стенам и потолку. Вечером они наполняли комнату мягким тёплым светом и делали её особенно уютной.

Беверли часто оставалась у меня на ночёвку, как и я у неё. Хотя, если быть честной, это было немного опасно. Мы не знали, нужна ли я Итану теперь, но это не отменяло того, что нам приходилось быть настороже. В такие вечера мы обычно занимались уроками. Бев терпеливо объясняла мне темы, которые я плохо понимала — а таких было немало. Иногда мы засиживались допоздна, отвлекаясь на разговоры и смех, словно стараясь убедить себя, что всё по-настоящему нормально.

И, по крайней мере в эти моменты, мне почти удавалось в это поверить.

Летом мы даже успели съездить с Бев на кэмпинг. Мы не были одни — собралась почти вся наша школьная компания. Но вы бы видели лицо Чарли, когда я без предупреждения заявилась туда. Да, если бы я сказала заранее, меня бы точно не отпустили. Но это был мой единственный шанс провести время с друзьями и отдохнуть на природе, под солнцем и свежим воздухом. К счастью, ничего не произошло — лес был спокойным, а ночь прошла без происшествий.

Всё это время, пока мы жили здесь, Дэвид и Дастин приглядывали за нами. Я мельком видела их в городе, не знаю, где именно они обитают, но уверена, что они всегда рядом, будто невидимые щиты. В гости к нам они заходили всего пару раз, но обещали заглянуть к Новому году, который уже не за горами. Честно говоря, я немного скучаю по Дэвиду. С ним было веселей — он умел находить повод для шутки, и его присутствие всегда как-то расслабляло. С Эммой и Чарли тоже интересно, но смеха и легкости там меньше. Их разговоры о прошлом, о войнах вампиров и стригоев, о том, сколько веков они пытаются захватить власть, были одновременно увлекательными и тревожными.

Я узнала многое о старых битвах. Оказывается, до Итана было ещё двое Посланников Тьмы, которых вампирам удалось уничтожить. Столько времени и энергии они тратят на борьбу за господство, что иногда складывается впечатление, будто это их единственный смысл существования. И всё это скрыто от обычных людей, словно мир, который мы видим, — лишь тонкая маска над настоящей войной.

Дастин, хоть и Лорд, вёл себя с нами как обычный человек. Он был спокойным и в меру веселым, умел подшучивать, но при этом всегда держал дистанцию. О себе он почти ничего не рассказывал — ни о детстве, ни о жизни до того, как стал Лордом. Он считался самым молодым Лордом Вальдона — ну, по меркам вампиров. Ему уже больше сотни лет, а «молодой» — это как-то странно звучит, но, похоже, для вампиров столетие — это всё ещё юность.

Я совсем забыла упомянуть ещё одну важную деталь. Титул самого молодого Лорда скоро перейдёт к Дэвиду. Именно ему предстоит занять место Лорда Талбота. Вампиры, вопреки всем легендам, не совсем бессмертны. Они стареют, просто делают это чертовски медленно. Лорд Талбот был слишком стар даже по их меркам, и вопрос о преемнике стоял давно.

Дэвид стал очевидным выбором. Он сильнее любого вампира, с которым я когда-либо сталкивалась, даже если сам этого не признаёт. Да, он ещё молодой, местами раздолбай и ведёт себя так, будто ему всё по плечу. Но именно поэтому сейчас он учится. Его готовят к роли Лорда, хотят, чтобы он не только умел драться, но и думать, принимать решения и отвечать за других. Иногда мне кажется, что ему самому страшно от того, что его ждёт, но вслух он об этом никогда не скажет.

Ноябрь начался резко и без предупреждений. Холодные дожди, пронизывающий ветер, серое небо. А сегодня утром выпал первый снег. Тот самый, который сначала кажется красивым, а через пару часов превращается в мокрую, мерзкую кашу под ногами. Пальто, которое мне когда-то дала Беатрис, я ношу с искренним удовольствием. Оно тёплое, удобное и словно создано для такой погоды.

Удивительно, но вампиры почти не чувствуют холода. Чарли может спокойно ходить в одной кофте и тонкой куртке, будто вокруг не минус, а лёгкая осень. Я же ненавижу такую погоду всей душой. Оказалось, что я самый настоящий тепличный человек. Мне подавай солнце, тепло и сухие дороги. Морозы, дожди, снег и слякоть — всё это точно не моё.

До Нового года осталось совсем немного, и в школе готовятся к балу. Обычно мне нельзя находиться в больших скоплениях людей, слишком много рисков. Но в этот раз Чарли всё же согласился меня отпустить, потому что Дэвид и Дастин тоже будут там. Их присутствие добавляет хоть какое-то чувство безопасности. Я жду этот день сильнее, чем должна бы. А пока — учёба, снова учёба и попытки не отставать от остальных. Я действительно стараюсь учиться как можно лучше, будто от этого зависит не только моё будущее, но и моё право жить обычной жизнью.

Если быть честной, я каждый день живу с ощущением, что в любую минуту могут появиться стригои. И тогда всё закончится. Не только для меня — для всех нас. Эта мысль не отпускает, даже когда вокруг спокойно. Поэтому я стараюсь проживать каждый день так, будто он может оказаться последним. Не отказываться от встреч, прогулок и маленьких радостей. Как тогда, с кэмпингом.

И ещё потому, что я до сих пор не помню большую часть своего прошлого. В голове остаются провалы, пустоты, которые невозможно заполнить воспоминаниями. Поэтому я заполняю их новыми. Смехом, людьми, моментами. Если старые воспоминания утрачены, значит, придётся создать новые. Живые. Настоящие. Пока у меня ещё есть такая возможность.

Не понимаю одного: если в моих воспоминаниях я вижу, что меня похитили стригои, то почему я оказалась в том лесу, а не у них? Почему, если они действительно поймали меня тогда, меня не отвели к Итану? Почему они искали меня именно там в тот день, если я уже была у них? Как всегда, вопросов больше, чем ответов…

Возможно, когда-нибудь я всё узнаю или вспомню, но пока стараюсь не зацикливаться на этом. Сейчас мои мысли заняты другими вещами: учебой, друзьями, новой жизнью. Мне нравится этот дом, этот небольшой городок. Нравятся люди, которые живут здесь. Нравится ощущение, что я могу наконец назвать это место своим домом…