Глава 11. Знаки из пепла.

"Пламя помнит все — даже то, что ты пытаешься забыть."

— Из "Песен падших сирен", глава XXVIII

Песня к главе: Seven Devils — Florence + The Machine

Тьма. Сначала ничего. Потом — боль.

Острая, рвущая, как раскалённый гвоздь в горле. Я застонала, пытаясь приподняться, но тело не слушалось.

— Не дёргайся.

Голос. Низкий, хрипловатый, но знакомый. Я заставила веки разлепиться.

Александра.

Она сидела на краю кровати, её пальцы — длинные, холодные — скользнули по моему запястью, затягивая повязку слишком туго.

— Ты кричала во сне, — сказала она, не глядя мне в глаза.

Комната плыла. Запахи — спирт, кровь, её духи. Сейчас меня тошнило от всего.

Я попыталась говорить, но горло ответило огнём.

— Где...Виктория? — выдавила я, каждый звук давался трудно.

Александра замерла. Потом медленно подняла глаза. Я заметила, что ее тень была похожа на плачущую деву. Странное все-таки место.

— Её нет, — ответила она. Пальцы сжали моё запястье крепче. — Ушла.

Я вдохнула. Боль и собственный стон.

— Что с ней случилось? Это ведь была не она...

Александра не ответила. Вместо этого наклонилась, губы в сантиметре от моего уха:

— Ты хочешь знать, что она сделала...или что я сделала, чтобы остановить её?

Дыхание горячее на коже. Мурашки.

Я замолчала.

Она усмехнулась, отстранилась — но рука осталась на моём плече, большой палец водил по ключице.

— Ты истекала кровью, — прошептала она. — Я...зашила тебя.

Пауза.

— Спасибо, — прошипела я.

Александра засмеялась — коротко, жёстко. Я подметила для себя, что ее смех очень красивый, звонкий, но мягкий.

— Не благодари.

Её рука ушла вниз, коснулась повязки на моём горле. Прижала.

Боль. Я зажмурилась.

— Ты жива, потому что я так решила, — голос упал до шёпота. — Запомни это.

Потом она встала. Тень упала на меня, накрыла, как крыло.

— Виктория...не та, кем была. — сказала она. — Это проклятие. Проклятие сирены. Алана вернулась.

Я сглотнула. Снова боль.

— Кто она?

Александра остановилась у двери, не оборачиваясь.

— Она была такой же, как ты. Пленницей. Но не пленницей Райана, а его отца. Он пошел по его стопам. У Аланы была ужасная судьба, но она отомстила всем, когда узнала, что у нее есть дар. Она была сиреной. Теперь каждый год, в один и тот же день, она насылает проклятие. Вчера это была Виктория. Завтра это может быть Райан, Чарли...будь осторожна, ангел.— А ты? — Меня ты можешь не бояться. Тогда я еще была ребенком и не знала семейство Маккензи. Алана меня не знает, а значит и никакого проклятия не будет.

Александра собралась уходить, уже открыла дверь, но в последний момент я откликнула ее.

— Почему ты спасла меня? Я ведь могла просто спокойно умереть...— Такие, как ты, должны жить. Солнечные и чистые. Ты еще не успела погрязнуть во мраке, и не дай Бог тьма заберет все светлое, что есть в тебе. — Александра усмехнулась. — А еще ты очень красива, когда молчишь. Я наблюдала, пока ты была в коме.

Дверь закрылась, оставляя меня с тенью Александры, которая еще не успела раствориться.

Боль, вопросы, беспокойство. Моя голова не могла переварить ничего из этого, а также информацию, что мне поведала Александра. Я просто хотела спать и улететь в забытие...лишь бы не чувствовать.

❆ ❆ ❆

Мрак окутал дворец, густой и тяжелый, будто живая сущность, пропитавшая каждый камень.

Александра шла, не оборачиваясь, ее шаги — тихие, точные, будто она боялась разбудить что-то, что дремало в этих стенах.

Дверь открылась с тугим скрипом.

— Как она? — голос в темноте был низким, знакомым, но без имени. — Жива. — ответила Александра.— Как Виктория? Райан? — Виктория отошла от проклятия. — ее слова висели в воздухе, — Поняла, что натворила и скрылась. Райан ее ищет. Он зол.

Тень зашевелилась, приблизилась всего на шаг.

— Алана вернулась. Снова. — пауза. — Может, поведаешь мне страшную тайну и расскажешь, что натворили Маккензи? За что она их хочет проучить?

Глаза Александры в темноте сверкали, как лед.

— Единственное, что тебе пока нужно знать, так это то, что Алана представляет страшную угрозу всем. — ее голос понизился, став опасно мягким. — Она продала свою душу дьяволу. Той безобидной солнечной девушки, о которой все говорят, больше нет. — Она ведь мертва, так? — Никто не знает. — Александра скрестила руки, черные ногти впились в собственные локти. — Лучше скажи, зачем ты помог сбежать рыжеволосой?

Тишина.

— Она мне понравилась, и мне было ее жаль...этого достаточно? Рафаэль страшный человек.

Александра усмехнулась, но без радости.

— Страшнее Райана? — Я знаю, о чем говорю. — тень шагнула ближе, и теперь в слабом свете можно было разглядеть лицо и золотые волосы, на которые падал свет от тусклой свечи. — Но ты права. Их отличие только в том, что Райан умеет сдерживать жажду. Но не Рафаэль. — Где ты ее держишь? — Ты думаешь, что я скажу тебе? — в голосе зазвучала насмешка. — Я тебе не доверяю. — Но ты ведь мне рассказал об Айлин. — Мне нужны союзники. — пауза. — И я ведь не рассказал тебе, где держу ее.

Александра вздохнула, развернулась, будто собираясь уйти.

— Почему ты меня втянул в это, а не Викторию? Из-за проклятия? — В основном, но... — тень замялась, потом продолжила тише, — еще я знаю, что ты тоже ненавидишь Райана, как и я. Но почему?

Александра замерла, спина напряглась. Тень стала похожа на хищную птицу.

— Мне не нравится прислуживать ему. — ее голос стал металлическим. — Несмотря на свой статус сирены, я тоже была пленницей. Я сюда попала года три назад. Он обращался со мной, как с мясом...

Тень подошла ближе, слишком близко.

— Как ты попала сюда? — Виктория. — имя прозвучало как плевок. — Она привела меня, ведь я осталась без дома...никому не нужная сирота...— А что случилось с твоими родителями?

Глаза Александры вспыхнули желтым, на мгновение.

— Зачем ты меня расспрашиваешь? Любопытство или есть что-то еще? — Просто интересно. — Уходи. — она прошипела, руки сжались в кулаки. — Тебе нельзя здесь светиться. Придешь еще — расскажу Райану.

Тень засмеялась, коротко, беззвучно.

— Уже ухожу, блондиночка.

И исчезла, растворившись в темноте.

Александра осталась одна, сжатая тишиной и собственными демонами. Только треск свечи нарушал мёртвый покой.

Девушка замерла, её взгляд упал на пламя — оно шевелилось, извивалось, будто живое, хотя никого не было, а ветер не мог проникнуть сквозь толстые стены дворца.

Кто подаёт знаки?

Александра подошла ближе, её тень лёгкая, как дым, упала на стену.

— Алана... — шёпот был тише скрипа старых половиц, но свеча застыла вмиг, пламя замерло, будто прислушиваясь.

Тогда огонь вздрогнул, вытянулся вверх, тонкой дрожащей нитью.

Голос.

Не из уст, не из воздуха — из самого пламени, трескучий, обожжённый. Плавный голос, как песнь сирены. Завораживающий, манящий.

Александра отпрянула, рука сама потянулась к кинжалу за поясом, но остановилась в сантиметре от рукояти.

— Кто ты?

Пламя зашевелилось, искры рассыпались, и в них — лицо.

Бледное. Совершенно незнакомое.

Губы девушки шевельнулись, но голос шёл со дна морских глубин.

— Помоги мне...я заперта в темнице...он больше не...

Александра стиснула зубы, ногти впились в ладони:

— Ты Алана?

Пламя взметнулось, ослепительно, жар ударил в лицо, и вдруг — тьма.

Свеча погасла.

В последнем отблеске — рука, бледная, почти прозрачная, как лунный свет, потянулась к Александре, едва не коснувшись её щёки...и растворилась.