Глава 10. Кинжал в полутьме.

"Розы пахнут сладко только до тех пор, пока не почувствуешь, как их корни прорастают в твои вены."

— Из "Песен падших сирен", глава XXVI

Песня к главе: I can't breathe — Bea Miller.

Комната. Душная, тихая, как склеп.

Я стояла у окна, впиваясь пальцами в холодный подоконник. За мутным стеклом бушевал ветер — он рвал деревья в клочья, будто злая рука, терзающая бумагу.

Внизу, во дворе, мелькали тени. Александра вышла на крыльцо, её чёрное платье развевалось, как крылья ворона.

Твари. Все они — твари.

Два дня.

Два дня я гнила в этой комнате и была заперта. Два дня Айлин могла быть уже мёртвой.

Перед глазами всплыло лицо Райана — его пустые глаза во время нашего разговора. Бесполезно. Всё было бесполезно.

Дверь скрипнула — еду принесли. Но уже не Виктория.

Я не повернулась.

Шум.

Сначала глухой, будто из-под земли. Потом — крики, топот, лязг металла.

Я рванулась к двери, прильнула ухом.

— Где она?! — рёв Чарли. — Искали везде! — чужие голоса. — Она не могла просто испариться!

Сердце заколотилось в бешеном ритме.

Дверь распахнулась с такой силой, что я отлетела к стене.

Чарли ворвался первым, его глаза пылали. Райан шёл за ним — медленно, как хищник.

— Ты помогла ей сбежать?! — Чарли вцепился мне в плечи, тряся так, что зубы стучали. — Отвечай, тварь!

Я не понимала. Что случилось?

— Чарли, — голос Райана пробил воздух, как нож. — Она была заперта и не могла этого сделать. Ты это знаешь.

Чарли отпустил меня, но не отступил. Его дыхание обжигало лицо.

— Что случилось? —  прошептала я. —  Твоя рыжая подружка сбежала! — Чарли заскрипел зубами. — Ещё до отъезда. — Где она? — мой голос не дрогнул, но сердце пропустило удар.

Чарли засмеялся.

— Мы спросили у тебя, но, видимо, с логикой у тебя проблемы.

Райан шагнул между нами.

— Чарли, отстань.

Чарли замер, потом усмехнулся:

— Теряешь хватку, брат. — Его глаза ползали по мне, как слизни. — Где тот монстр, которого я знаю?

Райан не моргнул:

— Разве не ты пытался меня исправить? — Это было давно. — Чарли плюнул на пол. — Теперь я такой же, как ты. Поздравляю. Ты добился того, чего хотел.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стены.

Тишина.

Райан смотрел, но не на меня — сквозь.

— Сиди. Не высовывайся. — Её ищут? — я не могла не спросить.

Его губы дёрнулись.

— Да, ангел. — Он наклонился, и вдруг его рука коснулась моей шеи — лёгкое, почти нежное прикосновение. — И найдут. Не радуйся раньше времени.

Пальцы сжались. Потом он ушёл, не оглядываясь.

Я упала на кровать.

Айлин сбежала. Как? Куда? Кто помог? Если она сама, то девушка сильнее, чем я думала.

Ликование подкатило к горлу - горячее, сладкое. Но потом - страх. Что, если они найдут ее?

Я вцепилась в одеяло.

Нужно верить.

Верить, что ветер унёс её далеко.

Далеко от этого ада.

❆ ❆ ❆

Губы встретились в жадном поцелуе, клыки царапали кожу, языки сплетались. Его руки впивались в бёдра, пальцы оставляли следы, а её ногти врезались в спину, будто боялись, что он исчезнет.

Он прижал её к стене, тело к телу, и она ощутилажелание — твёрдое, настойчивое. Но звонок телефона все испортил. Мужчина отошел.

— Ее нашли?— Ищут. Спрашивали у всех, но до одного мы не смогли добраться. Стефан. Он пропал вместе с ней.— Он был на аукционе?— Это у тебя надо спросить.— Я его не видел, или просто не заметил. Вы должны найти их обоих.— Какая плата, Рафаэль?— С меня десять бочек крови. Прямо из вены.— Идет.— Но...если вы не найдете их, я потребую десять самых красивых девушек. Выбирать буду сам. Передай Райану. Ищите, если не хотите потерять то, что принадлежит вам.

❆ ❆ ❆

Тьма. Глухой стук сквозь сон.

Я вздрагиваю, веки слипаются от усталости, но дверь уже скрипит, впуская полоску жёлтого света.

Виктория. Но...что с ней?

Её глаза - пустые, как застывшее стекло. В руке кинжал - лезвие отражает дрожащий свет свечи, как змеиный язык.

— Вики? — мой голос хрипит от сна.

Она шагает ближе. Запах бьёт в нос — сладкие гниющие розы, тяжёлые, удушающие. Воздух становится сиропом.

— Ты должна умереть.

Голос...не ее. Чужой. Он звучит как скрип несмазанных шестерёнок, как шёпот из рта дьявола.

Я рвусь с кровати, пятки бьются о холодный пол.

Слишком поздно.

Она бросается как кобра — холодные пальцы впиваются в запястья, ногти режут кожу. Мы падаем, моя спина встречает пол, боль стреляет по позвоночнику.

— Нет! Вики, отпусти! Это не ты! — я бьюсь, но её хватка железная.

Лезвие касается горла. Холодное. Острое.

Медленный разрез — тонкая красная нить расцветает на коже. Жжёт.

— Прекрати! — мой крик рвётся, срывается. Почему никто не слышит?

Вдруг она бросает кинжал. Металл звенит о камень.

Её губы прижимаются к моей шее. Не укус. Хуже. Зубы впиваются в плоть, рвут, жрут, как голодная гиена. Она перегрызает горло. Боль — белая, острая, живая. Я визжу, но её рука в моих волосах, дёргает, запрокидывает голову.

Песня.

Она плывёт из ниоткуда — песнь сирены, гипнотическая, мерзкая.

Последнее, что я вижу — её глаза. Пустые. Чужие. Опустошенные. Тьма.