Глава 67. Спасти заложников!

Министерство разведки и внутренней обороны смогла быстро и оперативно отследить фабрику, в котором содержались заложники вместе с сепаратистами. Разведка показала, что террористы основательно подготовились и укрепили оборону завода, установив повсюду большие плазменные турели, с поддержкой в нескольких пехотинцев. На крыше здания была установлена антенна, чтобы заранее отслеживать вражеское движение по периметру. Сами же сепаратисты были оснащены последним на тот момент снаряжением и оружием, военной модификации. Азалин отметил, что это отнюдь не бандиты, кто-то явно поддерживал их со стороны. Видимо у кого-то влиятельного появились свои мотивы помогать террористам.

— Будь они прокляты! Откуда у них настолько мощное оружие? Кто-то финансирует их? — со злостью ответил Азалин. Его трехпалые лапы были сжаты до крови, а само лицо источало ярость. Гериун'Ли в это же время отошёл с Айнцберном, для улаживания "тайных условий". Айнцберну не доводилось прежде спасать заложников, особенно от террористов, поэтому данный опыт был у него первым. Признавшись самому себе, что те смелые слова были лишь фарсом и попыткой поднять себя в глазах айдорцев, Айнцберн жалостно вздохнул, пожалев о своих словах при отправке на завод.

— Послушай, Айнцберн. Я понимаю, это самоубийственная задача, и я отчасти понимаю твое рвение улучшить ситуацию. Однако прошу тебя, не геройствуй. Я пообещал Императору доставить тебя живым, так как ты очень важен в будущем. В любом случае, мы тебя прикроем, не слушай Азалина, он иногда бывает таким зажатым и недружелюбным.

Айнцберн отрицательно подкачал головой, и уверенно заявил:

— Гериун, он сделал то, что является естественным для всех живых существ, которые видят что-то чужое ему. Я тоже его понимаю. И чтобы склонить его и всех айдорцев на свою сторону, я сделаю это. И конечно же, я рассчитываю на вашу помощь.

Для людей, такое поведение являлось естественным. Любое неизвестное явление люди пытались изучить, попытаться контролировать его, или же в случае провала - уничтожить. Такое поведение было обусловлено тем, что люди парадоксально слабые, но одновременно сильные существа. Их может убить что угодно, однако они сами могут убить что угодно. Это и создает в некотором роде противоречивые ситуации в обсуждениях среди ученых-антропологов. Однако, с ростом индустриальной революции и с приходом высоких технологий, человек начинает испытывать чувство превосходства над природой. Одновременно с этим превосходством, приходит и ксенофобия. Они начинают бояться всего, что не похоже на них, однако они не отрицают возможность контакта.

Гериун, разумеется, дал Айнцберну плазменный шпионный пистолет, который славился своим небольшим и компактным размером, и вибронож, который обладает необычайной остротой.

— Серениум? — задумался Айнцберн.

— Что? — спросил Гериун'Ли.

— Нет, ничего, прошу прощения. — Айнцберн посмеялся. — Просто задумался кое о чём.

— Вот как, в таком случае, мы выдвигаемся. Вы готовы, доктор?

Айнцберн не был готов. Противостоять целой группе вооруженных террористов в одиночку - какой глупец взялся бы за такое задание? Однако отчаянные времена требуют отчаянных мер. Неизвестное чувство спокойствия и ясности ума обволакивает его. Он не понимал, почему он чувствовал себя так спокойно и уверенно перед таким рискованным заданием. Внезапно для себя, он вспомнил. Нижние уровни Цитадели. Сбор толпы, массовое нападение, горячие речи. Все это давало ему надежду. Он так же считал, что эти сами террористы являлись теми же жертвами, только они отличались от заложников масштабами проблем. Именно самые преданные граждане своей страны стали ее противниками. Айнцберн не пробыл на Айдорре достаточное количество времени, чтобы судить местных жителей по их культуре, однако одного возмущения Азалина и Одена, чтобы сделать себе маленький вывод: виновата в этом гедоническая политика старого короля, которая сдерживала экономический, промышленный и военный потенциал королевства. И сейчас они столкнулись с тем, чего они избегали долгие годы: со свободой. Айдорцы были сами вольны выбирать свой путь, свое будущее, но лень старого короля перекрыло все возможности. Из-за чего поклонники умершего короля столкнулись с проблемами, а именно - крахом экономики государства. Те, кто поставил все на политику Ахбана, поплатились за это страшной ценой, и теперь лоялисты (Айнцберн сделал свое собственное обозначение мятежникам) пытаются вернуть старый режим, однако Азалин с Оденом твердо решили пойти по новому, доселе неизведанному пути. И не смотря на жертвы гражданской войны, их решимость непоколебима. И они прекрасно понимали, что чтобы добиться мира - нужно готовиться к войне. Ради того свежего глотка воздуха айдорцы нового движения были готовы рискнуть.

Айнцберн уже сел в челнок, где находится лишь пилот, и то, не сильно разговорчивый. День был жарким, даже слишком жарким. Такую погоду даже на Сахаре невозможно было встретить, подумал Айнцберн. Но к счастью, внутренняя система охлаждения воздуха все решило. Как только он сел внутрь, пилот сразу же закрыл двери челнока и отправился в путь, не давая Айнцберну попрощаться.

Посередине челнока находился круглый кольцеобразный стол, который более имел декоративную роль, чем практичную, так думал Айнцберн на первый взгляд. Но как же он ошибался, когда внутри этого кольца, а затем на весь челнок, появилась карта завода, со всеми рельефными подробностями. Внизу карты было оставлено голосовое сообщение от Одена. Там он оставил кое-какие заметки и подсказки насчет скрытого проникновения в завод, дабы незаметно спасти заложников. На вопрос, почему он не отправил отряд солдат на эту миссию, Оден заранее предвидел такой вопрос, и сразу же на него ответил:"Я понимаю вашу злость и недовольство. Я знаю, что никто в здравом уме не пошлет в одиночку кого-либо на такое самоубийственное задание. Однако, в связи с увеличением покушений на дворец, и невинных граждан, нам постоянно необходимо посылать солдат для решения тех или иных конфликтных ситуаций. Я молю Создателя о том, что мои подсказки помогут вам быстро и незаметно освободить и спасти наших рабочих. Я буду молиться за вас."

— Славный малый, но слегка наивный, — подумал Айнцберн.

Во время полета пролетали несколько беспилотных дронов, но это была вся поддержка, которую мог оказать Оден. Все они управлялись центральным штабом военных операций, который отвечал за планирование, организацию различных крупных штурмах и других действий. Перед посадкой пилот челнока предупредил о прибытии на место и посоветовал заканчивать побыстрее. Было очевидно, что Айнцберн не понравился пилоту, судя по его раздраженному тону. Уже с самого выхода его поджидала приветственная делегация, с лидером сепаратистов во главе. Потрепанный генеральский мундир, множественные шрамы на его лице и руках, высокий лоб, четыре глаза рассматривали Айнцберна, нос был слегка островатым, как клюв ворона. У его рта отсутствовали губы, что делало его пасть незаметным. По первому впечатлению Айнцберна, он подумал, что он был без рта.

— Так-так, и это весь ответ, который отправил нам новый король? — произнес лидер с прожженным голосом, как будто его горло давно перестало ощущать какую-либо жидкость. — Должен сказать, что это довольно жалко. И кто ты такой?

— Здравствуйте. Я так понимаю, вы лидер сепаратистов. Мое имя — Уильям Айнцберн, человек с планеты Земля, прибыл для дипломатической миссии на планету Айдорра. Я так понимаю, вы испытываете некое недовольство, причиненный новым режимом.

— Еще как, черт вас побрал! — лидер сепаратистов сорвался на крик, — И нас теперь называют сепаратистами? Неслыханная наглость! Глупцы! Они у нас за все ответят! — По его словам было ясно, что лидер сепаратистов был знаком с королем и его старым режимом гедонизма и застоя.

— Ах да, мы не должны забывать о манерах. Меня зовут Галакиен ам Ридис. Старший сын Ахбана ам Ридиса, хотя наверняка вам это должно было быть известно.

Галакиен ам Ридис. Появление данного индивидума изрядно подпортило планы как и Айнцберна, так и всего дипломатического корпуса. Ему не сообщали о наличии старшего сына Ахбана, было известно, что он имел не больше одного сына. Неужели Оден и новое правительство умалчивало о нем? Если так, то ради чего? Неужели здесь таится нечто большее, чем простая кучка сепаратистов?

— Г-Галакиен? Я не знаю о ни о каком Галакиене, — Айнцберн изрядно опешил. Сильная промашка со стороны дипломатов. Айнцберну предстоит расспросить Гериуна'Ли и Одена.

— Разумеется, вы не знаете, — ухмыльнулся Галакиен, — так как мой предатель-братец полностью стер мое имя из всех архивов Айдорры. И это лишь начало всех его грехов. Полагаю, вы не знаете ничего о том, что совершил мой братец. Даже о том случае со смертью моего отца. Пусть он и был лентяем, он контролировал Айдорру, как и полагает настоящему королю, а не так, как хотел бы это сделать мой младший брат.

Будучи сепаратистом и преступником, Галакиен все ещё называет Ахбана своим отцом, несмотря на их напряжённые отношения, которые складывались вот уже несколько десятилетий. Во время "странных" переговоров, Айнцберн незаметно для всех активировал одностороннюю запись разговора, которая прямиком отправлялся Гериуну. Тот с другого конца получил сообщение, с примечанием снизу от Айнцберна: "Не смей докладывать это Одену или кому-либо ещё. Я полагаю, здесь не все так однозначно." Посмотрев по сторонам, Гериун удалился в дальную комнату посольства, дабы следить за прямой трансляцией.

— Скажите тогда, господин Галакиен, зачем вы устроили этот акт террора? — спросил Айнцберн.

— Акт террора? — Галакиен выдал язвительный смешок из его уст. — Если бы вы знали, чем эти уроды занимаются, вы бы сразу их казнили, однако я не могу. Это лишь один из рычагов давления на новое правительство, которая хочет убрать всякое сопротивление.

(С этого момента я буду часто делать ответвления в главах, дабы немного раскрыть персонажей. Кому не нравится, можете просто не читать и пролистать до того момента, где начинаются основные действия. Да, это касается и вас, мои дорогие критики.)

Сама ситуация казалось очень странной, так как с виду казалось, что Галакиен просто пытался одурачить Айнцберна, чтобы с свою очередь тот поверил ему и был заодно с сепаратистами. Но единственное, что позволяет Айнцберну слушать его — это его собственный жизненный опыт. Само его мировоззрение было таковым, что он не причислял себя ни к добру, ни к злу. Во всем Уильям видел серый туман, который был неопределенным. Все это преследовало его с самого рождения, так как сам являлся наследником самой богатой корпорацией на Земле. Разум ребенка подобен губке, сделанную из чистого листа, который готов впитывать и записывать все, что он видит и слышит. Первый раз, когда он столкнулся с серой моралью, был его случай с матерью. Незаметно для него самого, он превратился в подопытного кролика научной программы его матери, которая начала вкалывать ему различные препараты, которые по ее словам, помогли бы ему стать лучше всех. По ее словам, Уильям был ее "единственным наследием", на который она могла рассчитывать. Все его старшие братья, как говорила Елизавета, уже были потеряны "развращенным духом и острым языком разврата собственного отца", один лишь Уильям был лучом надежды на яркое будущее его семьи. Другими словами, ради прогресса и будущего корпорации, мать пожертвовала своим единственным сыном, которого она так сильно любила. Все благодаря тому, что при рождении у Уильяма было слабое здоровье. Постоянные болезни и синдромы повергли его родителей в отчаяние. И если его отец уже давно положил крест на его жизни, его мать не бросала его ни на секунду. Позже сам Уильям описывал это, как "акт брошенного ягненка на произвол судьбы", со словами:

— Отец был настолько безжалостен ко мне, что я не помню его лица. В то время как лицо моей матери было четким и ярким. Но как бы я не искал семена ненависти внутри моего сердца к своему отцу за то, что тот бросил меня умирать, я не могу его ненавидеть. После того, как я сам начал быть вовлеченным в дела своей компании, я все больше и больше начинал понимать своего отца, пусть во мне тогда и не было ни капли сочувствия и любви к нему. Это было холодное и расчетливое понимание вещей и их приоритетов. Отец выбрал свое дело вместо умирающего, слабого ребенка. Но я никогда не судил его о его выборе. Оно и неудивительно, по истории корпорации, мой отец основал его, когда он студентом и никогда не бросал его, жертвуя всем, что было у обычных подростков: друзей, любви, личной жизни, и ярких воспоминаний. Вместо них он предпочел темный и безжалостный мир бизнеса и расчета. Мою мать он просто выбрал из-за союзнических настроений, ради хороших отношений. Но даже не смотря на то, что этот брак был просто расчетным, моя мама по-настоящему любила его, я замечал на то, как она смотрит на него. То не был взгляд ненависти и апатии, то был взгляд заботы и переживания. Айнцберн не воспринимал своего отца как "абсолютное зло", скорее "расчетливого мужчину", который думает о благополучии своего дела. В наше время таких людей тяжело судить, в мире, где все монетизируется. Но случай с матерью был своеобразным ударом в спину. Да, я не ожидал такого. Но в итоге из-за препаратов, мой разум пошатнулся, и правда о том, что всем экспериментом заведовала его собственная мать, привело меня в бешеную ярость. Та самая любовь, которой она осыпала меня, была ложью. Так я думал. В конце-концов я не смог вспомнить, как я, своими собственными руками, убил свою мать, которая перед смертью, успела крепко обнять меня в последний раз, со словами: "Прости меня, сынок. Я настоящая тварь. Я не твоя мать, я не заслуживаю твоего прощения, у меня нет сердца. Все то, что я с тобой совершила, не заслуживает никакого прощения. Но в одном, во мне нет лжи. Это в том, что я люблю тебя, и всегда буду любить, независимо от того, кем ты меня будешь считать." Это то, что я никогда не забуду, ибо ее предсмертный плач навеки высечен в моем сердце.

Как он мог относиться к своей матери после таких слов? Ненависть быстро сменилась смятением, нерешительностью, раздумьем, а ярость — апатией и депрессией. Считал ли он свою мать злом — одному Уильяму известно. И кто после такого считался его союзником, а кто врагом? Кому он мог вообще доверять после такого события? Однако, с виду его состоятельности и влиятельности, его быстро привели в порядок, привлекли самых лучших врачей и психиаторов. Были даже задействованы взятки, дабы Уильяма не упекли за решетку, но разве это проблема для корпорации мультимиллиардеров?Террористы решили не брать Айнцберна в плен, тем самым вызвав множество вопросов как и в самом Айнцберне, так и в самих террористах.

— Мы бы начали огонь, — начал объясняться Галакиен, — если бы этот болван Азалин прислал к нам свои элитные штурмовые отряды, но похоже ситуация может обернуться не с таким кровожадным исходом. Наверняка вам уже промыли мозги о том, что мы являемся безжалостными головорезами, которые убивают всех направо и налево.

— Нет, — отрицательно кивнул Айнцберн. — я как раз здесь, чтобы узнать, что вам нужно. В отличии от айдорцев, я прибыл недавно в эту планету.

Галакиен, будучи уверенным в своих словах, резко повернулся, и с удивленным взглядом посмотрел на Уильяма. Тот посмотрел на него в ответ. Наступила неловкая тишина. Жаркий ветер пронесся между ними, увеличивая температуру и без того жаркой планеты.

— Постойте. То есть, вы не отсюда? — с враждебным тоном спросил Галакиен. Айнцберн вздохнул и начал махать руками и ногами.

— Ну как видите! По-вашему, я — айдорец? Я думал, вы поняли этого с первого взгляда.Были слышны звуки, как остальные террористы начали шептаться между собой, переглядываясь то на Уильяма, то на своих собратьев. Напряжение нарастало. Как и напряжение в галактике.

— Значит, ты — чужак. А как мы относимся к чужакам, братья? — когда Галакиен произнес эти слова с яростными криками, остальные завопили, подняв высоко свои винтовки, выкрикивая имя своего предводителя. — Правильно, казнью!

Два террориста крепко схватили за руки Уильяма, и у того не было ни шанса освободиться, они сцепились за его руки мертвой хваткой, и они потащили его на площадь завода, где находились остальные заложники. Скрутив его руки с помощью магнитных наручников, террористы бросили его в кучку жертв, которые ожидали своей участи. Но Айнцберн не планировал умирать тут, быстро восстановив равновесие, и встав обратно, но дуло винтовки быстро поубавило его пыл, и начал Айнцберн думать о том, как освободить себя, заложников и обезвредить Галакиена и привести его к ответу перед всеми, особенно перед Оденом. Кто является жертвой а кто виновником — это волновало его меньше, чем его собственная безопасность. Террористы выдвинули свои условия для заложников — вокруг этой кучки было установлено электрическое поле, и кто выйдет за пределы этого круга, будет зажарен заживо током. Сейчас у Айнцберна была лишь одна задача — выжить!