Глава 60. Атилла.

Позвольте мне рассказать о том, как же я пришла к такому. Как я уже раньше говорила, меня судили за мое преступление. После убийства своего собственного отца, меня доставили в так называемые Башни Отчаяния, где находились самые опасные преступники. Обычно суд проводится тремя судьями и залом присяжных, но личное мое дело исследовал сам император. Тогда, в том огромном зале, где я предстала перед ним закованная в цепях, сделанные из чистого света, сидел лишь он. Я не была напугана, я была удивлена. Почему он играл невинного, подумала я. Но он лишь сел на свое место, и начал слушание. До конца судебного заседания он был беспристрастен и объективен. Остальные свидетели суда смотрели на меня с осуждающим взглядом, они почти сожрали взглядом мою душу. Я знала, в чем я была виновата. Да, в убийстве. Но это уголовное преступление. Помимо этого, я совершила личное преступление, личный грех, убив своего отца. Я помню наш последний ужин, перед моей последней миссией. Помню, как отец спросил меня, все ли у меня в порядке, не попала ли я в какую-нибудь беду? Я лишь натянула улыбку и ответила, что все хорошо, и что не о чем беспокоиться. После ужина, я вышла на балкон, собраться с мыслями. Я обдумывала свои последние слова перед Императором, чтобы бросить эту тайную работу. Я не хотела лгать другим, но больше всего я не хотела лгать остальным. В чем смысл всех этих заданий, удерживания власти, если сам властитель не делает лично ничего, что помогло бы ему удерживаться на троне? Множество членов главных семейств претендовали на трон, и у всех у них была поддержка со стороны граждан, и четкая, уверенная цель. Было множество политических дебатов, скандалов, кандидаты делали все возможное, что дискредитировать других, тем самым поднимая себя в глазах разочаровавшихся масс. Это классическое, но банальное оружие политической пропаганды. Когда вокруг тебя лжецы и лицемеры, и когда появляется один с благими и бескорыстными мотивами, ты невольно начинаешь верить ему, вскоре ты будешь поддерживать его, а в конце ты умрёшь за его идеи, так и не осознав, что ты был для него всего навсего лишь пешкой в политической паутине лжи. Я презирала политику, но не оттого, что ложь и манипуляции насквозь пропитались в ней, но от предательства своих же родных ради власти. Так называемая "Амбиция Первого", в котором объясняется успех за счет голов других - вот что я действительно презирала до глубины души. Она слаба, нестабильна, вызывает лишние волнения, которые могут запросто расколоть, а то и вовсе - уничтожить империю. Но даже если они и могли расколоть Империю, они не не понимали, что делать дальше. У них не было цели. Но признаюсь, методы продвижения у них были довольно реальны и удобны. Используя изощрённые приемы манипуляции и пропаганды, различные независимые претенденты на трон успешно шли по головам своих бывших соратников, идеально подходящую для "Амбиции Первого". Не знаю, кто придумал эту амбицию, но ясно одно - этот метод устарел давным-давно. А если создатель и дальше продолжает отрицать власть времени и использует свой сгнивший, устаревший манифест взгляда на мир, то грош цена такому создателю. Надо прекрасно понимать, что любые результаты изменений не бесконечны, и что время не ждет, пока кто-то не аукнется и не начнет адаптировать их под настоящее, а то и вовсе может обнаружить то, что уже поздно, и его взгляды забыты, а идеалы - растоптаны. К примеру, методы продвижения семейства Аусштиг — одного из самого уважаемого семейства Первой Империи, в котором они являлись столпом науки и прогресса, а сейчас лишь осколок былой славы, они назвали ее "имперским продвижением на славу трона". Накапливая свою политическую власть, добавляя в свой двор как можно больше полезных связей, Аусштиг принимали позицию выжидающего охотника, что очень похожа на тактику ведения позиционной войны, когда враг полностью истощается, потеряв все свои ресурсы и силы для борьбы. И тогда они нанесут свой удар. Но что-то произошло, и Аусштиги прекратили свою программу. Многих независимых дворян и граждан это возмутило, ведь их научные открытия и исследования привело Первую Империю ко второй Технологической Сингулярности, когда уровень технологического процесса настолько высоко и далеко, что сами Истинные не понимали принцип ее работы, в чем и заключалась работа семейства Аусштигов — контроль над технологической сингулярностью, не давая никому "нарушить гармонию галактики", как бы странно и абсурдно это не звучало. Многого я не понимала, будучи подростком, но понемногу я начинала входить во взрослую, а с ним, и в политическую жизнь моей империи. Сама же я пыталась максимально отгородить себя от всей этой паутины, однако я не была исключением, меня так же затянуло в этот бесконечный водоворот событий и последствий моих казалось бы, простых решений. Но эта самая паутина научила меня кое-чему важному: даже самые незначительные изменения и решения могут полностью и кардинально изменить всю твою жизнь, а может даже и судьбу, но я не стала выяснять это, а лишь шла по течению, ибо я понимала, что высшей степенью глупости в этой паутине являлось движение против этой самой паутины. Чем сильнее ты сопротивляешься, тем сильнее эта паутина пытается тебя окутать в свою пелену, тем самым не давая тебе двигаться, а вскоре, даже дышать. Здесь стояло лишь два выбора: либо принять эту паутину политики и лжи в себе, став одним из всех, или же убить зверя, плетущего заговоры, навсегда изменив свое миросозерцание. Я же выбрала второе. Не потому что я чувствовала уверенность в том, что у меня хватит сил, чтобы убить зверя и изменить себя, нет, совсем не так. У меня просто не оставалось выбора. Бездействие могло привести к фатальным последствиям, которое повлекло бы не только необратимые последствия для меня, но и для моей семьи, которую я так сильно люблю и уважаю. Мне пришлось стать тем самым зверем, усилив свои внутренние взгляды до неузнаваемости. Выходя из этого логова, я взяла две вещи от тела убитого зверя: его сердце и его паутину. Съев его сердце, я стала ему подобной. Облачившись в его паутину, я могла быть кем угодно, не выдавая в себе натуру того самого зверя. Ошибка зверя была в том, что он позволил своему сердцу взять контроль над разумом, а это является самой главной и глупой ошибки любого разумного существа.

Все эти мысли и сожаления пришли тогда, когда я была в камере особого заточения. Это такие огромные квадратные комнаты, стены которые сделаны из чистой Светлой Материи, которую не пробьет ни один снаряд или огонь. Сама же я, в середине этой камеры, была зафиксирована в Х образной форме, она не давала мне возможности даже двинуться. Световые ингибиторы были активированы, мои способности были бесполезны. Я чувствовала, что мои веки тяжелели, а горло становилось невыносимо сухим. Я хотела воды, я хотела есть, все что угодно, но не стоять в таком унизительном положении целый день. Даже для Истинных такая пытка — самая последняя крайность, дальше которого идёт смертная казнь, но и она намного приятнее, чем это заточение, в которой я была куклой, которую выставили напоказ. Осмотрев эту ослепительно белую комнату, я не заметила ничего примечательно. Мало того, что эта поза была уж очень неудобной и мучительной, так ещё не было ни единого звука. Абсолютная, но мертвая тишина. Такая тишина, которая сможет с лёгкостью свести тебя с ума. И если честно, я думаю, что я уже тогда съехала с катушек, ибо я начала смеяться без остановки, смеяться что есть сил, после чего я начала раскачивать головой так сильно, что она была готова отлететь от своего тела, лишь бы не быть там. От продолжительных толчков и взмахиваний головы, мои очки упали на пол, и правая часть линз треснула от удара, но не раскололась на мелкие части. И именно тогда я и представила политическую ситуацию в Империи. Уже тогда, наблюдая за моими треснутыми очками, я убедилась в том, что сама политика проведения реформ уже неактуальна, что недовольные дворяне и граждане — прямое доказательство ее никчемности. Пусть я и была бесконечно предана своей Империи, и желала я ей всего самого лучшего, в душе я желала революции. Такой, от которой вспыхнет пламенем все планеты и колонии, что все восстанут против Империи и уничтожат ее до основания, а затем восстановить ее из пепла старого наследия. Но моя добрая сторона считала это изменой, и что мне нельзя даже представлять о таком. Но, что же тогда станет с Первой Империей? Неужели я вот так просто отдам ее в руки каких-нибудь необразованных и некомпетентных шарлатанов? При всем моем желании перемен, физически я ничего не могла сделать.

Прошло два дня, я не могла думать ни о чем, кроме своей смерти. Голод взял своё, как и время, и я уже была готова сделать все, чтобы прекратить свои страдания, как вдруг пришел он. Первый Император собственной персоной. Но он казался мне обеспокоенным. В руках он держал небольшую коробку, спешным шагом подошёл ко мне, и отключил фиксатор. От бессилия я, как дряхлая кукла, рухнула на землю. Пусть я и ненавидела его тогда на суде, но я не могла выразить даже и толики благодарности за то, что он вызволил меня из этой ловушки, пусть даже если он снова заточит меня туда. Позже, когда я очнулась, оказалось, что в коробке была еда, и не просто еда, а самая что ни на есть пища и имперского стола, а это — эталон элитного качества, лишь члены имперской семьи могут питаться ими. Вкусив один из пирогов, я буквально застонала. Ещё никогда я не пробовала настолько вкусную пищу, мой желудок пел оды об этой пище, но его величество настоял на том, чтобы я кушала быстрее. Я же быстро кивнула и принялась уничтожать все запасы из коробки. Зрачки вернулись в норму, цвет кожи вернулся в нормальный окрас, а неистовая тряска рук и ног прекратилась. После этого, Император обратился ко мне. Он использовал голос, который использует его, когда даёт мне задания. Именно, когда я становлюсь его агентом, буквально — рабыней, готовая исполнять его волю. Я не знаю, почему я так готова следовать за ним, беспрекословно исполнять все его желания. Возможно, он захватил мой разум. Или же я была в таком восхищении от его присутствия, что я отдалась эмоциям, а это, как я уже упоминала, является главной ошибкой разумных существ. Во всяком случае, я смиренно встала на колени перед ним, ожидая следующего смертельного приказа, который может оказаться последним для меня. Даже Архон это понимал. Но вместо того, чтобы дать мне приказ, он опустился, поднял меня, посмотрел на мои глаза, и тогда я увидела его. Истинного его, снявшего маску повелителя и императора, а простого и любящего отца. Я знала о том, что у него есть дочь, да что уж говорить, вся Империя знала. Я все еще помню тот день, когда принцесса появилась на свет. Все улицы буквально пестрили праздничным настроением, весь имперский народ ликовал появлению наследницы, и я их понимала. Но мое понимание заключалось в вопросе компетентности. Ибо в этом жестоком обществе никто тебя не погладит и не приютит. Здесь действовал закон "убей или будь убит", или же в простонародье "Амбиция Первого", которые они  так красиво завуалировали. Миллиарды граждан и дворян приходили в Имперский Дворец толпам, осыпая благодарностями императора и императрицу. Все хотели быть как можно ближе к ним, и это я тоже понимала. Все придворные хотят быть расположены ближе к монарху, естественный закон любого иерархического общества. Мне тоже пришлось однажды навестить Имперский дворец, дабы поздравить императора с рождением наследницы, это был обязательный долг каждого. Когда я увидела, неведомые чувства охватили меня. Она была такой крохотной, такой беззащитной. Казалось, что любое малейшее движение способно сломать ее, настолько она казалось мне хрупкой. Но я ничего не сделала, а лишь поздравила их с праздником, и ушла так же быстро, как пришла. Я не могла позволить этому чувству захлестнуть меня с новой силой, ведь мое сердце это понимало: чем дольше я буду там, тем тяжелее мне будет оттуда уйти. Только спустя несколько месяцев я поняла, что это материнский инстинкт, и что практически все девушки и женщины имеют эту эмоцию. Это правда, что я хотела ее подержать, но как если какая-то неведомая сила притягивала меня к ней. Дабы не уничтожить свой внутренний стержень, которую я строила на протяжении нескольких лет, я начала все больше и глубже увлекаться кораблестроением и кибернетизацией вооружения корабля. Поначалу это было всего лишь на уровне любопытства, но затем, любопытство сменилось фанатизмом и рвением. Я не могла представить себе жизнь без проектирования какого-либо нового корабля, так как уже многие компании, занимающимися производством кораблей, были очень заинтересованы в моих проектах. В особенности, в моем особом, секретном проекте, который должен был полностью изменить концепцию ведения космических баталий. Но об этом чуть позже.

Император схватил меня за плечи, и произнес:

— Атилла, послушай меня. Я знаю, ты в ярости из-за того, что произошло, но у меня не было выбора. И теперь я даю тебе шанс выбраться отсюда. Когда я открою дверь, слева будет потайной ход, который ведет к ангару. Я договорился с одним пилотом, он отправит тебя на Майнд-Ваш.

— Майнд-Ваш? Почему туда? Ты снова хочешь меня наказать??? — с гневом в голосе спросила я.

— Нет, я же сказал, послушай меня!!! Мне нужна твоя помощь. Я узнал о твоем секретном проекте. Кайсер. Он ведь так называется?

— Д-да... А что?

— Мне нужно, чтобы ты построила его как можно скорее.

— Зачем?

Он отпустил меня, а затем медленным шагом отправился к двери. Казалось, что этому не будет конца, и что он будет идти о двери целую вечность.

— Темные времена надвигаются на нашу Империю. Вот почему мне нужна твоя помощь. Твой Арк-корабль сможет изменить все. Боюсь, что ситуация вышла из под контроля, и я не думаю, что в ближайшее время я смогу что-то изменить.

— А как же вы? Что вы будете делать? — спросила я его. Он посмотрел на меня с таким грустным взглядом, которую я у него не видела никогда. Казалось, что вся грусть этого мира была сосредоточена в нем.

— Я приму свою судьбу. Все эти последствия были сделаны из-за моих опрометчивых решений. Мне и принимать их. Ты не виновата, Атилла. Убийства твоего отца, оно на моих руках. Тебе не следует винить себя.

Я была ошеломлена. Тот император, который стоял передо мной, хладнокровным взглядом ставил мне приговор перед всеми. А сейчас, просит меня не винить себя за то, что я убила своего отца. Да как я могу вот так взять и простить себя? После стольких дней в заточении и мучений? И тогда, по законам мести, я должна убить его? За все его деяния, которые он сотворил? Конечно, он заслуживает смерти, но я не могла. Просто не могла. Пусть он отправил меня сюда, и сейчас так жестоко поступил со мной, но одно он подарил мне — урок жизни и те "трофеи зверя", благодаря чему я стала смотреть на этот мир более зрело и осторожно, не веря всему вокруг.

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, и что ты хочешь сказать. И я все это принимаю, и согласен с этим. Не следовало мне отравлять твою жизнь. Все это — целиком и полностью моя вина. Я знаю, что извинения не помогут мне обрести твое прощение.

Почему, даже когда он так говорит, я не могу ненавидеть его? Даже после всего, что он сделал со мной, я не могу даже презирать его? От такого бессилия я начала ненавидеть себя, но никак не его. И в итоге я согласилась, ведь у меня не было другого выбора, а оставаться здесь — мечта смертника. Я не хотела умирать, нет, я не желала умирать. Жить дальше, не смотря на все трудности — вот мое кредо. И я не собираюсь так легко отказываться от него. Это мой принцип.

— А что мне делать, когда я построю его? — этот вопрос совсем выпал из моей головы, чему не удивился император.

— Тогда я сам свяжусь с тобой, и тогда, ты должна прилететь на нашу столичную систему.

— Поняла. Кто-то еще там будет на планете?

— К сожалению нет. Твое освобождение — строжайший секрет для всех, даже я не останусь без последствий, если все узнают о том, что я помог тебе бежать. Я останусь во дворце, и проконтролирую о том, что никто об этом не узнал. А если кто-то и узнает, сделаю так, чтобы углы не были столь остры.

Его слова были наполнены решимостью и уверенностью, я чувствовала это. Когда кто-то уверен в себе (не путать с самоуверенностью), ты сразу замечаешь изменения в его голосе, в его поведении. Он становится более смелым, более решительным, без каких-либо колебаний делает то, что он хочет сделать. Но проблема была в том, что каждая уверенность разная. У кого-то она хрупкая, и может разбиться быстро, у кого-то она столь тверда, что никакие бедствия не смогут сломить его дух. В нашем же случае, император был как раз вторым типом. Если он в чем-то уверен, ничто не способно сломить его.

Дальше начался скучный период моей жизни. Пилот отправил меня на эту планету, и сам же ушел, оставив мне свой корабль, на случай, если я не смогу найти там жилище. Он был полностью укомплектован, припасов хватало на несколько лет, энергии корабля хватало примерно на 500 лет, имелось оружие, снаряжение, в общем, все, что необходимо. И можно сказать, что я не нуждалась в чем-то особом. Кроме одного. Большущей верфи, которая должна быть у орбиты звезды. Только там я могла построить Кайсера, огромного и самого могущественного Арк-корабля Первой Империи, гордости нашего флота. И так начались мои дни постройки, скрытые ото всех глаз. Особенностью нашей семьи являлись сенсорные способности, но почему-то мой отец решил присоединиться к семейству Аусштиг, объясняя это тем, что это поможет им при сканирования ценных месторождений и аномалий. И посему я обладала исключительными способностями сканирования разных слоев реальности. Мой сенсор может обнаружить, не побоюсь этого слова, практически все: от враждебных бактерий, до огромных флагманов в космосе. Наши способности считались гордостью и козырем семейства Госштуд, и посему мы являлись одними из немногих графств, которые имели большое уважение в верхних слоях. Я спрятала корабль, используя другую способность графства Госштуд — Сокрытие Света. Оно позволяет мне стереть объект из поля зрения сенсоров и сделать его невидимым. Это помогало мне избежать ненужных глаз. По правде говоря, на эту планету пришли несколько интересных инопланетных рас, которых я доселе не видела. Я считала, что знаю про всех, но сама природа подкидывает нам много сюрпризов. Их голова была Т-образной формы, глаза же были далеко от друг-друга. По строению кожи, они являлись из семейств рептилоидов, их длинные тонкие руки вызывали любопытство, а три пальца на каждой руке удивляли меня. Не сказать, что они были похожи на нас, но само строение их тела — таких я видела впервые. Все расы, которых я повидала, были маленькими, хрупкими, похожими на червяков, или пауков. Но этих я не видела ни в одном сборнике. Я так и не узнала, что они назывались Архиванцами, и что они искали нас, поэтому я скрывалась от них. Архиванцы прибывали на эту планету тысячами, но вскоре им пришлось уйти, это было заметно по их поведению, они были напуганы. Бросив свои вещи и дома, они улетели, покинув эту планету, а я так и не поняла причину. И вот я здесь, на мостике абсолютно неизвестного для меня корабля, в плену у какого-то главнокомандующего. Но я чувствую в нем колебания, в особенности против меня. Он не знает, как поступить. И видно, что он хочет помешать Первой Империи. Что же, и я хочу этого. Судя по его рассказам, он не лжет, и теперь это уже не та Империя, которую я знала. Это Империя построена на страхе и убийстве. Я должна положить этому конец.

Ведь этого желал мой отец и Император.

Атилла фон Госштуд, на момент поимки в Майнд-Ваше.