Новогодний бонус 2: Как встретишь, так и проведёшь

Бонус 2025 года

***

— Всё, снимай свою маску, сколько можно? Ну прыщ и прыщ, не катастрофа же. Уже не поможет.

И ведь в мире до сих пор жив стереотип, что девушки долго собираются. Мавна давно уже оделась, приготовила пакет с подарками и даже уложила волосы. Осталось немного подкрасить ресницы, но ванную намертво занял Смородник. Сначала мылся, потом сушился, тёрся скрабом и чёрт пойми чем ещё — вся квартирка в общежитии пропахла отдушками. Но с самого утра его настроение заметно омрачал вскочивший на лбу прыщ. Мавна бы его не заметила, если бы Смородник не вздыхал и не ворчал так много.

— Пластырем заклей, все подумают, что ты снова башкой в косяк не вписался, — посоветовала Мавна, теряя терпение. — Выходи, или я тебя оттуда выдавлю. Пока не придумала, как, но серьёзно, Смо, это уже не смешно.

Она раскрыла сумочку и достала пластырь с медвежатами. Ну а что, от порезанных пальцев и натёртых ног детские пластыри спасали не хуже обычных, зато были намного эстетичнее.

Смородник открыл дверь. Видимо, он попытался решить проблему радикальными методами, потому что на лбу у него теперь было расковыренное нечто.

— Выглядишь как обычно ужасно, — прокомментировала Мавна его вид. — Будто снова месился с упырями в подворотне. Ничего страшного, все видели тебя в таком образе.

— Из-за твоих булок обсыпало, — буркнул Смородник. Он попытался начесать влажные волосы на лоб. — Говорил же, не бери тот ванилин по акции. Его из струи бобра делают, Калинник рассказывал.

— Перекладываешь ответственность на мои булки?! А никто не просил съедать сразу двенадцать штук!

Смородник фыркнул.

— Я бы никогда не стал есть двенадцать. Тринадцать. Моё любимое число.

— Кошмар. Даже Илар съедал максимум десять. Когда уже изобретут корм для мужиков?!

— Мой корм-лапша тебе не нравился.

— Это не корм, а мусор.

— Не лучше пельменей.

— Что?! Не смей покушаться на святое!

Мавна замахнулась кулаком, но Смородник увернулся.

— Расскажу твоему отцу о домашнем насилии.

— Сразу бы предупредил, какой ты подлый тип. Тогда я бы к тебе не переезжала.

Мавна хотела по-настоящему обидеться, но Смородник наклонился и чмокнул её в щёку.

— Ты очень красивая. И пахнешь вкусно. Не сердись.

Мавна сразу же сменила гнев на милость.

— Да ну тебя! Причешись по-старому, с этой чёлкой ты похож на тридцатилетнего эмо-боя. И... Вот так.

Она шлёпнула на лоб Смородника пластырь с мультяшными мишками.

— Намного лучше. Сейчас я ресницы подкрашу и пойдём, обувайся пока. Ой, да что ж сегодня такое!

Свет в квартире несколько раз мигнул. Это случалось уже не первый раз за день, но Мавна немного пугалась. Она привыкла, что в частном секторе зимой частенько отключалось электричество из-за обрыва проводов, и переживала, что тут получится так же. Но вспоминала, что в чародейском общежитии всё устроено немного по-другому.

— А я давно говорил, что генератор барахлит, — Смородник потёр подбородок, глядя наверх, на подвесной светильник. Раньше тут была простая лампа, но Мавна настояла на покупке белого плафона. — Надо было техника вызывать, но перед Новым годом никто не хотел этим заниматься. Да и не так много чародеев идут в электрики после ухода со службы.

— Ну, не ты один это заметил. И не тебе одному переживать о генераторе. Помимо тебя тут целая общага, наверняка кто-то оставил заявку.

Мавна забежала в ванную, пока она наконец-то освободилась. Время уже поджимало, десять вечера! Чародеи во всю праздновали в столовой, а они со Смородником планировали поехать к родителям Мавны, вручать им подарки. И давно бы уже ели салаты под «голубой огонёк», если бы не Смо и его затянувшиеся спа-процедуры. Мавна уже три раза писала маме о том, что они задержатся. Поэтому сейчас она в спешке тронула губы помадой, подкрасила ресницы, поправила волосы (слишком пышные и пушистые после попытки уложить их феном, уф). Покрутилась перед зеркалом минутку (не всё же Смороднику часами на себя любоваться). Сегодня Мавна надела блестящее пудрово-розовое платье на тонких лямках и набросила белый пушистый кардиган, чтобы спрятать полноватые, на её взгляд, руки, которые она стеснялась оголять. Вырез платья тоже казался немного «слишком», но Мавна решила, что к родителям можно. Она же не танцевать идёт. Смородник уверял, что она выглядит как клубничный йогурт, точнее — «умпмрм».

— Мавн, мы к Калине забежим, ладно? Я ему обещал пауэрбанк занести.

— Ладно, только быстро, — крикнула Мавна через закрытую дверь. Фух, ну как одинаково накрасить оба глаза? Это же ужас какой-то. На левом получилось слишком много туши, а на правом слиплась комочками. Ещё и отпечатались чёрные пятнышки, когда она широко распахнула веки.

И так уже провозились дольше положенного. Так сойдёт.

На улице громыхали фейерверки, пора бежать. Пока к Калиннику зайдут, пока ещё где-то задержатся, а если на дорогах пробки, то дай Покровители к одиннадцати добраться.

***

Общежитие опустело, в жилом корпусе было тихо, зато со стороны столовой доносилась музыка и громкие голоса. Мавна немножко ворчала, едва поспевая за Смородником: ну что, не мог подождать что ли, этот их пауэрбанк?

Дверь медицинского кабинета была приоткрыта. Калинник недавно поставил там электронный замок, как в отеле — а ещё выпросил Сенницу купить ему списанный аппарат УЗИ и как мог облагораживал медицинское крыло. Говорил, что готовит место для своего преемника. Пока ещё не сдали новостройку, в которой Калинник купил квартиру, и ему приходилось занимать привычное место в общежитии. Мавна подозревала, что ему жалко было оставлять должность и всех чародеев, но перемены ведь часто несут с собой грусть. Ей тоже было жалко съезжать из загородного дома, из своей уютной комнаты в серую квартирку-спухню Смородника, но она как-то на это ведь решилась. И квартирка перестала быть серой. Например, сейчас ровно половину спального пространства занимала ёлка, увешанная игрушками и мишурой. Правда, игрушки пришлось поменять на ватные и бумажные, когда Смородник пару раз чуть не снёс ёлку и разбил пару стеклянных.

— Калин, тут? — Смородник первый вошёл в кабинет, Мавна за ним.

В кабинете стояла тишина. Разделочная доска с крошками хлеба и пустая банка из-под шпрот выдавали, что всё-таки кто-то тут хозяйничал. Мавна заглянула в холодильник.

— Ну, что сказать: он собрал все свои запасы и побежал куда-то отмечать. Либо в столовую со всеми, либо к Агне. Что скажете, напарник?

С тихим щелчком за спиной закрылась дверь. Прожужжал, запираясь, электронный замок.

— Э, у него тут ключ-карты нет, — упавшим голосом заметил Смородник.

— Чего-чего? — Мавна оторвалась от изучения холодильника и посмотрела на закрытую дверь. — В смысле?

— В том смысле, что мы тут застряли.

Смородник подёргал ручку, но она не поддавалась.

— И нет никакого способа её открыть?

— Взломать код.

— Зачем он сделал код и снаружи, и внутри?

Смородник закатил глаза, приваливаясь спиной к двери.

— Потому что он придурок. Посмотри, превратил больничное крыло в грёбаный исследовательский центр. Матушка покупает ему всю списанную ерунду по дешёвке, а он рад ковыряться. Знаешь, как проявляется кризис среднего возраста у мужчин? Они либо создают рок-группу, либо покупают гараж, либо начинают рыбачить.

— Либо?..

— Либо увлекаются уходовыми процедурами. Ну и починка приборов входит туда же. А ещё не забывай чувство вины: он собирается свалить и оставить общагу без костоправа. Кто будет давать толпе бешеных чародеев активированный уголь?

— Вы сами можете его активировать. И всё превращаете в уголь. Чего он так переживает, не понимаю? Сенница найдёт нового врача.

— Потому что Калиныч слишком прикипел к своей должности и понимает, что сам будет тосковать.

— Ну ты прямо его психотерапевт.

— Друг.

Мавна тяжело вздохнула.

— Ладно, давай, подбери пароль по-быстрому, друг. Что там может быть? Дата рождения? Номер чародейского жетона? Твой день рождения?

Смородник нажал пару цифр на табло, как вдруг свет снова несколько раз мигнул и окончательно погас. Больничное крыло погрузилось в темноту, а за окном издевательски взорвались петарды.

— Что за фигня! — воскликнула Мавна.

— А я говорил, что генератор подыхает, — проворчал Смородник.

Отчаяние медленно наплывало на Мавну, и она почувствовала себя как кусочек мяса в липком желе холодца. Она зябко запахнула кардиган под расстёгнутой курткой, потёрла себя по плечам. Тёмный медкабинет за спиной ощущался зловеще, и будто бы даже запахло медикаментами.

— Мы точно опоздаем к маме с папой, — грустно вздохнула Мавна.

Смородник приобнял её сзади. Его тёплое дыхание шевельнуло прядку волос у её уха.

— Не переживай. Уже звоню Калиннику, у него ключ-карта.

— И что, сработает даже без света?

Смородник интригующе промолчал.

— Бородатый чертила, трубку не берёт! — выругался он через минуту гудков в динамике. Мавна вздохнула.

— И как мы выберемся?

— Сейчас что-нибудь придумаем.

Мавна снова написала маме сообщение о том, что они задержатся. Настроение падало быстрее, чем температура за окном в эту зимнюю ночь. Ну вот, первый Новый год вдали от родного дома, и она так хотела сгладить этот переход, приехав к родителям до двенадцати!

Смородник зажёг огонёк и подвесил его в воздухе над столом, вместо лампы. По кабинету заплясали алые блики. В коридоре, чуть поодаль от медицинского крыла, послышались голоса:

— Мариса опять забыла электрика вызвать? Ей на пенсию пора, совсем не следит за состоянием общаги, и это у нас ещё лифтов нет! Постоянно застревали бы.

— Ребята! — крикнула Мавна. — Мы тут застряли немножко, не в лифте, но уж как могли. Помогите!

Голоса замолчали. Загремели шаги, и прямо под дверью зазвучал смех.

— Ты это, тёлка горбоносого, что ли?

— Пошёл ты, Ирник, — рыкнул Смородник.

Да уж, ещё оставался определённый процент чародеев, которых он откровенно бесил. И после прошлогоднего попадания в новостные сводки бесил ещё сильнее.

— Оу, да чего вы там такие недовольные? Развлекайтесь. Тебе снова почему-то везёт, неудачник.

— Калинника не видели? — отчаянно спросила Мавна.

Но больше им никто не ответил.

— Ну всё. Смонь, я не хочу встречать год здесь. Как встретишь, так и проведёшь! Это значит, что мы с тобой не будем вылезать из клиник, постоянно будем ходить по врачам и всё такое, это же ужасно! И я есть хочу, а тут даже в холодильнике пусто, ну что за праздник, Смонь?! Всё из-за твоего дурацкого пауэрбанка, вот приспичило же тебе его прямо сейчас относить!

Очень хотелось поныть. И чтобы пожалели. Потому что на самом деле для Мавны это было практически катастрофой. Одно хорошо, что они тут вместе со Смородником. Хуже было бы застрять одной.

— Прости, — буркнул Смородник. В красном свете он бродил по кабинету туда-сюда долговязой чёрной фигурой. Наверняка усиленно думал. Пластырь на лбу белел звездой.

Мавна недовольно снова взяла в руки телефон. Появилось оповещение:

Новое видео от lir00sh_: «упырь пробует новогодние салаты!»

На обложке Лируш, Варде в красном колпаке с белым помпоном, а перед ними — полный стол с салатами из доставки. Мавна хихикнула. Будто бы Варде никогда этого не пробовал! Но точно наберётся миллион просмотров. Интерес к упырям в целом и к блогу Лируша в частности заметно вырос. Особенно после того, как Лируш «завёл» себе ручного упыря.

— Смонь, уже десять тридцать, — напомнила Мавна и села на подоконник. Из-под окна дуло. — Какие у тебя планы по нашему вызволению?

— Я думаю! — огрызнулся Смородник. — Слезай с окна. Простынешь.

Мавна задумчиво обернулась. На улице вспыхнула очередная порция фейерверков.

— Слу-ушай... А я знаю, какой тут запасной выход.

— А?

— Решётки ведь открываются!

Год назад она уже провернула этот трюк под присмотром Лунницы. Почему бы не повторить?

Мавна открыла окно. С улицы в кабинет влетел ледяной ветер с ворохом колючих снежинок.

— И мы уйдём, оставив всё вот так? — Смородник занервничал. — Тут всякие аппараты, медикаменты и хрен знает какие ещё штуки. Калинник нас убьёт!

— А вот нечего было трубку не брать. Он же вернётся? Не может не вернуться. Давай, решайся, ты со мной или нет? Тогда я угоню твой мотоцикл!

Мавна распахнула решётку и свесила ноги с подоконника. В душе она была далеко не такой смелой, как хотела показаться, но жажда поесть маминых салатов и пирожков толкала её на безумства.

— Куда ты, женщина?! — возмутился Смородник и спрыгнул первый. Даже не глядя вниз.

— Ох, — выдохнула Мавна, смотря, как он по пояс завяз в сугробе. Значит, ей снег будет по грудь.

— Давай сюда, поймаю.

Смородник протянул руки ей навстречу. И Мавна спрыгнула.

Прыжок получился не очень выверенным, и они оба завалились в снег, погрузившись в мягкий сугроб почти с головой.

— Подарки спасай! — спохватилась Мавна, когда поняла, что пакеты тоже черпнули снега. А ещё на колготках расползлась предательская стрелка. На самом видном месте.

Кое-как они, пыхтя, выбрались из сугроба и побежали по двору. Смородник тянул Мавну за руку, работая локомотивом, и поспевать за ним было тяжело: приходилось усиленно перебирать ногами. Мавна за минуту запыхалась.

Все облепленные снегом, с промокшими пакетами, они ввалились в машину. Мавне казалось, что время ближе к полуночи стало бежать с утроенной скоростью: вроде быстро выбежали из кабинета, а уже пятнадцать минут прошло. Ух, одни переживания.

— Гони! — взмолилась она.

Смородник вжал педаль газа в пол, чёрный внедорожник вырулил на дорогу.

— Алло, Калина, ну твою ж мать! — ругался Смородник, зажав телефон между ухом и плечом. — Чего трубки не берёшь? Греби к себе, мы там окно оставили открытым. Не спрашивай, почему. Повербанку твою занёс. Давай, на связи.

Городок был потрясающе украшен к праздникам: почти каждую улицу увили гирлянды, даже над головами протянулись светящиеся паутины из огоньков. Во дворах перемигивались ёлки с фигурками Покровителей, кафешки и магазинчики укутались в яркие наряды, словно подарки, перевязанные лентами. Мавна уже несколько раз за последний месяц таскала Смородника гулять в центр, фотографироваться и пить глинтвейн. И самолично украшала «Булку», чтобы привлекать посетителей эстетичной фотозоной на входе. Отдыхать было некогда.

— О не-ет! — простонала Мавна, когда они встали в глухую пробку на проспекте. Впереди дорога казалась красной от стоп-огней. Снегопад валил стеной, облеплял машину, и «дворники» без остановки ездили туда-сюда по лобовому стеклу.

— Дрэх, — ругнулся Смородник. — Влипли. Прости, Булка. Не рассчитал.

— Я же просила меньше возиться в ванной! Будто бы за три часа ты мог стать красавцем.

Она толкнула Смородника по колену. Чтобы скоротать время, включила новое видео Лируша.

— Дорогие подписчики, мы заказали гору традиционных зимних салатов, которые так обожают люди, и сейчас наш упырь попробует всё и оценит от одного до десяти! Привет, Варде!

— Привет-привет! — Варде скромно улыбнулся и помахал в камеру. Колпак ему очень шёл. — Не терпится попробовать.

— Клоуны, — фыркнул Смородник.

— Ты просто завидуешь. Ничего, если объедем пробку, то у мамы тоже всё это поешь.

— Объедем, если моя машина научится летать.

Мавна снова толкнула его в ногу.

Пробка двигалась очень медленно. Ещё и светофоры через каждые сто метров — в городе это сильно бесило Мавну даже когда она ходила пешком или ездила на велосипеде.

— Какой-то дятел посреди двух полос встал, — процедил Смородник сквозь зубы. — Из-за него стоим. Пойду скажу ему всё, что о нём думаю.

Мавна повернула голову туда, где с включённой аварийкой стояла машина. И этот баклажановый «удел» показался очень, очень знакомым...

Судя по выражению лица и прищуру, Смородник подумал о том же.

— Калина, мать твою! Чего ты весь город парализовал?!

Калинник с бородой, мокрой от тающего снега, извиняющеся разводил руками.

— Да вот, бензин кончился на полпути. Бак подтекает, а я не заметил. Помоги, а? Как ты вовремя, ну будто чувствовал. Я тут по-быстрому за гелем от отравления выехал, там Иссопу плохо стало. Кажется, у меня шпроты на бутерах испортились. Ну и застрял вот.

— А я как чуял, что ты во что-то вляпался. Лучше б к Агне поехал. Мавн, сиди, мы быстро.

Мавна удобнее устроилась в сиденье, то посматривая в видео (Варде дошёл до селёдки под шубой и оценил её на 10/10), то в окно. Смородник и Калинник суетились вокруг своих машин, сливая шлангом бензин из внедорожника в канистру и переливая в «удел». Пробка стала только больше, недовольные водители сигналили и кричали, высовываясь из окон. Смородник посылал их в ответ. А Мавне хотелось сделаться невидимой, потому что ей тоже доставалось злых взглядов.

На часах было уже одиннадцать-пятнадцать.

— Ладно брат, бывай, с наступающим! — Смородник и Калинник похлопали друг друга по спинам, и «удел» наконец тронулся с места. Через минуту поехал и внедорожник.

— Смоня, быстрее, пожалуйста, — умоляла Мавна.

— Лечу, Булка.

Мавна видела, что он правда старается. Злится, ругается на очередных светофорах. Пытается объезжать пробки по навигатору. Перестраивается чаще обычного. И она по привычке не сводила глаз с сосредоточенного лица Смородника и сжатых на руле пальцев. Мавна давно простила ему и долгие сборы, и другие мелкие косяки этого вечера. Наверное, и сама была виновата в чём-то, раз они целый день переругивались, как две собаки. Не всерьёз, конечно, но явно по-настоящему раздражались друг на друга.

— Смонь, я тебя люблю, — сказала Мавна.

Он на секунду повернулся к ней и улыбнулся.

— Я тебя больше.

Вот так вот и выдрессировала мужчину булками: даже не боится открыто говорить о чувствах.

Мавна хотела его подколоть, как вдруг странное предчувствие заползло под кожу.

— А почему мы так медленно едем?..

Машина наконец-то свернула с перегруженных городских улиц к пригороду и почти остановилась. Смородник округлившимися глазами смотрел на приборную панель.

— Арх'дарэ... Вот я идиот...

— Что случилось? — упавшим голосом спросила Мавна.

Внедорожник пару раз дёрнулся и остановился посреди плохо почищенной от снега загородной дороги.

— Слил слишком много бензина... — голос Смородника прозвучал сипло от волнения. Он провёл ладонью по лицу. — Бл... Заглохли, чё.

Мавна была готова забрать обратно все свои прощения и признания в любви.

— Подзатыльников бы тебе отвесить! Но жалко.

Смородник сам шлёпнул себя по затылку.

До полуночи оставалось двадцать минут.

Глаза Мавны наполнились слезами. Они встретят новый год в заглохшей машине, на нечищенной дороге, так близко от дома — и так далеко. Никаких салатов, фильмов и семейных посиделок. Ещё и эвакуатор вызывать придётся. Хуже не придумаешь! Она шмыгнула носом.

— Как год встретишь, так его и проведёшь. Значит, мы весь год будем куда-то опаздывать и пропускать лучшие моменты жизни. Так обидно, ты не представляешь.

Смородник в упор посмотрел на неё, и в чёрных глазах заплясали бесенята.

— Хрена с два.

Он отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. Перепрыгнул через капот и оказался напротив пассажирской двери.

— Побежали.

— Куда?

Мавна смотрела на Смородника снизу вверх, и в открытую дверь на неё задувал снег.

— К твоим родителям. Двадцать минут у нас есть.

— Тут километра два. Я не смогу. И снегу много, а у меня сапоги низкие. Замёрзну.

— Тогда лучше ныть и представлять, насколько ужасным будет будущий год-упущенных-возможностей?

Мавна поджала губы. Смородник протягивал ей руку. И выбора не оставалось: либо замерзаешь в машине, либо шевелишься. Дорога была тёмной и страшной, зато впереди светилась огнями жилая улочка. Там, наверное, и идти будет легче, местные жители всегда расчищают тротуары перед своими калитками.

— Ладно уж. Но держи меня крепче.

— Лучше ты держи свои пакеты. Не мочить же твои микро-сапожки.

Мавна не поняла, что он имеет в виду. Но стоило ей ступить в снег, как Смородник подхватил её и устроил у себя на закорках. Мавна взвизгнула.

— Ты ненормальный?! Надорвёшься!

— Молчи и держись.

Какую-то часть пути она всё-таки пробежала самостоятельно: Смородник тянул её и нёсся на длинных ногах, но ближе к дому снова подхватил, потому что улицу чистил трактор и сгрёб полуметровые кучи снега прямо к заборам.

Они ворвались в дом за пять минут до полуночи, замёрзшие, запыхавшиеся, с оледеневшими носами.

— Знаешь, что это значит? — шепнула Мавна Смороднику в покрасневшее с мороза ухо. — То, что весь год я буду сидеть у тебя на шее.

— Так ты называешь оплату заказов с моей карты? — он засмеялся. — На такое я согласен. И не только в будущий год.

— Ё-моё, ну сколько ждать можно? Мамка без вас горячее не подаёт! — вместо поздравлений проворчал Илар, вваливаясь в прихожую. На нём был уродливый свитер, когда-то давно связанный Мавной, но из тапок виднелись недешёвые брендовые носки, к которым его приучила Купава.

Они оставили мокрую одежду на вешалке, и гостиная встретила теплом, уютным светом и накрытым столом.