Глава сорок третья.

Утро Марголдина началось со звонка в дверь. Вчера он всё же вернулся к себе домой, но почему-то проснулся на полу, ещё и в одиннадцать часов. Потерев глаза, он подошёл к двери, за которой его встретил Андрей.

— Трубку не берёшь, на звонки не отвечаешь... Мы опять школу прогуляем так! — Абдрашитов был явно недоволен. Подойдя к Ване вплотную, он высказал это недовольство ему в лицо.

— Дрюш, ну, один раз не сходим, мир не перевернётся. Если так хочешь, то сам иди, — фронтмен был явно в подавленном настроении. Чем это вызвано - непонятно, ведь весь прошлый день они провалялись в кровати, смотря тиктоки. — Я в душ.

— Я тогда с тобой! — Андрей срывает с себя кроссовки, кидает рюкзак и бежит за ним в ванную. Скинув с себя одежду, он сразу же встаёт под струю воды, намачивает волосы, смотря на парня. Марголдин, также раздетый, сразу же нащупывает его член, надавливает большим пальцем на головку и наблюдает за реакцией. Тёмный постанывает, чуть изгибается, но глаз не сводит. — Вань, что ты...

— Не хочешь? Не надо, — он перемещается к шее, активно кусает и целует. Парень уже чуть ли не на коленях. — Вставай, я к тебе даже не притронулся, — кудрявый прижимает того к кафельной стене, придвигаясь к нему. Беря в руки оба члена, он методично водит рукой вверх-вниз, втягивая парня в это время в поцелуй. Абдрашитов стонет в рот, запуская руки в кудрявые волосы. По ощущениям, секунды стали вечностью, ритмичные движения, окутанные негой, разливались приятными мурашками по телу. Марголдин переместил другую руку на талию и, не отрываясь от губ, мастурбировал им обоим всё активнее. Андрей не знал куда себя деть: ноги подкашивались, а земля будто уходила из-под них. Хотелось ощутить его полностью, искусать, съесть, стать им. В это же время в голове всплывали отрывки того вечера, проведённого с Денисом. Разве он готов променять чувства на простую нужду, будучи обычной игрушкой? Что он в нём нашёл? В том то и дело, что ничего. Людского в нём не было ничего, только животное - исполнение каких-то базовых потребностей и ненависть ко всему вокруг. Чувства. Чувства - единственное, что отличало Ваню от других. Он правда чувствовал, возможно даже слишком сильно. Да, он плачет, если вдруг что-то не получается, но зато он чувствует.

Сперма обоих стекает по животу и ногам. Несмотря на это, Андрей сразу лезет обниматься.

— Прости меня, — что-то щёлкнуло внутри Абдрашитова, раз он сказал такое.

– Что такое? — Ваня сразу прижал того к себе плотнее, утыкаясь носом в плечо. Тёмный долго молчал, стараясь не выпустить эти эмоции наружу, не дать себе слабину, не выдать всё как есть. Долго подбирал слова, но выдавить смог только «за всё». Марголдин обеспокоенно оглянул его, но решил не предавать этому значения.

В это время Блаженский и Фраев считали секунды до исполнения правила «пятнадцати минут». Пару у них вела довольно противная женщина, которая единственная отказывалась договариваться с кем-либо, даже с Пашей. Сколько бы он не пытался её уговорить поставить ему зачёт, она всегда отказывала. Он дарил ей цветы, подарки, но та ни в какую. Как-то раз он даже предложил ей выйти за него замуж... Испугавшись, она всё же поставила ему зачёт.

Тем временем, до полных пятнадцати минут оставалось тридцать секунд.

— Ну, давай же, давай!

— Фраев, я не поняла, ты там что считаешь? — скрипучий голос окликнул его откуда-то сзади, отчего он аж подпрыгнул.

— Ой, Ирина Борисовна... Здравствуйте! Считаю минуты до вашего прихода! Так соскучился по вашим парам! — Паша затолкал телефон в задний карман брюк и почесал нос.

— Вижу-вижу... Сегодня у нас обычная лекция, а не семинар, можешь не стараться. Разрешаю даже поспать, — она помахала ему рукой, подмигивая и открывая дверь в кабинет.

— Да уж, — пробубнил под нос гитарист, — ебись оно в рот. Пошли, Сань, а то парту не успеем занять.

Пройдя в кабинет, учащиеся расселись кто куда. Блаженский успел забить место на последней парте, поэтому был расслаблен. Его друг уселся рядом, уперевшись головой на стену.

— А тебе твоя писала? — тихонько спросил Саша, сразу же словив на себе недовольные взгляды однокурсниц. Фраев был и правда парнем нарасхват.

— Да, мы списывались утром, ничего интересного... Ты можешь Ване или Андрею написать? А то от них второй день ни слуху, ни духу, может что опять случилось... — Саша кивнул и послушно написал Марголдину сообщение в телеграмм.

саняблаж, 10:48 «ванек здарова чё как дела туда сюда»

debil ebanый, 10:49 «все классно, а чего такое?»

саняблаж, 10:52 «да фраер переживает вдруг что у вас случилось»

debil ebanый, 10:52 «ну нет, с чего вдруг? всё в порядке, второй день школу проёбываем. андрея чёт рубануло, вот, спит рядом, а я новую песню накатал»

саняблаж, 10:53 «кайфы может сегодня на студии встретимся?»

debil ebanый, 10:54 «как мой встанет, напишу»

Блаженский поворачивается к другу, который, будучи в полусонном состоянии, пытается не провалиться в него полностью.

— Чё, Сань, нормально всё? — тот кивнул. — Ну, будет чё интересное, буди, — под конец Пашу разбудил отнюдь не Блаженский, а сама преподавательница.

— Подъём, тихий час окончен, — женщина прошлась рукой по волосам гитариста, отчего он сразу же вскочил со стула и проморгался. Услышав звонок, он закинул вещи в потрёпанный жизнью рюкзак и потащил Сашу в коридор. Выдохнув, оба пошли уже к другому кабинету, где встретили Кристину. Она о чём-то болтала со своими подружками, но, завидев Пашу, сразу же подошла к нему и кратко поцеловала в верхнюю губу. Обняв, она убрала прядь за ухо, слегка улыбнувшись.

— Привет, Кристюш, — полушёпотом проговорил Фраев. — Как у тебя дела?

— Ой, всё отлично! Ещё раз спасибо за цветы... — блондинка сильнее смущалась, закусывала нижнюю губу.

— Что ты, мне несложно. Хорошо, что я смог порадовать такую красивую девушку, — он провёл большим пальцем по её подбородку и спустил руку на шею. Девушка прижалась к его груди, не прекращая улыбаться. — Мне кажется, девочки тебя заждались, — она оглянулась и увидела недовольные лица её подруг, после быстренько попрощалась и побежала к ним. Сама Кристина выглядела сегодня совсем не так, как обычно. При всех и всегда она была жуткой стервой, но при Паше... Она сразу же расцветала, становилась нежной и заботливой. Сегодня она была одета в белую длинную юбку и розовую рубашку с ремнём, подчёркивающий её осиную талию. Укладка была вчерашней, но всё ещё сногсшибательной. Фраев, сложив руки на груди, самодовольно улыбнулся.

— Я в какой-то мере тебе даже завидую... — произнёс Блаженский, садясь на подоконник.

— Чему тут завидовать? Они все одинаковые. В голове у них ничего нет, думают только о гулянках, пьянках, вписках и парнях. У них нет какой-то высшей цели, нет дисциплины и мотивации. Тебе нужна нормальная девчонка. Знаешь, типа с яйцами. Ну, блять... — усмехнувшись, он прикрыл рот рукой. — Ты понял, короче. Ты же паренёк спокойный, а она должна быть слегка с ебанцой.

— Да, пока такой не встретилось. Может и не стоит об этом сейчас думать... — Саша слегка призадумался, опустил голову.

Вечером всё тот же состав группы «ПОЛМАТЕРИ» собрался всё в той же студии. Ваня вновь притарабанил свою тетрадку с текстами, сел на тот самый диван и стал как-то эти строчки распевать. Песни - это же не только про текст, но и про ритм, инструментал, вокал в конце концов. Всегда легче переделать старое, чем создать новое, но Марголдин на такое не поддавался. В некоторых моментах песни звучали так же не ритмично, как и стихи Маяковского. Где-то ударение скачет, где-то рифма. Вопрос лишь в том, что все эти строки наполнены эмоциями. Вспомнить даже тот же самый «Вонючий секс». Возможно, строчки «Твои красивые глаза похожи на две пиццы», звучат не столь красиво упаковано, как у именитых поэтов, но они живые.

— Я уеду... — протянул Марголдин, — уеду... Я уеду-уеду... В город-город... Что-то не то. Я еду в другой горо-од...

— Подожди, — перебил Абдрашитов, взяв гитару, — Сань, попробуй настучать что-нибудь, — Блаженский стал стучать по бочке, пока Ваня пытался настроиться.

— Я... Я уеду в другой город... Чтобы там влюбиться... — кудрявый и сам стал постукивать ногой в ритм, отдаваясь музыке. — Я... Я уеду в другой город... Чтобы застрелиться... — он продолжал напевать припев, а Саша подключать и другие барабаны. Директор стал перебирать струны пальцами, создавая мелодию. Он, улыбнувшись, наблюдал за Ваней, который с закрытыми глазами, откинув голову назад, еле шевелил губами, так как смог поймать ту волну, которой пытался добиться. Фраев сидел на подоконнике, наблюдая за становлением новой песни. Он всё думал о Кристине - правильно ли он поступает. План у них с Сашей, конечно, был не особо надёжный. Но, раз уж каких-то прецедентов с Денисом пока нет, почему бы не подарить девушке того, что она хочет?

— Пиздато! — воскликнул Ваня, поставив руки в боки. — Саня, пошли воздухом подышим, заодно расскажешь мне про то, куда ты хотел вклинить синтезатор, — рыжий кивает, и оба уходят на улицу, оставляя Пашу и Андрея вдвоём.

— Ты рассказал? — Фраев складывает руки на груди, пристально наблюдая за реакцией.

— Нет. Я не хочу всё портить.

— Ты и так уже всё испортил, — он цокает языком, — когда собираешься?

— Пока не собираюсь... Паш, что ты хочешь от меня? — Абдрашитов откладывает гитару и встаёт напротив него.

— Не могу я молчать, вот что. Блять, Андрей, бесишь пиздец.

— Ты же понимаешь, что Ване нельзя просто так это сказать. Непонятно, как он в общем это всё воспримет, что скажет, как начнёт себя вести...

— Дрюш, ты о чём?