Дилемма похуже трамвайной

06.10.95

Дорогой дневник,

у меня голова идет кругом. Вернулись все мои старые головные боли: Фред, мама и даже Алиса (бонусом: Эмили). Алиса ведет себя непонятно, мы иногда перекидываемся взглядами, но не более. Ни единого разговора, даже короткого. Эмили со мной говорила, а она нет, хотя стояла рядом. Может, я поспешила с выводами. Я, на самом деле, уже устала метаться между "она меня ненавидит" и "мы с ней помирились"! Когда, наконец, будет хоть какая-то стабильность? Немного обидно. Хотя я и пытаюсь заглушить это чувство, потому что какое у меня на него право, оно никуда не уходит.

А Эмили теперь, наоборот, снова стало слишком много. Да, я думала, что с ней вполне можно дружить, но, как оказалось, только пока была надежда, что это объединит нас с Алисой. Мерлин, почему она говорит так много? Раньше я и от болтовни Алисы-то уставала, а она говорила несоразмерно меньше по сравнению с Ходжез. Я ничего не говорю, потому что пытаюсь выудить, что же у них там за организация такая. Иногда даже стыдно за это становится, она ведь ко мне со всей душой. Хотя тоже непонятно, зачем. С Алисой вроде все хорошо, так что я больше не принесу никакой пользы.

Но не от них вдвоем у меня от гнева перехватывает дыхание каждый раз, когда я их вижу. Я честно пыталась вернуться к своим тренировкам самоконтроля и успокоиться. Напоминала себе, что пока я на эмоциях — я уязвима, но знаешь, как чертовски сложно это делать, когда Уизли постоянно маячит перед глазами? Да еще так демонстративно, словно напоминая, что он может быть где и когда угодно, и я ничего не могу с этим поделать. Но я все-таки молодец, потому что научилась извлекать из этого пользу. Не имея четкого плана для розыгрыша, я начала с самого легкого и логичного — стала изучать его привычки, решая, какая сыграет с ним плохую шутку. Звучит, конечно, стремно, но на деле все совсем не так! Я же не специально преследую его. Так, помечаю некоторые моменты, когда вижу...

А вообще, пусть гордиться такой честью! Я ему даже отдельную тетрадь выделила. Зеленую такую, черт знает, где нашла, потому что она совсем не в моем стиле. Слишком яркая. Возможно, мне когда-то подарила ее Алиса.

Правда, действовать приходиться аккуратно. Похоже, мама решила исполнить свою угрозу и теперь реально следит за мной. Поэтому почти всегда там, где я могу столкнуться с Уизли, есть и она. Стоит и сверкает глазами. Видимо, проверяет точно ли мы не дружим или "дружим", если понимаешь, что я имею в виду, потому что писать я это не буду. Разговаривать я с ним и так, и так не собиралась, так что в этом плане мне все равно (хотя ее действия довольно оскорбительны в любом случае), но, зная, какой непредсказуемый он... Стараюсь даже не дышать в его сторону. Что нелегко, поскольку мне еще его привычки записывать. Смешно, у нас какой-то треугольник слежки получается.

10.10.95

Дорогой дневник,

недавно мне пришла мысль. Фред Уизли типичный мальчик с недостатком внимания. А раз он нуждается во внимании, мне нужно сделать одну простую вещь — отказать ему в этом! Как же он тогда взбесится! Правда, когда я вчера проверила свою идею, он начал мне лекции читать. Его очередная защитная реакция? Наверное, мне надо потренироваться. Буду игнорировать его личность еще и в своих мыслях. Например... перестану называть его по имени, потому что имя добавляет лишней дружелюбности. Просто Уизли. Или... О! Могу еще Рыжим называть. Так более грубо.

Но изначально я писала сюда пожаловаться, потому что на самом деле я провалилась со всеми своими манипуляциями и с тем, кто мне друг (никто, просто выражение), а кто враг. Короче говоря, я запуталась, напортачила я или нет.

Несмотря на то, что понедельник считается самым ужасным днем недели, после травологии я вышла в приподнятом настроении. Травология по понедельникам была у меня со Слизерином, и Дарт весь урок пыталась скормить меня какому-то кусту, однако сама опасалась приближаться. Другие, возможно, не поняли бы, что в этом хорошего, а для меня это было великолепно, потому что Дарт явно меня побаивалась. Меня!

В общем, солнце светило, птички пели. Редкие деревья на моем пути до замка уже начинали радовать глаз — пускай они еще не полностью поменяли окрас, но красно-оранжевого на них было уже куда больше, чем зеленого. Под ногами успокаивающе шуршали опавшие листья. Я не вспоминала ни о Фреде, ни о других проблемах и вообще весь день была беспричинно довольна жизнью. Единственный минус заключался в том, что куст Дарт в итоге все-таки соржал кусок моего учебника. Ну, и еще в том, что, несмотря на солнце и птичек, когда я вышла из оранжереи, меня со всех сторон атаковал жестокий ветер. В остальном же жизнь была настолько прекрасна, что я даже подумала о том, чтобы попозже немного прогуляться. С новым порывом ветра мне в лицо прилетели те самые красивые красно-оранжевые листья, и я передумала.

Глянув еще раз на бумажку с местом встречи, я взбежала вверх по лестнице. Сегодня за завтраком Брайан послал мне записку, в которой писал, чтобы я приходила к кабинету трансфигурации и что он хочет передать мне какой-то журнал с советами по квиддичу. Очень драгоценный для него, потому что на нем стояла подпись охотника сборной Ирландии. Купер рассказывал мне о нем однажды. Он получил этот автограф почти что ценой своей жизни, с трудом протолкнувшись сквозь толпу фанатов (которые уже начинали бить друг друга) во время прошлогоднего матча по квиддичу, поэтому я должна была хранить эту вещь как зеницу ока и вернуть ему без единой лишней пылинки. Честно, не описать, как я была благодарна Брайану за его старания вымучить из меня хоть что-то.

Наконец, стих шум от разговоров одноклассников, которые не потрудились убавить громкость и в замке, наплевав на то, что в остальных классах все еще идут уроки. Нас отпустили слегка пораньше, и у меня получилось какое-то время понаслаждаться тишиной, но вскоре все вернулось на круги своя. Прозвенел звонок, и ученики повалили из классов, слово звери, которых насильно держали в клетках. Несколько раз мне чуть не прилетело чье-то сумкой в лицо. Вот почему я обычно уходила из класса последняя — это же просто невозможно!

Проходя мимо класса ЗОТИ, я не удержалась и, вытянув шею, чтобы видеть поверх голов четверокурсников, заглянула в класс. Мама что-то яростно писала за своим столом. Похоже, ребята справлялись с задачей разозлить ее не хуже остальных. Я усмехнулась и пошла дальше.

Около класса трансфигурации меня встречал не Брайан, а Эмили с Алисой. Последняя открыла рот, чтобы поприветствовать меня, однако Ходжез, как всегда, успела быстрее:

— Привет-привет! — в обычный день меня, наверное, раздражало бы, что она влезла вперед, но сегодня я была слишком радостная. К тому же, мы ведь теперь друзья! Ну, хорошие знакомые. Сегодня я даже забыла, что пару дней назад больше не хотела быть с ней ни тем, ни другим. — Брайан не смог прийти, поэтому попросил передать нас, — она протянула мне журнал.

— А что с ним? — поинтересовалась я, забирая журнал.

На обложке была двигающаяся картинка ирландского игрока в квиддич. На фоне было изображено квиддичное поле, а края были желтого цвета. Название "Несколько маневров, которые точно пригодятся вам в игре" переливалось разными цветами. На внутренней стороне обложки был золотым пером оставлен автограф. Я пролистала те несколько страниц, что там были. Да, вещь и в правду ценная.

"И кто из нас теперь настоящий игрок, а, Уизли? Что ты скажешь, если увидишь у меня такую вещь?" проскользнуло у меня. С трудом я оборвала эти мысли, напомнив себе, что Фред ни коем образом не узнает о журнале. К тому же, ему, возможно, этот... Трой?.. и не нравится вовсе.

— Да черт его знает, — жизнерадостно сообщила Эмили.

Я хмыкнула. Алиса тоже улыбнулась. Сегодня все были какие-то веселые. Потому ли, что завтрашний день обещал быть 10/10?

— Ты, главное, вернуть не забудь, — сказала она.

— И чтоб ни царапинки, — Эмили погрозила мне пальцем.

— Не будет, — пообещала я и решила положить журнал в самое надежное место в сумке, какое у меня только было — моя тетрадь с записями про Фреда. Ее-то я уж точно не потеряю. К счастью, журнал был достаточно маленьким, чтобы уместиться между страницами.

— Вообще, я и не подозревала, что ты у нас в квиддич играешь, — сказала Диггори, двусмысленно глядя на меня.

Я подумала, как бы ей сказать, что в последнее время она со мной не общалась, и потому не знает о многих изменениях, но все варианты звучали оскорбительно и обвиняюще. Поэтому я просто пожала плечами.

— Вот и я тоже не знала! — удивленно воскликнула Эмили. — А покажешь? Мы бы сыграли!

Мерлин, я словно вернулась на месяц назад. А я говорила, что все гриффиндорцы ведут себя одинаково! К счастью, в этот раз можно было не притворяться.

— Я только недавно начала, — смущенно проговорила я. — Брайан меня учит.

— Понятно-о, — протянула Эмили и тоже посмотрела на меня с каким-то намеком.

Почему они все намекали на что-то, чего я не понимала? Хотя нет, кажется, в этот раз я поняла.

— Ничего такого, Эмили.

Было странно защищаться от предположений такого рода, которые озвучила не Алиса. Раньше она была тем человеком, кто видел романтику во всем. Хотя, честно говоря, я ведь толком не знала Эмили. Может, они подружились именно из-за этой любви к двусмысленностям.

Однако Диггори в ту же секунду доказала, что она все еще Алиса.

— И на это намекает человек, который идет с ним гулять?

— Правда? — вновь повеселев от того, что фокус сместился, спросила я и поддразнила Эмили: — Тоже будете в квиддич играть? Сомневаюсь.

Та закатила глаза.

— Затнитесь, идиотки, иначе я вас ударю.

И так, слово за слово, мы уже шли, весело болтая, все вместе к Большому залу. Признаться честно, это было еще более странно, чем сидеть не в одиночку на зельеварении. Правда, Эмили и Алиса чаще разговаривали друг с другом, чем со мной, но я не могла жаловаться — я выпала из жизни Алисы на время достаточное, чтобы, как и она, не знать, что изменилось. Я позволила себе забыть свою обиду за неопределенность Алисы и все подозрения насчет Эмили. Сейчас все складывалось слишком хорошо, чтобы размышлять над тем, что могло скрываться за дружелюбностью или невнятным поведением. Да и какое кому дело вообще, если все постепенно возвращается к прежнему? Если нам это удастся, вопрос "каким образом?" уже не будет иметь никакого значения, правильно ведь?

— А мне понравилось, как ты поступила с Дарт, — Эмили толкнула меня в плечо, вырывая из раздумий.

Я улыбнулась.

— Я старалась.

— А автографы раздаешь? — пошутила Алиса.

Прямо, как в старые времена. Я с каждой секундой все больше убеждалась, что день просто не мог быть лучше.

— Ага, — тоже шутя, бойко ответила я и, чтобы поддержать легенду, сделала вид, что полезла за карандашом в сумку. — Черт.

Карман был открыт. Сердце екнуло, и я лихорадочно перебрала все учебники и учебные тетради. Моей яркой и самой важной зеленой там не оказалось. Вот и подошел хороший день к концу.

Я беспокойно покрутила головой. Ничего похожего на зеленый цвет, не считая какой-то брошюрки экстрасенса ("кому, к черту, нужны экстрасенсы в Хогвартсе? Пусть сходят к Трелони!" истерично подумала я), валяющейся на полу. Я присела и под озадаченные взгляды Диггори и Ходжез тщательно изучила содержимое рюкзака еще раз. Заглянула в каждый кармашек, достала каждую мелочь и пролистала каждую тетрадь и учебник на случай, если тетрадь каким-то невероятным образом застряла в них. Ничего.

— Черт, — снова выругалась я. Хреново. Очень.

— Что-то потеряла? — спросила Эмили.

Очевидность этого вопроса лишь усилила мою панику. Быстро покидав вещи назад, я встала.

— Мне нужно вернутся. Я кое-что забыла. Но вы не ждите!

Алиса кивнула. Эмили такого же понимания не проявила.

— Ну как не ждать-то? Мы можем с тобой пойти! — весело сказала она.

Я замялась. Внешне тетрадь, наверное, подозрительной не была. Разве что чересчур яркой. Психологически ее содержание давило на меня. А вдруг она раскрылась? Эмили наверняка будет бежать впереди и все увидит. Или решит открыть, чтобы посмотреть, есть ли там имя владельца, и тогда точно все увидит. Возникнут вопросы. На вопросы я отвечать не хочу. И между прочим, никто не должен знать, что этот "Фред Уизли на бумаге" вообще существует.

— Не надо, — мягко отказалась я.

Эмили хотела предложить еще какую-то помощь, но Алиса потянула ее за локоть. Мысленно я поблагодарила ее и понеслась к тому месту, где получила журнал Брайана. Я молилась всем богам, чтобы никто не нашел и не забрал мою тетрадку раньше меня. Помимо всевечного позора существовал еще шанс быть забитой камнями Брайаном за то, что потеряла его бесценный журнал (я сомневалась, что он на такое способен, но проверять как-то не очень хотелось). Я пролетала поворот за поворотом, но так и не увидела ничего похожего на то, что искала. Я медленно начинала приходить в отчаяние.

Но вот, кажется, что-то блеснуло! Подойдя поближе, я убедилась, что блестел именно золотой корешок — моей! — тетради. Она была зажата между двумя странными предметами на полу около двери в класс, о предназначении которых я не догадывалась и знать не хотела. Два непонятного вида металлических куска, объединенных между собой какими-то разноцветными трубками, пружинками и небольшой емкотью с болотно-зеленой жидкостью сзади. Спереди с верхней и нижней части этого... агрегата выходили две тонкие трубки, которые чуть погодя сливались в одну, уходившую под дверь. Моя ярко зеленая тетрадь торчала посередине и выглядела, как листок салата в сэндвиче.

Я дернула за уголок, но не смогла ее достать. Мне показалось, что я услышала звук рвущейся бумаги, и, опасаясь, как бы не оставить в этой адской машине половину, я не стала продолжать. Нужно было всего-то понять, как поднять верхнюю часть, однако эта штуковина выглядела настолько мудрено, что у меня ничего не получалось. "Ну же, Когтевран!" подбадривала я себя, думая о том, что со стороны выгляжу очень странно.

И тут в коридоре блеснуло еще кое-что. Не буквально, конечно, просто на фоне серого коридора рыжие волосы Фреда Уизли сильно выделялись. Да и без них он не то чтобы был совсем невзрачным.

— Грэлл, что ты делаешь? —воскликнул он.

Уизли подбежал ко мне и (совсем не по-джентельменски, мистер Уизли!) скинул мои руки с прибора. Хороший, как мне казалось утром, день продолжал шутить какие-то нехорошие шутки.

— Это очень серьезная машина для серьезного дела! Не хватало еще, чтобы ты ее сломала! Ну, не плачь, злая тетенька тебя больше не тронет, — он с печальным видом погладил машину.

Я фыркнула, но в душе была растеряна. И зла, но злость на него была со мной постоянно, как фоновый шум. Пока я шла сюда мне ни разу не пришла мысль, что сам Уизли тетрадь и найдет. Опасалась, что он узнает о ее содержимом от других — да, но сам... А он не просто ее подобрал, он уже ей и применение нашел. Чтобы попасться с поличным таким образом и так скоро, должно сильно повезти. Вот и последствия того самого ложного впечатления, будто ты бессмертен.

Но ведь, если так подумать, каков был шанс, что из всех школьников в Хогвартсе здесь я столкнусь именно с ним? Примерно один на семьсот. Тем не менее, он снова был там, где я. В жизни не поверю, что он меня не преследовал. И в то, что Вселенная не пытается сжить меня со свету.

Такое небольшое расстояние между настоящим Уизли и бумажным настолько меня напрягало, что я даже не подумала о том, чтобы придумать несколько язвительных комментариев или, например, выхватить тетрадь у него из рук. Ладно, что я вообще могла сделать на самом деле? Фред, в конце концов, в несколько раз выше, сильнее и быстрее меня.

— Да мне все равно, насколько гениально твое творение, тетрадь только отдай, — сказала я, хотя у меня были некоторые сомнения насчет того, стоит ли называть вещи своими именами. Если он ее читал, то только что нашел автора, и нет, мое авторство хорошей славы мне не даст. Как же он в таком случае будет счастлив сломать мне жизнь еще раз.

Внезапно Фред рассмеялся. Я напряглась.

— Так вот чего ты разломать ее пыталась, — сказал он.

Вместо сложных махинаций и разбирания машины по частям он нажал на небольшой рычажок снизу, который я приняла за криво торчащий провод, затем приподнял верхнюю часть, и машина покорно отпустила зеленое нечто.

— А вроде Когтевран, — весело сказал он. — Или же эта штука и правда настолько гениальна.

Я ничего не ответила. Никаких лишних слов и разговоров. Я не буду разговаривать с ним больше, чем требуется.

Хорошо, стоит признать: в большей степени мной двигала тревога. Теперь, когда тетрадь была у него в руках, я нервничала еще больше и боялась, что любое неправильное движение может обернуться ее прочтением от сих до сих. Не описать, насколько этот страх злил меня. Даже сильнее, чем Уизли сам. Волшебница я или кто, в конце-то концов? К черту преклонение, поступить с ним, как с Дарт! Однако в то же время мой мозг безжалостно показывал мне картину, в которой Фред смотрит содержимое тетради, стоит мне только взять палочку в руку. Или достает свою и колдует раньше меня. Его-то, гада, обучали невербальным заклинаниям на практике, а не как нас. Поэтому самым безопасным вариантом казалась вежливая просьба. Можно будет послать его, как только "бумажному Уизли" больше не будет ничего угрожать.

— Тетрадь, — напомнила я и добавила, чтобы выполнить часть с вежливой просьбой: — Пожалуйста.

— Точно, — Уизли покрутил ее в руках, осматривая со всех сторон. — Интересный дизайн. А какой вдохновляющий! Твой личный дневник?

— Не твое дело, — отрезала я, протягивая руку и чувствуя, что больше не вынесу ни секунды этого разговора. И кстати, не стоит забывать про мою мать, которая тоже удивительным образом может появиться из-за любого угла. Может, он ее внебрачный сын? Я бы не удивилась! Хотя иметь такого брата было бы неприятно.

Но Уизли не спешил отдавать.

— Что-то серьезное пишешь? Важное?

Значит, вежливая просьба на него тоже не действует. Все, хватит ему играть на моих нервах. Не хочет отдавать сам — я заберу. Пусть открывает на здоровье, а пренебрегать магией я больше не буду. Я опустила руку на карман, в котором должна была быть моя палочка. Похоже, сегодня был день пропавших вещей, потому что палочки в кармане не было. От испуга, что я потеряла (или Фред украл) и ее тоже, у меня на секунду схватило сердце, пока я не вспомнила, что бросила ее в сумку, когда собирала вещи. Черт меня дернул положить ее туда.

— Отдай тетрадь и отвали, — пробормотала я, роясь в сумке. Я не видела палочку, и поэтому предположила, что закинула ее на самое дно.

Когда я подняла голову, на лице Фреда красовалась хитрая ухмылка.

— А если кто-то захочет его прочитать? — спросил он.

По спине пробежал холодок. Уизли быстро пролистал тетрадь, и мне оставалось лишь надеяться, что он не выловил своего имени в секундном мелькании страниц.

— Перехочет, — ответила я, стараясь не выдать своего ужаса, но не скрывая негодования. Он правда настолько потерял совесть, что собирается читать чужой дневник?

Наверное, просто придуривается, как обычно. Эта мысль ничуть меня не успокоила, а только больше разозлила. Да что с ним не так, наконец?! Почему ему каждый раз нужно устроить какой-то цирк вместо нормального общения с людьми?!

Я попыталась нащупать палочку. Не получилось, а тетрадь нужно было вернуть себе срочно.

— А если попробовать погадать? — Уизли чуть отвернул голову и прищурился. — Сейчас я открою случайную страницу, и мы узнаем, какая у меня судьба!

Сомнений не оставалось. Он реально собирался это сделать.

Словно в замедленной съемке, я видела, как он раскрыл тетрадь, открывая себе интересные факты о себе и частично обо мне, как об авторе, тоже.

— И у нас тут... — торжественно начал Уизли, как вдруг замолчал и поражено выпучил глаза. — Ахренеть.

Ненавидя всей душой то, что я это допустила, я прикрыла глаза. Смотреть, как его глаза удивленно бегают по страницам, было невыносимо. Наверное, стоило в добавок прикрыть уши, потому что выслушивать комментарии по этому поводу будет еще хуже. Стыд жаром разлился по моему телу, но руки продолжали яростно шарить в сумке, отчасти уже на автомате, а морально я готовилась не только к глумежке, но и к тому, чтобы просто выбить тетрадь у него из рук.

Никогда не знала, что в моей сумке настолько много лишнего места, где могут исчезнуть вещи. Правда, теперь я была еще и немного слепая.

И тут я ее нащупала.

— Черт возьми, Кэтрин, откуда у тебя журнал с автографом Троя?! — воскликнул Уизли. — Это же супер редкая штука!

Я ожидала... что? Взрыв смеха? Шутки? Изумленное молчание? Что угодно, но только не то, что услышала в итоге. Я медленно приоткрыла один глаз, абсолютно не понимая, что произошло. Так и замерла с палочкой в руке, глупо хлопая глазами. Фред и правда удивленно молчал, разглядывая то, что увидел, но это было не такое молчание, которое возникает перед тем, как восклицают "Мерлин, Кэтрин, да ты извращенка!". Не в силах поверить своему везению, я растерянно смотрела на журнал с желтыми краями в его руках. Из всех страниц ему попались именно те, где я оставила временный подарок Брайана.

Секундное облегчение сменило напряжение. Под журналом ведь тоже были не пустые страницы (и еще я опасалась, как бы Уизли не прикарманил "Несколько маневров" себе). Однако тетрадь Фреда больше не интересовала — он восхищенно листал журнал. Судя по всему, автограф достаточно хорошо отвлек его внимание, так что все остальное стало для него неважным. Но ни в коем случае нельзя доверять впечатлению, особенно когда дело касается Фреда Уизли.

— Акцио, тетрадь! — воскликнула я и, наконец, взмахнула палочкой. Тетрадь вырвалась из руки Фреда и перелетела ко мне. Я поймала ее в воздухе и быстро засунула поглубже в сумку. Никогда еще мне не нравилось колдовать так, как сейчас. — Акцио, журнал! — добавила я поскорее, пока Фред не сообразил, что к чему, и не пристроил эту вещь куда-нибудь в «надежное место».

Журнал почему-то пролетел мимо и ударился об стену. Я тут же подняла его, сдула все, что могло оказаться на нем, пока он лежал на полу, и протерла рукавом мантии. Аккуратно положила в один из внутренних кармашков сумки и закрыла на молнию. Фреда вся эта картина рассмешила.

— Да забирай, не собирался я его читать. Больно надо знать, о чем ты фантазируешь.

И он изобразил нечто странное, что я бы, наверное, точно описать не смогла.

— Большое спасибо, Уизли, как мило с твоей стороны, — съязвила я. Он закатил глаза, что было совсем уж нагло, ведь это я должна была глаза закатывать. — Ты что, ждал искренней благодарности? Чего еще? Найди себе уже какое-нибудь хобби, Уизли, и не лезь ко мне! — вспыхнула я, ликуя, что теперь могу себе это позволить без страха.

И тут мне вдруг пришла гениальная мысль — нельзя сражаться с ним в открытую. Так у него всегда найдется, что сказать, но ведь если отвечать будет не на что, то и защититься он не сможет. Можно... просто игнорировать.

— Может, это и есть мое хобби?

Поверить свою идею я решила сразу же. Я подняла руки, показывая, что даже спорить с ним не буду.

— Тогда найди себе еще одно.

— И все-таки, откуда у тебя этот автограф? В жизни не поверю, что ты подралась за него на матче в прошлом году. Более того, — он прищурился. — Я в жизни не поверю, что ты в принципе на нем была.

В ответ на это я лишь равнодушно пожала плечами. Такое маленькое действие стоило мне огромных сил, поскольку желание похвастаться переполняло меня. "Еще как была!", но уверенным тоном, а не таким, будто оправдываюсь. Я с наслаждением воображала его реакцию на такое заявление, но решила оставить эту фантазию на ночь, когда буду вспоминать сомнительные моменты из своей жизни и думать, как можно было ответить по-другому. Вот чем я была готова пожертвовать ради эксперимента.

Я развернулась.

— И ты даже не спросишь, что мы с Герой делаем около класса нашей дорогой профессор Амбридж?

Что и требовалось доказать. Уже начал пытаться привлечь внимание назад. Однако в этот раз я не могла не отреагировать на его слова. Впервые я посмотрела на табличку на двери.

"Защита от темных искусств". Мерлин. Мер-лин. Как близка я была все это время к смерти. По телу пробежала дрожь, когда я представила, что было бы, если бы мама вышла из класса или вернулась в него и увидела бы нас. Вдвоем. Одних. Это после нашего последнего разговора-то. Это после того, как она и так постоянно за мной наблюдает.

Нужно было уходить, я не знала, в классе мама или нет, и, если нет, когда она вернется. Вот только теперь тайна присутствия этой штуковины (не Фреда) у ее двери приобретала новые краски. Я повторяла себе, что не должна интересоваться, напоминала, что отныне мой девиз: никаких разговоров и полное игнорирование, однако другой голос в голове возражал, что должна же я знать, как это связано с моей матерью. И кто такая Гера тоже, потому что я никого, кроме нас, не видела. Если это подруга Уизли, то она уже мне не нравится.

Быстренько узнаю и сразу уйду. От лишних пары минут ничего не случится.

Да, любопытство меня погубит. И отвечать за свои слова у меня получается не очень.

— С Герой? — я поглядела в разные стороны, но мы и впрямь были одни. — Это твоя вторая личность?

Уизли коротко усмехнулся (видимо, довольный тем, что снова сморозил чушь и привлек к себе внимание! Пусть только попробует всякий бред нести, я тогда сразу уйду!).

— Нет, — гордо сказал он и носком коснулся той самой машины, стоявшей на полу. — Вот Гера. От слова герой, только последние буквы поменял. А знаешь, почему "герой"? — не дождавшись моего ответа, который, по видимости, и не был ему нужен, Фред продолжил: — Потому что Гера будет именно им, когда окрасит весь кабинет профессора в неприятный болотный цвет. Подходит для жабы, скажи? — еще один риторический вопрос. Он поднял "Геру". — Верхняя часть дает краску, нижняя — кое-что, что не даст так просто эту самую краску смыть, — он лукаво подмигнул. — Все это смешивается здесь, — Фред постучал пальцем по емкости со странной жидкостью. — Потом оно идет по трубкам тут и тут, — Уизли поднес машину поближе ко мне (при этом я невольно отпрянула), чтобы я лучше видела четыре трубки, по две с каждой стороны, проходящие снизу краско ответственной и сверху непонятно за что ответственной частью. — Четыре трубки превращаются в две поменьше, потом две в одну еще поменьше и эта последняя, — тут он кивнул на дверь класса, из под которой тянулась едва заметная трубка. — Ползет и обвивает — без чьей-либо помощи, прошу заметить! — весь класс. Ну, а дальше понятно. Просто забрызгивает все вокруг.

От его объяснений у меня голова пошла кругом. Слишком сложное устройство и слишком непонятное объяснение, а я сегодня и так достаточно напрягала мозги ("По тебе и не скажешь!" заметил голос в голове), чтобы что-либо понять.

— Ва-ау, — неискренне и с сарказмом (специально, чтобы он точно не подумал, что я восхищаюсь им) протянула я. Я узнала все, что мне было нужно, половину не поняла, но мне пора было идти. "Гера" не будет героем, если из-за нее я опять попадусь.

— Круто, да? Но это еще не все! — воодушевленно продолжил он.

Судя по всему, заканчивать не было в его планах. Жалко, конечно, оставлять такой душевный рассказ без слушателей, но мне своя жизнь дороже. К тому же, рассказывал его Уизли, которого я в принципе могла не слушать без любых зазрений совести. Да и потом, если я уйду, он продолжит говорить со стеной и разницы не заметит. Поэтому я медленно начала обходить его, чтобы вернуться туда, откуда пришла. Однако, по всей видимости, разница все-таки была. Фред сделал один широкий шаг, и вот он уже снова стоял передо мной и широко улыбался.

— Ты спрашиваешь, как это получится, если даже ты с легкостью Геру нашла? — я не спрашивала. И еще что значит "даже ты"? — Очень просто! Гера меняет цвет, если постучать по ней палочкой определенным образом. Правда, эта функция иногда ломается, вот как сейчас... — Мерлин, он говорил больше и быстрее Эмили. — И есть еще один минус, — Фред грустно вздохнул. — Мы с Джорджем сделали "Ге" и "Ру" — верх и низ, ты, конечно, поняла — слишком близко друг к другу.

Он еще и верх с низом по именам называет. Может кто-нибудь сейчас прийти и спасти меня? В какую сторону я бы не пошла, он всегда оказывался впереди. Палочка все еще была у меня в руке, и на языке уже вертелось замечательное заклинание, но я надеялась решить вопрос спокойно, поскольку видела, что Фред тоже на нее поглядывает. Начну злоупотреблять магией, тут же начнет и он. Не устраивать же с ним драку в коридоре, просто чтобы пройти. Самое главное-то я уже спасла.

— Получается так, что трубки пережимаются. Поэтому постоянно нужно что-то между ними, чтобы они не соприкасались. Я использовал для этих целей твою тетрадь, но ты ее забрала. Придется искать что-то другое. Например... О! — радостно воскликнул он и подобрал... еще одну брошюрку экстрасенса? Они что, преследовали меня? У меня появилось ощущение, что кто-то раскидал их специально, чтобы поиздеваться. — Надеюсь, это хотя бы тебе не надо?

Я махнула рукой, показывая, что его шутка меня не зацепила. У меня на лице ни разу не возникло даже намека на улыбку, хотя мысль о разъяренной матери, вернувшейся в свой кабинет нового замечательного цвета, развеселила меня. И все-таки никаких больше ему улыбочек — ответом на весь его монолог было такое скучающее и безразличное выражение лица, какое только возможно у человека. Раньше я уже иногда срывалась и позволяла себе положительную реакцию на его слова, и вот до чего мы дошли.

Не хотелось признавать, но идея была хорошая, и мне нравилась. А еще... Мерлин, так он ведь только что выдал на себя компромат. Я совсем не подумала об этом. Вот теперь легкая тень улыбки тронула мои губы. Хорошо, что я осталась! Настолько ли он рассеянный, что забыл, что я с ним еще не рассчиталась, или просто глупый? Чего мне стоит сейчас подойти к первому попавшемуся учителю и все рассказать? Но то была палка о двух концах. Он ведь пытается поиздеваться над моей матерью. К тому же, стукачи в обществе не особо ценятся, а для Фреда очередные отработки едва ли будут чем-то серьезным.

Ладно, однако припугнуть-то я его всегда могу. А там решу.

— Интересно, как легко ты мне это рассказываешь, — медленно произнесла я, намеренно растягивая интригу. Надеясь, что мои слова произведут впечатление. — Я ведь могу и рассказать кому.

Уизли вмиг посуровел и изменился в лице. На лице проскользнула озабоченность. Мои слова впечатление на него произвели.

— Не расскажешь, — но я видела, что он вполне может допустить такой исход и уже жалеет, что разговаривал со мной.

Я пожала плечами. Теперь можно было сделать еще более красивый ход — развернутся и уйти, а он пусть гадает, как гадала когда-то я. Постоянное ожидание плохого является самой лучшей местью.

— Как знать. Я делаю хорошее для общества дело, а для твоего развития отработки лишними не будут. Видишь, мы все в плюсе.

Вообще, на отработки я его и сама, как староста, могла оставить, вот только это было бы не так весело. Может сдать его Снейпу, чтобы заслужить одобрение и прощение? Это сработает как жертвоприношение богам?

— Кэтрин, Амбридж одна из этих, — он показал пальцем в небо. Похоже, Уизли и правда поверил в мои слова, поэтому решил сменить тактику и теперь пытался образумить меня, манипулируя разговорами о нечестности правящих нами. Его реакция была еще круче, чем я представляла. Я даже удивилась: быть пойманным неприятно, но он ведь наверняка испытывал это не впервые. И я почти уверена, что раскрашенный класс учителя не самое плохое, что он делал. Максимальный вред, что я ему нанесу — потраченные впустую несколько часов на отработках. Тем не менее, повел он себя так, будто у него заберут не два часа, а два года жизни. — Ты же видишь, как они все себя ведут! Понимаю, она учитель, но тоже должна получить по заслугам, разве нет? — тут я едва сдержала смех. Видимо, придется рискнуть и остаться еще ненадолго. Слушать о том, кто такая моя мама, будет действительно весело. Еще больше веселило то, каким стал его голос — мягким, словно он разговаривает либо с умственно отсталой, либо с душевнобольной.

— Я знаю, ты и сама спорила с ней. Подумай, разве ты не хотела бы выйти победительницей? — почему он использует мои формулировки? Я еще раз с сожалением убедилась в своей предсказуемости. — А если Геру заберут? Разберут на части? Это очень сложная конструкция, а такой шанс может больше не выдасться. Это ради нас всех!

Значит, в первую очередь он переживал за машину. Опять ничего необычного, я даже разочаровалась. Парню была настолько дорога эта "Гера" и его идея, что он уже целую речь толкал. Зато теперь я узнала его слабые стороны. Интересно, до какой степени убеждения он дойдет. И считает ли он, что эта хрень реально может на меня повлиять? Да я обо всем этом уже сотню раз подумала еще до того, как он слова в предложения сложил!

— Все еще не убеди-ил, — протянула я, но Фред то ли не услышал, то ли проигнорировал.

— К тому же, это никому не навредит. Совсем маленькая шалость. Мерлин, да даже учителя рады будут!

Не сомневаюсь. Но стоит признать, со спонтанными речами дела у него обстоят куда лучше, чем у меня. Показывать равнодушие становилось все труднее. Скоро я точно рассмеюсь в голос.

— Ты у меня, кстати, в долгу, — вдруг заявил Фред.

— Еще чего скажешь?

— Я же не рассказал никому ничего про тебя. И ты не должна.

Ну здравствуйте. Вспомнил таки и манипулирует теперь. Уже не впервые, кстати. Мне не нравилось, что он возомнил себя вершителем моей судьбы.

— И потом, — продолжал Уизли, и тут он вошел в раж. — Что скажет Алиса? Я видел, вы помирились. А теперь? Ты снова поддержишь их? — он сделал пару шагов назад и укоризненно покачал головой. — Ладно, Кэтрин, иди куда хочешь. Но помни, что это будет гадко. Подумай, позволит ли тебе совесть! — пафосно завершил свою тираду Уизли.

— Хорошо, что ориентиром моего морального компаса являешься не ты, — парировала я. Фред хотел еще что-то сказать, но я успела уйти раньше.

Гаденыш, таки смог надавить. Об Алисе я не вспоминала до этого момента. И кто из нас теперь поступает гадко?

Да это ведь бред какой-то! Какой идиот будет пытаться приплести политику к школьно-семейным разборкам? Я постучала себя по лбу. Его слова должны были быть для меня белым шумом. Это не имеет никакого смысла, он просто пытался вызвать у меня чувство стыда. Мне не стоит думать об этом.

Однако осадочек все-таки остался.

Я прошла несколько поворотов, облокотилась спиной на стену и спустилась по ней на пол. Надо было что-то решать.

Я осторожно вытащила свое зеленое сокровище и провела пальцем по таким же золотым, как и корешок, буквам на обложке. Выгравированная фраза «Мечтай. Совершай.» была до смешного уместной. Я подумала, может ли это быть знаком.

Я убрала тетрадь назад и запустила руку в волосы. Кто же для меня больший враг? Навредить матери я хочу куда больше, чем ему. Его я терплю сколько, четыре с половиной года на расстоянии, полгода вблизи? А ее все шестнадцать лет, по ощущениям в два раза больше. Так что здесь цифры работают в его пользу.

А что насчет его слов про министерство и остальную чушь? Я постучала себя ладонью по лбу. Его слова должны были быть белым шумом, Кэтрин.

Насколько простой казалась эта... дилемма, настолько сложной она была. Нельзя заставлять человека выбирать между друзьями, но еще хуже заставить выбирать между врагами. Итак, кого я ненавижу больше? Определенно, мать. Но кому я в данный момент больше хочу отомстить? Определенно, Уизли. Черт.

Я снова достала тетрадь и вырвала два листка. На одном быстро накидала простенький портрет Уизли, на втором — мамы. Положила их на пол рядом друг с другом. Мне казалось, что ответ должен прийти, как только я увижу их в лицо, но на деле все оказалось не так радужно. Кто же из них вызывает больше отвращения? Мама. Но кто в данный момент...

Стоп. Я откинула голову назад и прикрыла глаза. Я только зря теряю драгоценное время.

Подождите, а кто вообще сказал, что я реально должна жаловаться? Тогда я просто хотела его припугнуть, так почему это засело у меня в голове, как что-то, что должно быть так и никак иначе? Зачем мне кто-то, я вполне самостоятельная! Испорчу все сама.

Я решительно поднялась, не забыв забрать рисунки (не хватало еще, чтобы Уизли нашел и пристроил и их куда-нибудь), но на этом мой порыв иссяк.

Я что, сейчас иду на помощь маме? Нет, конечно нет. Я иду портить планы Уизли.

"И помочь тем самым маме" пропел ненавистный голос в голове. Сегодня я как-то слишком часто с ним разговаривала.

Я терялась в собственных мыслях. Враг твоего врага — твой друг. Так я не хотела, но и "враг твоего друга — твой враг" тоже меня не радовало. Везде фигурировало это дурацкое слово "друг".

Я все еще оставалась на том же месте. С другой стороны, чем поможет его розыгрыш? Ну, позлиться она, но все останется, как прежде. А с ним... с ним что-нибудь может и поменяться. Например, шпынять в коридорах он начнет меня уже открыто.

Не хочу я принимать это решение, вот только бездействие и было одним из решений.

Вдруг я сорвалась с места. Я выбрала самое легкое и то, на что я не могла повлиять. Если Уизли все еще там, я помешаю. Если нет, уйду. Ответственность будет на звездах.

С таким же успехом я могла просто подкинуть монетку, однако пока я шла, создавалось впечатление, будто я все-таки решаю проблему.

Перед нужным поворотом я остановилась. На какой исход я надеялась? На оба сразу. Без понятия, каким образом.

В коридоре никого не было. Ни Уизли, ни "Геры". И даже ни единого экстрасенса. Чисто, как будто мне все приснилось. Я понимала, что Фред, скорее всего, снова включил маскировку на "Гере", и только поэтому я ее не вижу, но ведь таков был уговор. Вижу — делаю, не вижу — не делаю. Я не видела. Значит, вот как решили звезды.

Сегодня мы занимались в классе ужасного болотно-зеленого цвета. Краска Уизли оказалась более стойкой, чем я предполагала, и держалась до сих пор. Жутко отвратительный цвет. Мама весь день ходила злая и раскидывала наказания направо и налево.

Надеюсь, этот дневник когда-нибудь прочитает кто-то, кто знает слово, обозначающее облегчение и разочарование одновременно. Если такое вдруг случится, пусть свяжется со мной, потому что я в этом слове жизненно нуждаюсь.