Недоброе утро

Девушка, по обычаю своему, встала поздно. Солнце уже давно стояло высоко, и привычно освещало рабочий стол через восточное окно. Дверь со скрипом отворилась. В комнату зашла необыкновенной красоты (которой сама Мона похвастаться не могла) барышня. Ее носик имел модную в те времена горбинку, а густые брови, доставшиеся ей от отца, были аккуратно уложены. Это была сестрица героини, Вивьен Анри, она была ребёнком, доставшимся матери от первого брака. Что насчет ее характера? Умная, строгая, время от времени ужасно занудная, но она была очень надежным человеком. Две сестры, но такие разные.. Анри любила классическую литературу, психологию и медицинское дело. У нее не было друзей со времен начальной школы, никто не мог понять Вивьен, пожалуй, только сестра была исключением.

- Виви, я же просила стучаться... -мямлила, протирая заспанные глаза, Мона.

- А я просила не называть меня так. Мы в расчёте? – с наигранной злостью ответила Вивьен, отворяя занавески северного окна комнаты. – Сколько же тут пыли.. Когда ты убиралась в последний раз?

- А когда ты стала такой чистоплотной?

Вивьен цокнула, и тут же забыла про слова непоседливой сестры. Ее внимание целиком и полностью сосредоточилось на белом холсте посреди комнаты. Он стоял на пыльном мольберте с кривыми ножками. Часть его была закрыта серым лоскутком ткани. Что же было изображено на его поверхности? Так с ходу и не поймешь, но брюнетка разглядела в нем неряшливый эскиз какой-нибудь древнегреческой богини. Вивьен, к сожалению, мифами никогда не увлекалась, так что «картина» (конечно, это притянуто за уши) особого впечатления не произвела.

- Все никак не дорисуешь? – Спросила Вивьен как бы невзначай. – Уже два дня стоит нетронутая.

- Картины не рисуют, а пишут.

- Не особо этим интересуюсь... - Девушка уверенно повернула корпус и приблизилась к Моне, прищурив глаза.

- Не виляй. Чего не закончишь ее никак?

Анри младшая забегала глазами по потолку, на лице отразилось минутное смятение. Мона всегда была такой. Любые переживания, муки и горечи она держала в себе. Все терпела сама. Такой уж человек. Сложно ее понять. На людях одно, на сердце другое, такова наша героиня. И, черт, только Вивьен может заметить неладное. Это, бывало, младшую бесило до жути.

- Не важно.

- Хм, ну, раз не важно, так не важно...- девушка нацепила на лоб вытянутые очки с широкими линзами и повернулась к выходу. – Но если захочешь поговорить, заходи как у меня перерыв между занятием будет. – И спускайся вниз уже, обед на носу, а она не завтракала даже.

- Да-да..

Вивьен скрылась за дверью. Мона еще несколько секунд неподвижно вслушивалась в стук шагов на скрипучей лестнице.

- мисс Эванс задумчиво остановилась. За окном начало смеркаться, и я даже не заметила, как облака заволокли небо, словно пролитое парное молоко.

Старик Оливер, пару раз охнув, спустился с верхней полки. Его волосы вздыбились а майка пропиталась потом, будто он только проснулся после бурной гулянки.

- А я думаю глупости это.. Что такого в том, что она не рисовала картину два дня? – Бурчал мистер Грант распаковывая из ниоткуда взявшегося пакета коробку с халвой.

- Писала. – мягко поправила старушка, - Вы, многоуважаемый, видимо плохо меня слушали.. Я, кажется, не забывала упомянуть, что она обычно делала это каждый день. Вот Вивьен и почуяла неладное.

- Фсе лавно не понимаю, фто ф этом такого климинального – Начал возмущаться мужчина, не успев пережевать недавно попавшую в рот халву.

Мисс Эванс засмеялась, и, сочтя правильным просто не перечить голодному Оливеру, продолжила рассказ.

- Мона поспешно переоделась и смысла детально описывать данное действие я не вижу, упаси боже, налетят критики. Она вышла из комнаты и, прикрыв дверь легким движением руки, поскакала по ступенькам на первый этаж.

Привычно пахло булочками и топленым молоком, а мама девушки, пышная и румяная Жозель Анри, по воскресному обычаю своему, хлопотала у печи. Бревна в чугунной кормилице хрустели и потрескивали, пронзенные буйными локонами огня. Искорки, подобно бабочкам капустницам, весело и игриво проживали последние мгновенья своей недолгой жизни в полете, а после исчезали, так же стремительно, как и появлялись.

«Даже они могут свободно пархать..» - подумала тогда Мона, но что-то внутри добавило: « И какой ценой им обошлась их свобода?». По ногам пробежали холодные мурашки.

- Ну чего встала как вкопанная. Проходи, пока завтрак не остыл, соня. – залепетала мать девушки, бросаясь от одного кухонного стола к другому.

- А у тебя даже дома продолжает кипеть работа..

- Верно-верно! Помрете же с голоду без меня!

Закивала головой женщина, ни на секунду не спуская пристального взгляда со сковороды, наполненной кипящим маслом с непонятным содержимым.

Матушка Жозель была тучной, но довольно проворной женщиной средних лет. Ее волосы всегда вились нелепыми рыжими кудряшками, а на кругленьком носике расположилась бородавка. «Это меня принц-лягушка в детстве целовал.» - так шутила женщина уж точно не реже одного раза в неделю. Она была доброй и совсем чуточку легкомысленной. «Или просто глуповатой..» - думала Мона, но маму любила.

- Кстати, ночью отец приехал. Не хочешь поздороваться?

Девушка дрогнула. «Приехал? Так рано?» Зрачки сузились, а сердце, кажется, на секунду остановилось. Одним резким движением Мона встала из-за стола и сорвалась с места, сопровождаемая грохотом упавшего за спиной стула.– мисс Эванс вздохнула и сделала короткую паузу, предвещая множество вопросов.

- Что-то я не понимаю.. вы, упоминали кажется, что она отца не любила, но настолько... - я положила блокнот, в который мельком записывала историю, на сидение, искренне недоумевая. Как же так?

- Сейчас ты получишь ответ на свой вопрос. Только наберись терпения, дорогая. – старушка продолжила повествование, но, мне тогда показалось, голос ее дрожал. - .. Мона перепрыгивала через одну ступеньку, а в голове кружилось: «Только бы не нашел.. пожалуйста, только бы не нашел!»

Девочка сама не заметила, как оказалась за порогом своей комнаты. Щеки ее покраснели, дыхание сбилось, а коленки дрожали, будто девушка только что бежала Нашинский забег.

Она подняла глаза. Сердце опустилось в пятки. И даже дальше.

Письменный стол был сдвинут набок, на нем хаотично распластались черновые бумаги, местами скомканные и оборванные. На полу, немногим дальше, пара исторических, заумных книг были беспорядочно разбросаны. Посреди этого безумия – отец. В его угловатых руках – стопка бумаг, до боли знакомая Моне. Все внутри перевернулось. Ей не жить.

- Доброе утро, доченька. – монотонно проговорила статная фигура. Отец поднял брови так, что казалось, морщин на потном лбу стало раза в три больше. Мона покачнулась, не зная, что можно сделать в такой ситуации. (кроме как молиться за упокой)

Родриг Анри был строгим и непреклонным мужчиной средних лет. Для него существовало лишь его мнение и неправильное. А все неправильное – зло, что должно быть растоптанно. Он не любил ничего кроме своих идеальных принципов, и, как выяснилось немного позже, даже женился лишь по причине того, что денег на домработницу тратить не хотелось, а Вивьен была совсем ребенком. Что насчет его первого брака? Об этом немного позже..