Поезд в Йормонт

                                         ***    Двери поезда открылись. Я завалилась в вагон, волоча за собой черный растрепанный чемодан. Дышала с трудом. Пробежка, которую я устроила пока нервно искала нужную платформу, явно не пошла мне (и моим бедным, стертым в кровь ногам) на пользу. Я продвигалась все дальше, не забыв поприветствовать милую старушку - проводницу, которую, кажется, моя фигура совершенно не привлекала, в отличии от пенсне с красивым золотым узорчиком, лежащим на столе напротив. Женщина тщательно разглядывала предмет, и мне не захотелось дальше нарушать эту идиллию. Я поспешила пройти дальше.

    Плацкарт вскипал, нагруженный роем нерасторопных зевак. Кто-то слезно прощался с дальним родственником, кто-то неохотно заправлял пыльную, вонючую наволочку, кто-то в свою очередь, пыхтя и крякая закидывал сумки на верхние полки, размер которых (мне так тогда показалось) превышал их собственный.

Практически все «боковушки» пустовали, что не удивительно, учитывая их неудобное расположение. Купе же, соединенные одним коридором, были набиты подобно китайскому метрополитену. Титан с кипятком для заваривания чая уже начинал греться. «Чашечка горячего сейчас - не самое актуальное предложение.» подумала я, почувствовав, как капли пота стекают по спине, а трухлявый кондиционер далеко не начинал выполнять работу. Такое себе ощущение, хочу вам признаться...

    Я глазами нащупала свое место и приземлилась на плотное сидение. Сумки тут же полетели в отсек для багажа. Теперь можно выдохнуть. Даже отсутствие мягкой спинки и подлокотников не могло мне помешать. «Наконец пятую точку посадила. Просто сказка!»

    Соседей у меня оказалось всего двое, что не могло не радовать. Я опишу их, чтобы моим дорогим читателям было легче составить картинку в голове.

Прямо предо мной расположился милый мужичок в серой акубре набекрень. От него пахло потом и дешевыми сигарами. То и дело он бурчал себе что-то под нос, ойкая или охая время от времени. Небритые усы и челочка слиплись от пота. Он был невысок ростом и худощав, лопатки поразительно неестественно выпирали из под поношенной футболки. Но у него были добрые глаза. Черные и шелковистые, они уже не светились и было в этом что-то привлекательное. Как я потом узнала, звали мужчину Оливер Грант.

    Второй оказалась старушка Эванс. Ей я, пожалуй, уделю особое внимание, ведь именно благодаря этому человеку (и мне, конечно же) вы сейчас читаете мои путевые записки. Начнем, пожалуй, с главного. Женщина была полностью слепа. Ее радужки лишь слегка отличались от глазного белка своим грязно – синим отливом. Зрачки отсутствовали полностью, а может, это я их тогда просто я разглядела. (ресницы у мисс Эванс были хоть куда!) Впрочем, загадок у этой женщины было еще много, куда больше, чем ответов, которые я получила.. Хотя, с этим мы пока повременим.

        Бабушка, несмотря (ох, как мне не хочется использовать это слово, во избежание недопониманий) на свою инвалидность, одевалась с иголочки. Бежевый костюм прямого кроя, клетчатая юбка, доходящая до щиколоток, милое бергмютце и, пожалуйста, сейчас не удивляйтесь, золотой лорнет. Я спросила как то, зачем старушка носит его, на что она ответила, что это для нее самое огромное сокровище и реликвия.

    Сейчас же я хочу описать ее характер. Миссис Эванс была до жути веселой. Постоянно шутила со мной, мило хихикала на ворчания старика Оливера, (и нет, они не были знакомы до этого)  была на удивление разговорчива. Я до сих пор поражаюсь этой женщине. Было в ней что то цепляющее, что заставляло меня раз от разу вступать с ней в непринужденную беседу. В ее жестах и поведении необыкновенным образом сочеталась детская шалость и аристократичная породистость. Она держала спину ровно даже будучи уставшей и выставляла тонкий мизинец, когда мы чайовничали. Язык же ее был прост но красив до безумия. Как жаль что вы не сможете услышать ее речи! Бархатистость этого голоса не передать на бумаге.

    Я, являясь тогда начинающей писательницей, жадно ловила каждое слово Эванс. Она была женщиной преклонного возраста, поэтому, наверняка, и повидала немало. Черт возьми, настоящая находка!

                                    ***

- Скажи дорогая, куда ты направляешься? – спросила она у меня, пока я заваривала чай.

- Мне в сторону Йормонта, три дня пути.

    Она тогда очень по-доброму улыбнулась, и продолжала говорить, держа голову прямо.

-Значит, времени у нас с тобой полно, верно?

-Верно, мисс. Так расскажите мне историю. Лучше слушателя уж точно не найдете, в этом могу вас уверить.

    Старушка Эванс рассмеялась, элегантным движением руки поправила лорнет и вздохнула. Мы проезжали молодой лес с еще совсем юными древцами. Я еще помню, как красиво тогда цветущие груши мелькали и пестрили в окнах, а солнечные лучи разбегались по столику, отражаясь в стекле чайных кружек.

- Что ж.. – женщина выдержала короткую паузу – Понравилась ты мне, дорогуша... Я расскажу тебе кое - какую историю, и ты, пожалуй, первый человек который ее услышит. Пожалуйста, слушай внимательно и не перебивай.

    В тот момент я затаила дыхание. Готова была впитать в себя каждое ее слово. Да, я уж точно любительница баек.

- Произошло это около пятидесяти лет назад, в городке, который сейчас зовется Генто. – начала свой рассказ мисс Эванс, время от времени поднося кружку крепкого черного чая к тонким губам, - Этот город.. Он еще не был пропитан едким запахом бензина, и новомодные машины вроде Morris и Chevrolet еще не успели заменить красивых лошадиных упряжек с вечно недовольными жизнью кучерами. Солнце там светило куда ярче чем сейчас, а небо... Казалось, что стоит лишь поднять руку, что бы достать любую звезду.

    Таким был этот город, и жила в нем девочка по имени Мона Анри. Она была самым обычным ребенком. Временами капризная, дерзкая, Мона могла быть заботлива и нежна. Девушка была шатенкой с красивыми блестящими волосами, которые имели свойство, попадая под солнечный свет, становиться ярко рыжими. А ее глаза.. Клянусь тебе, ты нигде больше не увидишь таких глаз. Они переливались, пестрили и, мне так казалось, могли светиться отражая уличный свет. Как два изумруда, глаза девушки были самым прекрасным в ней. И я была знакома с ней не по наслышке – мисс Эванс засмеялась, поправляя подол длинной юбки. – Смею сказать, что она была моей родственницей.

    Я не имела права перебить ее. Слушать моя натура была готова целую вечность. И пока пейзажи за окном сменяли друг друга, а солнце медленно и грузно катилось в сторону запада, старушка продолжала свой рассказ.

- Мона... Любила слушать музыку в воскресенье вечером и рисовать по 7 дней в неделю, ей нравился ее  сад с азалиями и новогодние мандарины с корицей. Не возлюбила она.. что ж, пожалуй, ее отца и правила.

А начнем мы эту историю с одного ясного воскресного дня, когда родители девушки не покидали дом ровно в 6:25 утра и не спешили на работу...

- Кем же они работали?-Спросила я, испытав огромную жажду узнать каждую деталь этой истории.

- Мать Моны была помощницей единственного в городке пекаря, а отец – полковник местной милиции, ответственный мужчина, я думаю, он заслуживал уважения, хоть и прожил мало.. Умер при исполнении, так сказать. Но, право же! Перейдем к самому рассказу.